Часть 3

***

Тал-Тал и Байан пришли в покои императора, чтобы доложить о гневе Эль-Тэмура. — А теперь говорите, как это проскользнуло на стол императора! — держа в руках письмо, стоял Тенгис перед рядом пленников. — Мы клянёмся, что ничего об этом не знаем! — простонал один из мужчин. — Господин Джан, — Эль-Тэмур направил свой грозный взгляд на помощника Вдовствующей императрицы, который испуганно сжался в углу, неподалёку от измученных пытками людей. — Я только принёс то, что мне дали. Я бы никогда такого не совершил! — судорожно проговорил он. Канцлер недовольно цокнул. — Этих можете убить или продолжать пытать. — Да, господин канцлер! Мужчины собрались в приёмной регента. Как сказал Эль-Тэмур, он убил всех приближённых Хошилы, но один евнух по имени Чокхо, который руководил слугами, сбежал. — Откуда он родом? — спросил старший сын канцлера. — Из Корё, — глаза генерала расширились и поползли вверх. — Тело Копсола могли принести во дворец из поселения Корё. — Что? — Ём заразился чумой от тела, а значит, оно побывало в поселении, — объяснил отцу Талахай. — Обыскать поселение! Евнух Колта оповестил правителя и генералам было разрешено войти. Император сидел в грязной форме и с грустным выражением лица на кровати, а рядом с ним, на табурете, Оэлун бережно наносила мазь на его синяк под глазом. Во время игры в цуцзю Ван Ю попал мячом императору прямо в голову, и тот потерял сознание. «Не рассчитал король» — синхронно подумали генералы, сами того не зная. — Ваше Величество, Ваше Высочество, — мужчины склонились в приветственном поклоне. Оэлун и Тогон ответили на поклон лёгким кивком головы, давая знак приступить к главному. — Не терпится вам доложить о новейших событиях, — сказал Байан. Тогон заинтересованно вскинул бровь. — Кто-то подсунул канцлеру письмо с угрозами в виде прошения. — Прошения? Что было написано в этих угрозах? — Тогон, услышав это, успел тысячу поблагодарить Небеса за то, что не застал разъярённого регента, а отправился играть в мяч, хоть и не очень удачно. — Эль-Тэмур не успокоится, пока не найдёт виновного. Сейчас в темнице уже пытают всех тех, кто приносит прошения, — выражение у Тогона из скучающего и угрюмого оно превратилось в наполненное болью от несправедливости. На столь юном лице появились морщинки, а глаза сузились. Принцесса отложила баночку и поддерживающе взяла руку императора в свою. — Так значит, это сделали не вы? — спросил Байан, замечая изменение государя. — Нет. — Тогда кто же этот неизвестный? — он задумчиво почесал затылок и цокнул языком. — Если канцлер узнает, что вы ищете письмо, никто не сможет защитить вас. Продолжайте и дальше делать вид, будто вы ничего не знаете о письме, — предупредил Тал-Тал. После этих слов Оэлун внезапно встала и начала взбивать подушки брата. — Я пойду, — сказала она, заканчивая с тканью. Император досадно отвернул голову, но всё же кивнул. Умилившись от этого, принцесса улыбнулась и вышла.

***

Тал-Тал нашёл учётные книги, доказывающие коррупционерство Эль-Тэмура. Рыскать по документам и при этом не забывать о здоровом сне у мужчины не удавалось. Он мог не спать ночами и это заметил его дядя. — Слушай, да ты ведь полуживым ходишь. Найми себе помощников, что ли. — Нельзя допустить, чтобы эта информация попала не в те руки, а среди наших людей нет тех, кто смог бы справиться с этой задачей, — поправляя ранее задетую дядей стопку бумаг, сказал генерал. Байан отвёл взгляд и по старой привычке начал теребить узор рукояти меча, будто набираясь сил, чтобы что-то сказать. — А если Её Высочество поможет тебе? Она ведь тоже умна и, как видимо, всё о нашем союзе с Тогоном уже знает. Это и в её интересах. Тал-Тал с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза перед старшим. — Я в силах справиться сам. В ответ на это Байан махнул рукой, показательно разворачиваясь от племянника и при выходе из кабинета не забыв пробормотать что-то невнятное.

***

Тал-Тал перечитывал один и тот же текст уже в который раз, пытаясь не думать о последних событиях. Прочитав ещё раз, мужчина досадно понял что продолжать эти действия бессмысленно, ведь размышляет он о совсем другом. Другой. «В итоге о нашем с императором заговоре против Эль-Тэмура досконально узнала дочь Вдовствующей императрицы. Будашири безусловно против Эль-Тэмура, но, судя по нашей последней встрече в её приёмной, Байана она тоже на дух не переносит». Размышления прервались скрипом двери. — Пойдём. Нас вызывает император, — позвал его дядя.

***

Тогон, Байан и Тал-Тал зашли в помещение и увидели спящую Оэлун. Удивительно, но даже во сне она держала прекрасную осанку. И не скажешь, что она спит, – лишь закрытые глаза на это указывали. На столе были разбросаны бумаги, а около её руки, которой она подперла щёку, опасно стояли незакрытые чернила. Одно резкое движение – и они могли бы запачкать дорогую одежду принцессы. Император подошёл к ней и переставил чернила, не забыв поправить платье. — Тогон? — проснулась Оэлун. — Ах, точно. Вы ведь говорили, что... — она приложила руку к всё ещё сонным глазам. — Сейчас я всё объясню. — Иди отдохни. Не надо тут надрываться. — Я не надрываюсь, господин. Просто немного вздремнула. — Тал-Тал ведь изначально говорил, что ему твоя помощь не нужна. Вот и иди занимайся чем-то другим. Поспи хотя бы. Вставай давай. — Государь, вы же не думаете, что я буду сидеть в своих покоях и заниматься вышивкой? — насмешливо спросила принцесса. — Иди-иди, — он поднял её со стула, держа за плечи. — Не надо жертвовать здоровым сном. — Государь, ради Юань я готова пожертвовать всем, принять всё и сделать всё что угодно. — Юань будет рада, если принцесса останется в живых. Нугай! Отведи Её Высочество. Евнух быстро подошёл и попытался помочь. — Я тебе не калека. Сама дойду, — одёргивая руку, дерзнула Оэлун. — Нугай, а ужин уже скоро, да? Кушать хочется.

***

— Тал-Тал, я ведь раздражаю вас? — отрывая кисть от бумаг, скорее утвердила, чем спросила принцесса. — Почему вы пришли к такому выводу? — Я не дура, генерал. По одному только взгляду на меня в ваших глазах пылает ненависть, — она горько улыбнулась. — Это вовсе не ненависть, Ваше Высочество. Вернёмся к бумагам. — Я не прикажу казнить вас, не отчитаю и не накажу. Будьте со мной честны – это я оценю гораздо выше, чем привычную к господам лесть. Так почему же я вызываю у вас такие эмоции? Тал-Тал тяжело выдохнул. — Ваша постоянная требовательность и нетерпение иногда выходят за пределы того, что я могу вынести. Вы весьма отличаетесь от моего представления о принцессе крови, — удивляясь своим же словам, ответил Тал-Тал. «Чего это я откровенничаю?!» — понял мужчина. — Но я прошу прощения за мои слова, у меня не было намерения обидеть или огорчить вас. «Казнит, не пожалеет ведь!» Оэлун хмыкнула. — Значит, я раздражала вас своим поведением, — она улыбнулась. — Впредь я постараюсь быть сдержаннее, чтобы не рушить ваши представления о поведении одного из членов императорской семьи. Простите и вы меня. «Я подписал себе смертный приговор! Глупец! Как можно было сделать замечание династии, глядя прямо ей в лицо!» Пока генерал думал, как ему объясниться, он не заметил, как принцесса уже вернулась к работе. — Генерал, что вы знаете о наместнике Лоане? «При чём здесь этот старик?» — Вы нашли его подпись в договорах? — осёкся он. — Нет, видимо, он никак не связан с канцлером. Я просмотрела уже сотни страниц, но ни на одной не написано его имя. — Провинция Хэнань расположена не так далеко, и наместник присутствует на каждом собрании двора, — Тал-Тал сделал паузу и вгляделся в лицо Оэлун, пытаясь понять, к чему она ведёт. — Позвольте спросить, что именно вас интересует в Лоане? Насколько я знаю, поместье императорской семьи и поместье наместника расположены не так далеко, а значит, его вы знаете гораздо лучше, чем я. — Мне просто нужно знать, на чьей он стороне. Кому он служит? Императору или канцлеру? — Доказательством его невиновности являются эти бумаги, в которых не упоминается его имя. Он один из немногих, кто на стороне Его Величества. — Значит, для нас он ценен? Тал-Тал кивнул. «Ещё не время, но я обязательно отомщу тебе» — поклялась себе Оэлун.

***

Императорский дворец, утопающий в роскоши и великолепии, был полон суеты и тревоги. В этот день, когда солнце едва начало подниматься над горизонтом, его лучи пробивались сквозь тяжёлые облака, создавая атмосферу предвкушения. Однако в сердце дворца царила не радость, а мрачное ожидание. На своём же четырнадцатилетии император упал, потеряв сознание. — Не того вы берегли, Ваше Величество, — вспоминая о заботе императора о её состоянии здоровья, Оэлун сидела у кровати Тогона, прижимая к себе его руку. Она всматривалась в бледное лицо брата, задаваясь вопросом о том, когда её младший успел так вырасти. — Где пропадает императорский лекарь? Императору плохо! — Будашири обратилась к Мин Ли. — Мы уже позвали его, Ваше Величество. Будашири закатила глаза, вновь разочаровываясь в служащих. — Волнуешься за императора? — Я его сестра, как мне не волноваться? — Оэлун, я уже много раз это с тобой обсуждала. Я оставила тебя здесь не ради того, чтобы ты... — Императрица может явиться в любой момент, будьте осторожнее, Ваше Величество, — не дала договорить Оэлун. Будашири уже хотела сделать замечание, но двери покоев распахнулись. В опочивальню императора забежали Данашили с Эль-Тэмуром и, конечно же, лекарь. — Скорее осмотри государя! — приказал Эль-Тэмур. Оэлун и Будашири встали рядом с Данашили, которая уже успела проронить слёзы. Лекарь опустился к Тогону и начал прощупывать его пульс. Поняв, что с сердцебиением всё плохо и что кожа императора горит, он задрал рукав его одежды. — Что это?! — перед глазами господ открылись безобразные руки императора, усеянные сыпью. Императорский лекарь, старец с длинной белой бородой и проницательными глазами, чьё лицо было серьёзным, а руки слегка дрожали от волнения, знал, что ему предстоит сообщить ужасную новость. — Ваше Величество, — начал лекарь, его голос слегка дрожал. Канцлер приподнял бровь, его выражение лица изменилось. — Говори же. Что случилось? Лекарь глубоко вздохнул, собирая мысли. — Ваша Светлость, я вынужден сообщить вам, что император подвержен опасности. У императора обнаружены признаки оспы — болезни, которая может угрожать жизни Его Величества. В покоях воцарилась тишина. Придворные обменивались тревожными взглядами, а императрица замерла, словно каменная статуя. Все знали о страшной силе оспы, о том, как она истощает силы и может привести к летальному исходу. Ириджибал был поражён именно от оспы — бедный ребёнок мучился два месяца. Ни один лекарь не смог спасти покойного императора. — Как это возможно? — спросила Оэлун, её голос дрожал от подавленной ярости и страха. — Император окружён лучшими врачами и защитниками! Как он мог заразиться?! — Эта болезнь может быть коварной, — ответил лекарь, стараясь сохранить спокойствие. — Она может передаваться через прикосновение или даже через воздух. Я рекомендую немедленно изолировать императора от двора и начать лечение. Ваше Высочество, я сделаю всё возможное для исцеления Его Величества. С этими словами он начал планировать курс лечения, зная, что от него зависит не только жизнь императора, но и судьба всего государства. Вскоре покои императора были полностью изолированы. Слуги, которые должны были ухаживать за ним, были тщательно отобраны и проинструктированы. Они должны были соблюдать строжайшие меры предосторожности, чтобы не заразиться самим и не распространить болезнь дальше. Лекарь, не теряя ни минуты, начал лечение. Он давал Тогону отвары из трав, обтирал его тело специальными растворами, чтобы облегчить зуд и жар. Он также следил за его состоянием, постоянно проверяя пульс и температуру. Дни тянулись медленно и мучительно. Император метался в бреду, его тело горело от жара, а сыпь распространялась по всему телу. Оэлун, Будашири и Данашили по очереди молились за его выздоровление, надеясь на чудо. Дворец был охвачен тревогой. Слухи о болезни императора быстро распространились по городу, вызывая панику среди населения. Люди боялись, что оспа может распространиться и на них. — Матушка! Я умоляю вас! Впустите же меня к императору! — Оэлун стояла на коленях, рыдая навзрыд. — Тебе запрещено подходить к дворцу императора. Только те, кто уже переболел, остались с императором! Переболевшие оспой обладают стойким иммунитетом к этой болезни. Ты ещё не хватала эту заразу. Даже не думай выходить из женской половины дворца! — Я сделаю всё что угодно! Только дайте мне увидеть брата! Он ведь там совсем один. — Тогон — не Ириджибал. Он сумеет справиться и победить эту болезнь. Мы должны думать не только об императоре, но и о народе. Знай: народ не только за стенами, народ начинается прямо здесь. Нельзя допустить, чтобы болезнь охватила весь дворец. Я как управляющая гаремом не могу допустить этого.

***

Прошло три недели. — Я так больше не могу, сейчас же откройте двери. — Не заходите, Ваше Высочество! Нельзя! Болезнь Его Величества заразна! — преградила путь наложница. Гнев принцессы достиг своего пика. Она почувствовала, как сердце забилось быстрее от ярости и чувства беспомощности. Внезапно она подняла руку и с силой дала пощёчину наложнице. Звук раздался в тишине коридора, как удар грома. — Наглая девка! Наложница упала, её глаза расширились от шока и боли. На её щеке осталась красная отметина, а слёзы начали собираться в уголках глаз. Другие ахнули, поражённые евнухи сразу же после приказа: «Живо!» — открыли двери к императору. Оэлун подбежала к кровати брата. — Тогон! Братик! — она обняла его и прижала к груди. — Ребёнок мой, как же так... — внезапная болезнь Тогона напомнила ей Ириджибала. — Открой глаза! — она обхватила его бледное лицо ладонями. — Не покидай меня! Ты должен жить. Мин Ли с Нугаем стояли за дверью с опечаленными лицами. Мин Ли прикрывала своё лицо рукой и почти неслышно прошептала: «Бедная госпожа». — Выздоравливай, — смахивая слезу, Оэлун вышла из императорских покоев. — Госпожа! Прошу, не унывайте! Если ваше душевное состояние будет беспокойным, риск заразиться повысится! — Как я могу смириться и жить в мире, если небеса хотят забрать у меня ещё одного брата? — Оэлун положила руку на занывшее сердце. Она чувствовала, как внутри неё зреет новое, ещё более жгучее чувство — не только страх и отчаяние, но и гнев. Гнев на болезнь, на судьбу, на тех, кто пытался отгородить её от Тогона, словно это она была заразной, а не любящей сестрой. Её сердце сжималось от боли при мысли о том, что она могла бы потерять и его, как когда-то потеряла Ириджибала. Эта мысль была невыносимой. «Небеса хотят забрать у меня ещё одного брата», — шептала она. Она повернулась к Мин Ли, её глаза горели решимостью. — Я не могу смириться, Мин Ли. Я не буду. Я должна быть рядом с ним. Я должна помочь ему бороться, — в её голосе не было и тени прежней беспомощности. Теперь там звучала сталь. Она знала, что её действия могут иметь последствия, но в этот момент они казались ей ничтожными по сравнению с риском потерять Тогона. — Я не заражена, Мин Ли. Я здорова. И я не боюсь. Я буду ухаживать за ним. Я буду рядом. Если он заразится от меня, то пусть будет так. Но я не оставлю его одного, — она сделала шаг назад, к дверям императорских покоев.

***

Императорская любимица, служанка Ки Нян, получила повышение и стала наложницей. Переступив порог своей новой спальни, она невольно услышала приглушённые голоса. — Вы уже слышали, что принцесса подняла руку на Сайан? — Говорят, у бедняжки даже кровь из носа пошла! — Не может быть! Такая жестокость со стороны принцессы! — Тсс, здесь даже стены имеют уши. Прежде чем говорить такое, подумайте. Это всего лишь слухи. Я сама видела, как она добра к служанкам. И вся Юань знает, как она скорбела по своей покойной служанке! — Но ведь это не первый случай её дурного обращения с наложницами. Может, она ненавидит только нас? — Но почему бы ей ненавидеть наложниц императора? Она ведь его сестра, а не супруга. — Не забывай, что она дочь его дяди. А браки между двоюродными братьями и сёстрами — обычное дело для сохранения чистоты крови династии. — Нам лучше не попадаться ей на глаза! Иначе нас ждёт та же участь, что и Юн Рэ. Ки Нян показательно громко прочистила горло. Наложницы заметили её. — Ты новенькая? Напугала нас. Ты знаешь, где находится твоя комната? — Я здесь впервые. — А, Лин, проводи её. Лин, стройная девушка с печальными глазами, кивнула и подошла к Ки Нян. Её движения были плавными, но в них чувствовалась какая-то обречённость. — Следуй за мной, — прошептала она, избегая прямого взгляда Ки Нян. — Здесь много правил, которые нужно знать. И лучше не привлекать к себе лишнего внимания. — Почему принцесса так не любит наложниц? — спросила Нян. Лин остановилась у одной из дверей, украшенной резными пташками. — Никто не знает наверняка, — ответила она, её голос дрожал. — Говорят, она видела слишком много страданий из-за дворцовых интриг. А может, она просто ревнует императора. Или... — Лин запнулась, оглядываясь по сторонам. — Или она считает, что мы недостойны его. Она открыла дверь. Комната была скромной, но чистой. На кровати лежало несколько комплектов одежд лилового цвета. — Обустраивайся.

***

Две недели спустя. Оэлун лежала на груди Тогона, чьи щёки уже успели порозоветь. Сестра совсем не отходила от брата. Каждую беспокойную ночь она боролась за его жизнь. Когда лекарь объявил о выздоровлении императора, к нему разрешили входить и остальным. Днём Ки Нян приходила к императору, чтобы нанести мазь. Принцесса одарила наложницу суровым взглядом и вышла. — Ты беспокоишься обо мне? — мечтательно спросил Тогон. — Нельзя допустить, чтобы на вашем теле остались рубцы и шрамы, — сурово ответила наложница. — Цц, ты должна благодарить меня за то, что я повысил твой ранг. Ну вот скажи же: «Во дворце императора гораздо лучше, чем во дворце императрицы». — Я уже говорила, что желаю вернуться. — Ай-ай-ай. Твои руки такие грубые! Будь нежнее!

***

В тот час уже была глубокая ночь, но мало кто из жителей дворца спал в своих покоях. Одним из таких был Тенгис, который вместе со своими людьми и совсем ещё юным евнухом наблюдал, как император в сопровождении вооружённой свиты покидает территорию дворца и направляется в назначенное самим Тенгисом место. — Я передал им всё, как вы велели, — доложил юноша. Тенгис покачал головой. — Не трогайте мою семью. Я этим же вечером покину дворец и вернусь в родной дом, — пообещал евнух. — Конечно, за такую хорошую работу я исполню своё обещание. Твоя семья будет в полной безопасности. — Благодарю! Благодарю вас! — радостно благодарил юноша, делая частые поклоны. Пару солдат усмехнулись с его действий и евнух повернулся в сторону павильона, желая как можно скорее покинуть дворец, но острая боль поразила его так же быстро, как и он испустил дух. Тело упало на землю, а Тенгис наблюдал, как алая кровь стекает с лезвия и думая о том, как его отец будет доволен и горд им. — Избавьтесь от тела.

***

Чхо Чам, по приказу своего генерала, нёс на спине труп евнуха, надеясь ни на кого не наткнуться. Пробираясь по ночному коридору, освещённым лишь редкими факелами, мужчина нередко спотыкался, вызывая нежеланный для него шум. Молитвам Чхо Чама не было суждено быть услышанными и за поворотом, куда он направлялся стали слышны шаги. Он с досадой понял что бежать с трупом ему некуда и остановился, встречаясь с генералом Байаном и генералом Тал-Талом. — Да это же сам Чхо! Чей труп? — не церемонясь, сразу спросил Байан. — Это не я! Он приказал! — Кто он? — Тенгис! — Форма императорского евнуха, — с ужасом узнал знакомое одеяние на трупе Тал-Тал. Всего через пару мгновений после этой встречи, генералы ворвались в императорскую спальню. — Ваше Величество, не время спать! — сказал Тал-Тал. — Генерал, так нельзя! — попытался преградить путь Байану Колта. — Прочь! Байан нагло стянул одеяло и увидел вместо императора какого-то другого мальчишку. — Что за чертовщина здесь творится?! — за этот вечер Байан успел изрядно поседеть. — Где император?! — Императора здесь нет. — А где он?! — рявкнул Байан. — Зачем он вам понадобился? Его Величество в павильоне «Осенняя луна». — Канцлер направился туда же, — произнёс Тал-Тал, вспоминая, что до того, как они столкнулись с Чхо Чамом, они наблюдали за Эль-Тэмуром, выходившим из дворца с немалым десятком солдат. Теперь ужас поселился и в глазах Колты.

***

— Найти письмо будет непросто. Происходит что-то неладное. Текст, якобы написанный кровью, плачущий Будда, крысы... теперь ещё и император с канцлером, — подходя к павильону, вынес своё мнение Тал-Тал. — Тенгис наверняка напал на след, — щуря глаза, предположил Байан. Старший остановился у входа в публичный дом, наблюдая, как племянник заходит внутрь, чтобы разведать обстановку. Вскоре Тал-Тал вышел. — Внутри полно солдат регента. — Выяснил? Что с императором? — Ситуация скверная. Сзади послышался скрип двери. Мужчины обернулись и увидели кисэн, выходящую из павильона. Байан вновь посмотрел на племянника, давая ему понять взглядом: «Разберись». — Подойди сюда, — приказал девушке Тал-Тал. Кисэн вся сжалась и осторожно повернула голову в их сторону. — Проблемы со слухом? Тебе велели подойти. Девушка, понимая, что другого выхода у неё нет, приблизилась. — Ты знаешь, что там происходит? — Там много мужчин с мечами. Больше я ничего не знаю, — с дрожью в голосе проговорила она. — Заинтересовала девка? — сзади послышался совсем хриплый голос женщины, никак не моложе сорока лет. К мужчинам и испуганной девушке быстро приближалась хозяйка публичного дома. Женщина хитро улыбнулась, обнажив жёлтые зубы, отчего даже у Тал-Тала по коже пробежали мурашки. Они с Байаном переглянулись. — Заходите в следующий раз. Она ещё ученица, — она схватила девушку за локоть, сминая синее ханьфу, которое при такой хватке обнажило девичье плечо. Насильно повернув кисэн в сторону павильона, она потащила вырывающуюся девушку. Перед тем как дверь публичного дома захлопнулась, девушка посмотрела на Тал-Тала самым ненавистным взглядом. — Ты, видимо, помешал ей сбежать, — усмехнулся Байан. Решив не спорить со старшим, Тал-Тал повернулся и увидел огромную свиту Будашири и евнухов императора, направляющихся в их сторону. — Вдовствующая императрица!? — Придётся решать. Либо остановить её и встать на сторону регента, либо помочь ей убить его, — как можно тише произнёс Тал-Тал. — Как же мне всё это надоело! Свита остановилась, и из паланкина вышла Будашири. — Немедленно доложите регенту обо мне! — почти криком приказала Вдовствующая императрица. Байан, стиснув зубы, уже был готов обнажить меч, но двери павильона распахнулись, и из них вышли люди канцлера вместе с заплаканным Тогоном. — Император искал здесь клятву кровью, несмотря на все мои предостережения. Забирайте его отсюда! — Уведите Его Величество, — приказала Вдовствующая императрица. — Но я не вижу Нян! Где Нян? Я уйду только с ней! — запротестовал Тогон. — Господин, уходите сейчас же! Чего вы ждёте?! Уведите императора! — крикнула Будашири. — Нян! Нян! Приведите Нян! — кричал Тогон, пока евнухи уносили его.

***

— Зачем ты туда пошёл? — Оэлун стояла у кровати императора. — А как я ещё мог поступить?! — его ответ был полон отчаяния. — Но тебя могли убить! Ты даже мне не сказал! О чём ты думал?! — Я жив и здоров, но Нян не вернулась! — Хватит постоянно твердить о ней! Тебе стоит подумать о себе! Канцлер просто в ярости! — Это случилось по моей вине. Вдруг её уже убили?! В этот момент двери покоев распахнулись, и вошёл Колта. — Ваше Величество! Нян унёс бывший король Корё. Канцлер отдал её ему. — Что ты сказал? Отдали ему? Но она моя наложница! Они не имеют права! — Умоляю вас, господин, ради себя, ради этой девушки, отпустите. Это лучший вариант из возможных. Вы ведь не желаете, чтобы её казнили, верно? — не переставала переубеждать брата Оэлун. — Но она моя! — Она лишь служила вам, а вы привязались. — Выйдите. Я хочу побыть один. «Глупец, готов пожертвовать всем ради какой-то девки. Эль-Тэмур силён как никогда, а он запирается в собственных покоях, оплакивая очередную наложницу!» — Оэлун вышла, собираясь направиться к Будашири, чтобы наконец поговорить о поведении этого мальчишки, но увидела генерала Байана с Тал-Талом. — Как император? — поклонившись, спросил Тал-Тал. — Его Величество просил его не беспокоить. Вам лучше повременить с визитом. — Император сам послал за нами, Ваше Высочество, — пояснил Байан. — Не сказав мне? — генералы отвели взгляд. — Хм, ясно. Будьте осторожны, император действует на эмоциях. — Мы всё исполним как должно, Ваше Высочество, не беспокойтесь. Оэлун разочарованно выдохнула. — Меня ждёт Вдовствующая императрица, — Оэлун направилась к выходу из императорского павильона, а генералы проводили её взглядом, не забыв поклониться.