Часть 8

***

Оэлун вела неторопливую беседу с дочерью одного из торговых кланов, который поставлял ткани и утварь для дворца. С тех пор как Будашири отправили в монастырь, именно Оэлун отвечала за казну, и эти встречи стали привычной частью её жизни. — Императорский двор собирается устроить большой пир, — сказала Оэлун, грациозно поправляя рукав. — Надеюсь, вы управитесь в срок. — Наш клан служит императору уже много лет, — девушка согнулась в низком поклоне, с трудом удерживая равновесие на своих крошечных, переломанных ножках. — Не сомневайтесь, Ваше Высочество. Оэлун улыбнулась краями губ и подняла голову. Как тут же замерла. Чуть поодаль показались знакомые фигуры. Император, а рядом с ним – наместник Байан с тяжёлым и явно недовольным от чего-то выражением лица, и его племянник, генерал Тал-Тал, который смотрел куда-то в сторону, но как только Оэлун появилась в поле зрения, его глаза будто сами нашли её, вгоняя принцессу в ещё большую неожиданность. «Что они здесь делают?» — возникло у неё в голове. Она быстро подошла к мужчинам, ведя за собой девушку, тихо сказав ей: — Поклонись императору. Чэнь Мэйли испуганно выпрямилась, но затем сразу же снова согнулась, едва не уткнувшись носом в землю. На это Оэлун сделала тяжёлый глубокий вдох. — Ваше Величество, позвольте представить: госпожа Чэнь. Дочь клана, который является нашим поставщиком. Всю кухонную утварь мы покупаем именно у них. Император кивнул. Медленно, словно каждое движение давалось ему через силу. Тогон выглядел плохо. Бледное, почти серое лицо, тёмные круги под глазами, сухие потрескавшиеся губы. Болезнь иссушила его, сделав похожим на старую, потрескавшуюся статую. Он смотрел на Чэнь без особого интереса, но всё же разглядывал: её милое личико, щедро смазанное белилами, непривычное для юаньского двора ханьфу с широкими рукавами и замысловатую причёску, которая выглядела ужасно неудобной. Тогон, в отличие от своей сестры, никогда не презирал ханьцев. Он даже увлекался их культурой, но некоторые вещи всё равно оставались для него чужими. — В-ваше Императорское Величество! — голос Чэнь дрожал от волнения, а глаза искрились. — Для меня большая честь служить вам! Меня зовут Чэнь Мэйли! Она расплылась в смущённой, почти детской улыбке и поклонилась так низко, как только позволило её тело. Оэлун едва сдержала недовольный выдох. «До чего же наивная. Думает, что сможет добиться благосклонности императора этим дурацким поклоном? А этот… — она бросила быстрый взгляд на Тогона, который вдруг слабо улыбнулся. — Этот вообще стоит и улыбается. Данашили разорвёт меня в клочья, если узнает, что я знакомлю её мужа с другой женщиной». — Мин Ли, — решив, что надо что-то с этим делать, не повышая голоса, позвала Оэлун. — Проводи госпожу Чэнь до главных ворот. Служанка бесшумно возникла из-за спины. — Следуйте за мной, госпожа. Чэнь Мэйли снова поклонилась и, сияя, пошла за служанкой, обернувшись всего один раз, чтобы бросить на императора короткий, полный надежды взгляд. Тогон этого проявления внимания к своей персоне не заметил. Мальчик смотрел куда-то в пустоту, немного прикрыв веки. — Вы куда-то направляетесь, государь? — Оэлун натянула на лицо вежливую улыбку и повернулась к брату. Император перевёл взгляд на Оэлун, стискивая челюсть до неприятного скрипа, выражая этим своё раздражение. Он резко зашагал вперёд к выходу из сада, грубо задевая принцессу плечом, от чего та возмущённо ахнула и пошатнулась. Колта, быстро среагировав, придержал её за плечи, помогая выпрямиться. «Наглый мальчишка», — подумала Оэлун, отворачиваясь и снимая с себя руки евнуха. Тот сразу же извинился и побежал за императором. Возмущению Оэлун не было предела. Она проводила Тогона гневным взглядом и тут же почувствовала на себе чужой, пристальный взгляд. Тал-Тал. Генерал стоял чуть дальше, не спеша пойти вслед за Его Величеством и наместником, который тоже последовал за государем и держа руки по швам, смотрел на неё изучающе. Тал-Тал совершенно точно что-то увидел и понял, подозревая императорских особ, хотя явно не проявлял угрозы. Оэлун не смогла это понять, но щёки почему-то потеплели. — Вы решили приехать заранее? — решила первой прервать неловкость принцесса. — С приездом. — Да, Ваше Высочество. Нам удалось успешно решить политические дела и поставить провинцию Ляойан на ноги раньше срока, — объяснил Тал-Тал. — Достойно похвалы. Не каждый наместник может справиться с этим меньше чем за год. — Это наш долг, Ваше Высочество. Оэлун лишь хмыкнула. — Мне нужно идти, — сказал молодой генерал, склонив голову в поклоне. — До встречи, генерал. «Впервые достойно попрощался» — приятно удивилась девушка. Оэлун с загадочным для неё интересом и восторгом проводила глазами мужчину в доспехах, отмечая как ему идёт чёрный цвет.

***

В тот день состоялось всеми ожидаемое пиршество. За длинными широкими столами здесь собралось не меньше сотни человек. Многочисленные слуги один за другим начали ставить на столы разнообразные блюда. Оэлун, гордо подняв голову, прошествовала вместе с Данашили на возвышение и села за стол. Её волосы были полностью скрыты за головным убором, так сильно давищим своим весом на хрупкую и тонкую девичью шею. По случаю празднества принцесса надела лучшие украшения из золота и драгоценных камней, которые чудесным образом подходили к её темно-фиолетовому платью. — Приветствуем Его Величество императора и императрицу великой Юань! — торжественно огласил Байан. Сидящие синхронно встали и поклонились. Послышался протяжный скрежет скамеек, стульев и столов. — Чего вы стоите? Давайте же пить и веселиться! Сегодня мы можем говорить на любые темы! — громко объявил канцлер. — Могу я высказаться от имени всех собравшихся? — спросил первым наместник О. — Говори, — разрешил ему регент. — По традиции, в состав императорского двора входят четыре королевы-консорт, а также девять наложниц и двадцать семь служанок. Насколько нам известно, сейчас свита намного меньше. Не нужны ли господину новые наложницы? — на одном дыхании высказался О. Наступила короткая пауза. Эль-Тэмур поставил чашу на стол и выпрямился, внимательно слушая наместника, чьи слова были достаточно неожиданными. Мужчина не отрывал взгляда от регента, а Эль-Тэмур, чуть склонив голову, задумчиво погладил седую бороду. — Наложницы? — сделал вид, будто не расслышал сказанные слова, Эль-Тэмур, давая наглому наместнику последний шанс на добровольное отступление. О склонил голову в согласии. — Его величество болен. Сейчас не время об этом говорить, — еле сдерживая себя, напомнила Данашили. — Но это вопрос его репутации и престижа. Императорская свита очень важна, — сказал другой наместник. — Ему не нужны любовницы! — резко вставая, выпалила императрица и почти сразу же ощутила опустившуюся на её локоть руку принцессы. — Госпожа, не забывайтесь, — осадил её Тенгис. На это она сделала глубокий вдох и села обратно, встречаясь с парой понимающих глаз. Оэлун тоже крайне не понравилось начало светского ужина. Данашили безмолвно поблагодарила Оэлун за поддержку и не больно сжала ладонь принцессы. — Мы обсудили этот вопрос и решили, что каждая провинция ставит своих кандидаток. Мы выберем лучших девушек и представим их вам. — У императора появился наследник, и это самое подходящее время, — добавил другой мужчина. — Я согласен, — хмыкнув, сказал Эль-Тэмур. — Но отец! — его дети были поражены таким ответом, но регент, не обращая на это внимания, лишь проигнорировал их и хотел было приступить к трапезе, как со своего места встал Байан. — Раньше наложниц выбирала Вдовствующая императрица. Кто теперь возьмет на себя эту обязанность? — спросил Байан. — Я сама этим займусь, — поражаясь его наглости, спохватилась императрица. — Будете выбирать наложниц? Это неслыханно. — Может, пора вернуть Вдовствующую императрицу во дворец? При этих словах вся императорская семья была шокирована. На лице каждого были неприязнь и гнев. Одним лишь взглядом они показывали то, как сильно их оскорбили. Кроме императора. Лицо его уже давно ничего не отражало. Глубокая печаль, смешанная со скукой. Глаза стали опасно-пустыми. Неизвестно, что вообще до сих пор держит его в этом мире. Мертвец в теле живого. Вот кем он казался. — Вы спрашиваете об этом, зная, что она сделала? — грозно спросил Эль-Тэмур. — Нет ничего, доказывающего её вину. — Более того, она была первой женой покойного хана Туг-Тэмура. Кто лучше неё сможет управлять? — Мы все просим вернуть Вдовствующую императрицу во дворец. Вы должны прислушаться к нашей просьбе. Оэлун готова была поклясться, что её глаза, наполненные страхом, были увидены всеми присутствующими. С лица ушла притворная мягкая улыбка, и вместо неё губы искривились, немного приоткрывая рот. «Всё ведь только стало налаживаться», — горестно подумала она. Смех канцлера поразил весь зал. — Разве я могу выступить против такого единодушия? — Эль-Тэмур саркастично двинул бровями. — Вдовствующая императрица вернётся во дворец! Решение принято. Давайте выпьем за это! — вынес приговор он для всех. И тогда уже никакое «Но отец!» не могло его переубедить. — Милость ваша – безгранична! — хором выразили свою благодарность подданные. Пир продолжился, но праздновали лишь наместники. Все те, кто сидели рядом с императорским троном, не могли разделить их радости. Тенгис нагло уставился на отца, ожидая, что тот сейчас возьмёт свои слова назад и оставит всё как есть. Старшему сыну очень не хотелось прощаться со вседозволенностью во дворце. Пока Будашири не было, он не мало раз мог пробраться на женскую половину дворца без разрешения сестры. Возвращение Вдовствующей императрицы значило запретом на подобное. Данашили и вовсе не положила и куска мяса в рот, нервно покачивая малыша, не зная, куда деть руки. Девичья ревность готова была выйти за рамки дозволенного. «Мало им шлюх во дворце, так ещё и эта старая ведьма вернётся!» — мысленно ругалась императрица. Весёлые песни, громкие разговоры и смех наполнили зал. Хмельные напитки заставляли расслабиться. Умеренный светский разговор за столом перетекал в более откровенный. Гости постепенно становились более словоохотливыми и громогласными. Тосты за здравие принца и процветание великой империи Юань следовали один за другим. Тал-Талу принесли стул, и он, как положено, сел рядом с Байаном. Наместник провинции Ляойан не отказывал себе в выпивке, наполняя чашу с вином, как только та опустеет. Его можно было понять. Не каждый день он просит могущественного регента о возвращении той, которую канцлер собственными руками отправил в монастырь. Он, как и велел Эль-Тэмур в самом начале пиршества, действительно веселился. Тал-Тал же, в отличие от дяди, пил только тогда, когда очередной наместник или тот же регент озвучивал торжественный тост. Ему нравились такие моменты. Пока все были уязвимы и достаточно невнимательны, он мог изучить каждого, пытаясь раскрыть тайну того или иного. Вот наместник О и наместник Шу снова затеяли какой-то спор. Казалось, что ещё пару неаккуратно брошенных слов и в тронном зале начнётся драка. Однако в самый накалённый момент они просто расхохотались, вытирая с уголков глаз слёзы от смеха. На четыре ступеньки выше сидел Эль-Тэмур. Он ловко отвечал на заданные ему вопросы, не оставляя и шанса на пререкания. Канцлер явно был чем-то доволен. Хотя, почему «чем-то»? Рождение внука значило рождение наследника трона, а затем и будущего императора. На месте регента абсолютно каждый был бы рад. Казалось, что настроение Эль-Тэмура ничем не испортить, но безумные глаза и множество морщин на лбу говорили об обратном. От этого наместники и не смели наглеть и останавливались в расспросах и предложениях, боясь попасть под горячую руку, предпочитая остаться без ответа, но зато с головою на плечах. Тал-Тал перевёл взгляд на Тенгиса, уже потерявшего надежду на обратное решение отца и раздражённо опустошавшего чашу с вином одним глотком. «Жалкое зрелище», — заключил для себя молодой генерал, не находя в этом чего-то интересного. Рядом со старшим сыном регента сидел и младший. В отличие от брата, он был трезв. Но напряжённые плечи, сгорбленная спина, что совсем была неестественна для гордого генерала, руки, сжатые в кулаки говорили о беспокойстве. «На кого он там смотрит?» — задался вопросом Тал-Тал, замечая направленный на кого-то взгляд Талахая. И вправду. Легко проследив за Талахаем, Тал-Тал наткнулся на принцессу, которую он снова по какой-то причине не заметил. «Теряешь бдительность, Тал-Тал», — обратился сам к себе генерал. Оэлун отвечала Талахаю тем же. «Странно», — подумал мужчина. Было не ясно, с каким выражением лица она смотрит на Талахая, и Тал-Тал счёл это бессмысленным занятием, оставляя подозрительную парочку и продолжая своё изучение. Через час император счёл своё присутствие на пиршестве ненужным, и он покинул тронный зал в сопровождении поклонов от подданных. Следом за ним вышла и императрица вместе с новорождённым. Разговоры за столом не волновали Оэлун. Они были, разумеется, весьма пустыми и высокопарными, приправленными глупыми шутками. Иного и ожидать было трудно. Есть не хотелось совсем, да и попить чего-то прохладного, но не хмельного. А что здесь из напитков может быть, кроме вина? Принцессе стало не по себе от того, что Её Величество ушла, а она осталась одна среди большой компании мужчин. Отрепетировав сдержанную улыбку, она встала со своего места и начала спускаться по ступенькам. — Ваше Высочество! Как ваше здравие? — поинтересовался один из наместников, подошедший к девушке быстрее остальных. — Благодарю вас за беспокойство. Я чувствую себя просто чудесно. Слышала, у вас не так давно родился сын. Поздравляю, — ответила в правилах этикета принцесса. — Для меня это большая честь, Ваше Высочество! Пока её стали засыпать разными вопросами и известиями, к ней приблизился Талахай, специально проходящий мимо неё. «В саду, в час свиньи», — сказал он одними лишь губами. Талахай вернулся за свой стол, а Оэлун заметила Байана и его племянника. В голову сразу же прокрался стыд, ведь она только тогда вспомнила, что так и не ответила на последнее письмо Тал-Тала. Она хотела поскорее выйти из помещения, что уже начало давить на неё, но её остановил Байан. — Ваше Высочество, рад видеть вас в здравии, — нарочито медленно поприветствовался наместник. Тал-Тал склонил голову в поклоне, стоя рядом. — Как же иначе, господин наместник? Я не стара и не больна, чтобы каждый подходил ко мне с выражением радости за моё состояние. — Его Величество император тоже далеко не старец, но лицо его мрачно и беспокойно, — парировал Байан со слабой улыбкой на губах. — У Его Величества сейчас трудное время. Не стоит затрагивать императора. Прошу меня извинить, но мне пора, — отрезала Оэлун и быстрыми шагами наконец вышла из зала, оставляя за собой множественные перешептывания. — Ты не замечаешь чего-то странного, Тал-Тал? — спросил Байан, щуря глаза. — Между императором и Её Высочеством что-то могло произойти, — выссказал свою точку зрения племянник. — Оно и видно. Сколько уже дней мы в столице, а они как кошка с собакой, — заметил наместник Ляойана. — Нам остаётся лишь надеяться на то, что это «что-то» оставит Тогона в живых. — Как мне всё это не нравиться! Тут даже дети воюют! — разочарованно сказал Байан.

***

Было довольно позднее время, когда наконец завершилось пиршество. Вечер прошёл приятно, и никто, кроме императорской семьи, не сомневался в этом. Довольные празднеством, гости остались во дворце – кто-то едва держался на ногах, кто-то уже клевал носом. Уставшие и хмельные, они вряд ли добрались бы до своих отдалённых провинций, поэтому дорогу благоразумно перенесли на следующий день. Тал-Тал возвращался из временных покоев своего дяди. Те располагались чуть западнее его собственных, в тихой части дворца. Байан уже принялся перебирать кандидатуры среди девушек их клана и с горькой усмешкой бормотал, что та, скорее всего, состарится в гареме. Если вообще доживёт до старости. Ему совершенно точно не хотелось брать кого-то из своих. Планировку императорского дворца молодой генерал знал лучше любой служанки. Поэтому, желая срезать путь, он свернул к саду. Он почти вышел к своей цели, когда в десяти метрах впереди заметил две знакомые фигуры. Он замер. Её Высочество и Талахай. Они стояли непозволительно близко друг к другу. Тал-Тал бесшумно скользнул за живую изгородь, прижавшись спиной к прохладным листьям. Его подозрения, возникшие ещё несколько часов назад во время пира, теперь подтвердились. Пара мило ворковала, держась за руки, но голоса звучали приглушённо – видимо, влюблённые всё же помнили об осторожности. — Талахай, прошу тебя. — Ты говоришь так уже месяц, — ответил Талахай. — Я жду. Сколько уже можно? — Будашири не должна ничего знать. Мне очень нужна поддержка с её стороны. Если она заподозрит, то меня непременно отправят в Хэннань. Ты ведь не хочешь этого? — Твоя мать уже не у дел. Её влияние слишком слабо и шатко. — Она Вдовствующая императрица, — перебила Оэлун жёстче, чем, вероятно, хотела. — И она моя мать. Я знаю её. Ты даже не представляешь, насколько она коварная женщина. Тал-Тал прищурился. — Ты предлагаешь нам прятаться до самой её смерти? — Я предлагаю дождаться подходящего времени, — голос Оэлун стал невозможно тихим. Тал-Тал попытался прислушаться, но уже ничего не слышал. — Когда Маха сядет на трон. Тогда уже никто не посмеет нам указывать, — также тихо объяснила принцесса, шепча генералу на ухо. — Маха – ребёнок, — прошептал Талахай. — Маха – наследный принц. И когда твой отец приведёт его к власти, клан Эль-Тэмура станет сильнее, чем когда-либо. Сильнее чем при хане Хайсане. А я… — она помедлила. — Я стану твоей женой. Не любовницей, не госпожой. Женой. Мы сможем выйти из тени. Заключим долгожданный брак. Талахай молчал долго. Тал-Тал увидел скволь мешающую листву, как он бережно поднёс её руку к своим губам. — А если Будашири узнает до переворота? — Тогда мне придётся выбирать, — голос Оэлун дрогнул впервые за весь разговор. — Между матерью и тобой. — И что ты выберешь? Она не ответила. Только прижалась к нему ближе, уткнувшись лбом в его плечо. Разочарованный Тал-Тал уже собирался бесшумно уйти, но Оэлун произнесла ещё одну фразу – так тихо, что он едва расслышал: — Клянусь тебе, Талахай. Мы больше никогда не будем прятаться. Тал-Тал усмехнулся про себя. Через минуту его уже не было там.

***

Появление Ки Нян во время отбора сполошило весь дворец. Раньше она работала здесь служанкой, но сегодня неожиданно явилась провинциалкой на отбор. Она стояла в ряду претенденток в белом одеянии, словно призрак, восставший из забытых снов. Увидев её, Тогон впервые смог заговорить за столь долгие месяцы. Полушёпот полустон послышался с императорского трона. Его глаза расширились – в них впервые за долгое время мелькнуло что-то живое. Губы дрогнули, с них сорвалось: — Нян... В тронном зале было тихо. С момента болезни императора ввели запрет на шум. За любой шорох тканью, вызывающий звук, который мог бы перебить даже вздох государя жестоко били палками сорок раз. Оэлун подняла ошеломлённый взгляд на брата. Внутри неё что-то оборвалось. А затем вспыхнуло – горячо и обжигающе. «Почему какая-то рабыня смогла это сделать, а я нет?» Обида возникла слишком быстро, угрожая вырости во что-то страшнее. Она сидела по левую руку от Будашири, и всё её тело будто окаменело – ни одного лишнего движения, только направленный взгляд полный ненависти на девушку в белом ханьфу.

***

Когда отбор императорской свиты закончился, Оэлун поспешила поприветствоваться с каждой девушкой. Для себя она отметила, что каждая из наложниц являлась ровесницею Тогона. Совсем юные и наивные. Не познавшие зла и горя. Их лица светились глупым счастьем, что ужасно раздражало принцессу. Кроме одной. Ки Нян. Она стояла чуть поодаль, разговаривая с Тал-Талом. Оэлун подошла и перебила их разговор, буквально вклинившись между ними. — Наложница Нян, ты, как и всегда отличилась. Наверное, за это ты и дорога императору, — улыбка не сошла с лица Оэлун, но в голосе отчётливо была слышна неприязнь. Тал-Тал и Байан переглянулись. Взгляд наместника дрогнул – он явно не ожидал такого. Тал-Тал остался бесстрастным, но его челюсть сжалась чуть сильнее обычного. Ки Нян поклонилась. — Добрый день, Ваше Высочество... — Однако теперь всё изменится, — Оэлун не дала ей договорить. — Таких, как ты, десятки. — она сделала шаг вперёд, сокращая расстояние. — В отличие от женщин Корё, монголки умеют сражаться. Охота у них наравне с вышивкой. Так что ты всего лишь одна из многих. — Неужели Ваше Высочество боится, что ваше положение ставится в опасность? На это принцесса улыбнулась шире. — Наместник Байан, она ещё не успела вступить за порог гарема, а уже грубит господам. Вы такому её обучали? — Оэлун театрально выгнула брови. Тот заметно смутился, давясь воздухом и от того начал кашлять. — Извинись перед Её Высочеством, она не хотела тебя обидеть, — почти приказал Байан, закончив кашлять. Оэлун гордо подняла подбородок, ожидая извинений. Наложницы, что стояли не так далеко, прекрасно слышали каждое сказанное слово и тоже стояли в ожидании, желая услышать жалкие слова от их соперницы, которая по какой-то неведомой им причине забрала всё внимание императора себе. Ки Нян перевела взгляд на Тал-Тала. Тот стоял с всё тем же бесстрастным лицом, будто он и вовсе не слышал конфликта. Девушка ждала подсказки от своего наставника и получила её в виде лёгкого кивка головой. — Я действительно сказала оскорбительные слова. Прошу вас извинить меня. — Ну а как же иначе? — улыбнулась Оэлун. — Иди, ступай. Евнух Докман тебя уже заждался, — указывая подбородком на придворных, отправила наложницу принцесса. — Её Высочество права. Иди скорее, — согласился Байан. — Зачем вы заговорили об этом при других наложницах? — спросил Тал-Тал, как только Ки Нян скрылась за воротами. В его голосе проскользнуло напряжение. — Пусть знают, с кем имеют дело, — ответила она, в упор глядя на Тал-Тала. — Не будут в лишний раз донимать её. — принцесса выпрямилась, задирая подбородок ещё выше, считая что она совершенно права. — Я думала, что вы представите девушку из своего клана, а не подберёте Его Величеству простую рабыню, выразив неуважение, — добавила Оэлун, и в её тоне прозвучала невысказанная претензия. Она развернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Оставив Тал-Тала стоять на месте, в который уже раз заставив его смотреть на её удаляющуюся фигуру.