Вокруг одни лицемеры

Вы что-нибудь знаете о страхе? О таком, когда одновременно пробирает дрожь озноба и бросает в жар. Все чувства обострены до предела: уши улавливают малейший шорох, глаза видят каждое смазанное движение вдали, а кожа покрывается неприятными мурашками. Миюн знала об этом чувстве не понаслышке. Прямо сейчас, когда с идеального голубого неба улыбалось яркое солнце и день обещал быть самым что ни на есть приятным, трое друзей шли на опасную миссию. Им предстояло найти нечто страшное, опасное и компрометирующее на человека, ещё недавно называющего себя их другом и в одночасье ставшего убийцей… Миюн не знала, где бы хотела находиться сейчас больше. Здесь, возле палатки Чунхо, где их в любой момент мог обнаружить её хозяин, или в лесу вместо ребят, которые пошли на отвлекающую прогулку с тем, кто мог в любой момент их убить. Пока Джисон и Юра копались в вещах Чунхо, Миюн стояла у входа, чтобы успеть предупредить их при любых неожиданностях. Раньше она не особо верила в интуицию или какие-либо предчувствия, считая, что всё, чему суждено случиться, случится в любом случае, даже если ты об этом будешь знать заранее. Но теперь её не покидала настойчивая мысль о том, что все их поиски будут напрасны, а жертвы, на которые они пошли ради доказательств — бессмысленны. Чунхо точно не стал бы хранить что-то подозрительное в самом очевидном месте. У него однозначно были недостатки, но глупость не входила в их число. Миюн с тревогой смотрела на верхушки виднеющихся деревьев и судорожно раздумывала о том, что можно сделать ещё для их общего спасения. Времени оставалось всё меньше, а хороших идей не было. Если делать что-то решительное, то только сейчас. Она чувствовала: этот миг — последний шанс для них. Больше медлить было нельзя. Где убийца мог бы спрятать доказательства своего преступления на маленьком острове, который нет возможности покинуть? Если бы она кого-то убила, то какое бы место выбрала? “Там, где никто бы не стал искать, — мелькнула в сознании внезапная мысль, а следом ещё одна. — Палатка Юнджэ!” Миюн ринулась к стоящей особняком палатке, которую все обходили по широкой дуге и даже боялись посмотреть в её сторону лишний раз. Сейчас она не думала ни о друзьях, оставленных в логове монстра в уязвимом одиночестве, ни о своём собственном благополучии. В данный момент было важно только одно — найти нечто такое, что заставит Чунхо стать беззащитным и даст им шанс на выживание. Страх не успеть или ошибиться в своём предположении заставлял её бежать всё быстрее. Она осмотрелась по сторонам в последний раз, после чего решительно звякнула молнией на входе и забралась в палатку. Там всё ещё лежали в нетронутом виде вещи Юнджэ. Его спортивная сумка, кофта, в которой он сидел вечером у костра, и разряженный мобильник с неожиданно милой деталью — фотокарточкой-полароидом под чехлом с запечатлёнными на ней счастливыми лицами всех семерых друзей. Тогда они были радостными и беззаботными. Не было опасений, страхов и сомнений друг в друге и в завтрашнем дне. Они просто общались, потому что им было интересно вместе. Никакой корысти и скрытых умыслов. Но времена меняются, как и отношения людей. Возможно, эта червоточина всегда сидела где-то рядом и медленно, по маленькой незаметной капле каждый день разрушала их дружбу. Просто они ничего не замечали. Ни одного знака… Но сейчас уже поздно об этом сожалеть. Нужно действовать и как можно быстрее. Эта мысль отрезвила застывшую на долгое мгновение в прострации Миюн. Она достала памятную фотографию из-под чужого чехла, спрятала её в карман, после чего начала стремительно и внимательно перебирать немногочисленные вещи в палатке. Миюн искала нечто странное в сумке, в разложенных на полу вещах, в стоящих особняком пакетах, но так и не смогла найти ничего стоящего. Когда её отчаяние достигло своего апогея, Миюн случайно нашарила рукой какую-то выпуклость под тёплым пледом, разложенным на полу, как настил. Она быстро выдернула предмет на свет. Этим прямоугольным нечто оказался толстый, изрядно помятый блокнот в тёмном твёрдом переплёте. Миюн открыла его и стала страницу за страницей быстро пробегать глазами по написанному нетерпеливым, скачущим почерком тексту. Нетрудно было догадаться о личности владельца этого дневника. А то, что это был именно дневник, стало понятно почти сразу. Проставленные на полях даты, длинные описательные монологи и рассуждения были тому подтверждением. Миюн зацепилась взглядом за короткую фразу “...вокруг меня одни лицемеры” и стала строчку за строчкой читать больные откровения Чунхо…

***

Отправной точкой послужил тот день, хотя на самом деле всё началось намного раньше… Тогда настроение было и так ни к чёрту, а к вечеру оно стало ещё хуже. Я вернулся из университета раньше, чем изначально планировал, и увидел то, что было не предназначено для моих глаз. Моя мать, которая всю жизнь терпеливо сносила оскорбления и побои от отца и была для меня единственным близким человеком в этой преисподней зла, самозабвенно отдавалась какому-то молодому придурку в их же с отцом спальне. Даже родной человек, которому я доверял, скрывал от меня своё истинное лицо, всё это время притворяясь. Именно тогда, когда стоял возле не до конца запертой двери и слушал чужие стоны, я понял, что вокруг меня одни лицемеры. Начиная с членов моей семьи и заканчивая друзьями и знакомыми. Все. Абсолютно все… Мой собственный отец, на светских мероприятиях ласково обнимающий маму за талию и учтиво улыбающийся бизнес-партнёрам, за закрытыми дверями богатого особняка превращался в самого настоящего монстра, который не жалел никого. Ни жену, ни сыновей… Моя мать, запертая в золотой клетке и терпеливо сносящая все невзгоды, словно святая, на самом деле была далеко не такой невинной. Мой родной брат, каждый день пытающийся выглядеть идеальным сыном перед отцом и перспективным наследником на людях, наедине с самим собой катастрофически боялся сделать что-то не так и получить за свой просчёт суровое наказание. Мои друзья ежедневно скрывали настоящий облик за масками дружелюбия и вежливости. И наконец я сам, постоянно прячущий внутри всю ту злобу, которая впитывалась в меня, как в губку, из окружающей, серой, а иногда и непроглядно чёрной реальности. За то, что сам стал лицемером, которых всегда презирал, я ненавидел себя сильнее всех вокруг. А эта разъедающая ненависть вылилась в одну странную мысль, которая и положила начало той простой и одновременно с этим гениальной идее… Зачем жить в таком тёмном, полном лжи мире, когда можно его очистить от скверны? Достаточно только покарать всех грешников, умело скрывающих свою гниль за красивой оболочкой. Я решил начать с тех, кто отравлял мою жизнь с самого её начала. С тех, кто должен был стать самым близким, а в итоге превратился в мучителя. Со своей семьи. Первой в моём списке была мама. Для того, чтобы её не стало, не понадобилось придумывать хитроумных планов. Было достаточно всего лишь рассказать отцу о её измене. В этот же день труп матери лежал на первом этаже особняка возле ступеней высокой лестницы, с которой её столкнул в приступе гнева отец. Следующим был самый жестокий человек в нашей семье, которому всегда удавалось выходить сухим из воды. Одним вечером я предложил ему вместе выпить, ведь он невероятно любил это дело. Когда отец дошёл до нужного состояния, я поделился с ним своими опасениями по поводу старшего брата. Я сказал, что он в последнее время тайно занимался каким-то масштабным проектом, а на днях и вовсе собирался созвать совет директоров. Не метит ли Джихо на место генерального директора компании, сместив отца с пьедестала? Стоило всего лишь подкинуть нужную пищу для размышлений в правильный момент для того, чтобы заставить вспыльчивого отца сомневаться в своём непревзойдённом наследнике… Я не знал точного исхода этого вечера, но об одном догадывался: кто-то из них непременно умрёт, а, может быть, даже оба. Но это уж в лучшем случае… Моё предположение оказалось верным. Отец по дороге в компанию попал в аварию и скончался ещё до приезда скорой. Мой план был идеален. Никто и никогда не смог бы заподозрить меня в причастности к смерти родителей. Но один человек оказался намного расчётливее и хитрее, чем я думал. Я недооценил тебя, Пак Джихо… Для старшего брата у меня тоже было заготовлено несколько сценариев с печальным концом. Но ни одному из них не суждено было воплотиться в жизнь. Однажды он без стука вошёл в мою комнату в нашем опустевшем тихом доме, чего прежде никогда не позволял себе. Одно это несказанно удивило меня. Но его следующие слова привели меня в ещё большее замешательство. — Я знаю обо всём, — как нечто обыденное сказал брат. Мне не нужно было объяснять, о чём именно знал Джихо. — Но ты не убъёшь меня. Тебе незачем этого делать. Давай заключим сделку… — продолжил он. Посвящая меня в условия нашего “контракта”, Джихо выглядел как никогда уверенно и собранно. Никакого бегающего взгляда и опущенных плеч, которые были его постоянными спутниками при живом отце. Я не хотел соглашаться на его условия. Предложив нечто подобное, Джихо в очередной раз показал свою лицемерную сущность. Но вопреки отвращению к нему, я вынужден был принять его предложение. Джихо взамен на свою неприкосновенность пообещал ничем не выдавать осведомлённость в моих делах, а также подчищать за мной следы и обеспечивать надёжное алиби. Но этого было бы мало для того, чтобы согласиться на его условия. Угроза всегда действует надёжнее любых уговоров. Его непрозрачный намёк на то, что он обязательно упрячет меня в места не столь отдалённые, если я откажусь, был легко мной распознан и принят. Гораздо выгоднее было сотрудничать с ним, чем враждовать. С того дня внутри меня укрепилась мысль, что мне не нужно останавливаться. Теперь, когда у меня появился тыл в виде скурпулёзного и дотошного к мелочам брата, я мог спокойно продолжать свою миссию. И начать я решил со своего ближайшего окружения… Мои друзья были достаточно приемлемыми для общения людьми. Но у них был всё тот же изъян — лицемерие. Каждый из них скрывал настоящую сущность по-своему, но факт оставался фактом: все они делали этот мир ещё более лживым и неприглядным. Когда я раздумывал о том, как же подстроить их кончину, мне на глаза случайно попалась статья о семи смертных грехах. Я зацепился за эту тему и стал изучать её подробнее. Тогда у меня в голове постепенно стал вырисовываться план… Шестеро моих друзей с точностью олицетворяли почти все смертные грехи: жадность, гордыня, похоть, уныние, зависть и чревоугодие. А седьмым грехом был я сам. Ведь вся та ненависть, которую я всю жизнь сдерживал в себе, того и гляди должна была вылиться в страшный гнев. Чтобы воплотить мою задумку, нужно было всего лишь собрать всех лицемерных грешников в одном месте и по очереди убрать каждого из них. А после завершить миссию своим уходом из этого мира, который успел порядком мне осточертеть. И сначала всё шло довольно гладко. Мне удалось под благовидным предлогом собрать всех в одном месте, изолированном от вмешательства других людей, и даже без подозрений остальных уничтожить “жадность”, но после каждый раз что-то мешало моим дальнейшим действиям. То выбранная мной жертва всё время находилась в чьём-то обществе, то случай был неподходящий, то на горизонте появлялись неожиданные свидетели. И кажется, мой расчёт был неверным. Я слишком долго медлил и выжидал, хотел быть осторожным. А в итоге, упустил нужный момент. Мои жертвы успели меня вычислить и объединиться против общего врага. Но это ещё не конец. Меня им так просто не перехитрить… Этот остров всё равно окропят невиданные реки крови, как бы они не водили меня за нос. Когда здесь через время найдут семь тел, это место назовут островом Смерти. Миюн почувствовала, как по её спине побежали знобкие мурашки ужаса. Она захлопнула дневник, будучи не в силах больше читать эти записи, навевающие на неё первобытный страх. Девушка уже собиралась спрятать блокнот и убраться восвояси, как совсем рядом послышался пугающе громкий шорох чьих-то шагов. Миюн затаила дыхание, молясь про себя о том, чтобы тот, кто был рядом, прошёл мимо и не заметил её. Но створки ткани приоткрылись, и в проёме показался тёмный силуэт Пак Чунхо. — Миюн, кажется, теперь ты всё знаешь! — широко улыбнулся он. — Иди за мной, если не хочешь стать следующей после Юнджэ прямо здесь. Миюн глазами, в которых плескался ужас, оглядела Чунхо и, содрогнувшись, заметила в его руке тот самый складной походный нож. Вместо того, чтобы быстро придумать путь отступления, она застыла на месте и, испуганно моргая, продолжила гипнотизировать жутко улыбающегося Чунхо взглядом. Он подошёл ближе и почти осторожно забрал из ослабевших рук Миюн свой дневник. — Это тебе не понадобится. Записи нужны для полиции. Они должны узнать, что происходило на этом острове, когда обнаружат тела, — пояснил Чунхо. — Ну что, пойдём? Парень спросил это так буднично и практически доброжелательно. Будто хотел узнать, какая погода сегодня на улице, а не навязчиво призывал подчиниться его воле, угрожая острым ножом. Бежать было бессмысленно. Кричать тоже. Ведь как только она попыталась позвать на помощь, тяжёлая рука Чунхо легла на её рот и сдавила подбородок, словно тисками. — Пойдём, Миюн. Нам о многом нужно с тобой поговорить… — загадочно растягивая слова, проговорил Чунхо и потянул девушку за собой.

***

— Джисон! Юра! — донёсся до друзей испуганный голос Хёнджина. Они отвлеклись от поисков нужной вещи в палатке Чунхо и поспешили выглянуть на улицу. Миюн на том месте, где она до этого стояла, не оказалось. Это не на шутку встревожило Джисона и Юру. — Чунхо пропал! — крикнул подбежавший Хёнджин. — Чего?.. — пробормотала Юра, взволнованно озираясь по сторонам. — Подождите… А где Миюн? Хёнджин так же, как и девушка, огляделся, но нигде не заметил подругу. В его голове мгновенно сложился пазл. В тот момент, когда в палаточный лагерь вернулась Хеджин, парень побежал в неизвестном направлении. Друзьям же ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, не задавая лишних вопросов. Каждый из них понимал, что счёт шёл на минуты, а может, даже на секунды. Жизнь Миюн висела на волоске, и они не имели права ошибиться и позволить ей погибнуть. Ни один из них не простил бы себе этого. Когда друзья через лес взобрались на высокую скалу, оканчивающуюся обрывом, на узком каменном уступе стояло двое. Издалека можно было бы подумать, что парень с девушкой обнимаются, романтично любуясь красивыми видами вокруг, но подойдя немного ближе, они увидели, что лицо Миюн исказилось в гримасе ужаса, а в руке Чунхо, покоящейся на её талии, был зажат нож. — Эй! Пак Чунхо, остановись! — нетерпеливо крикнул Хёнджин, не в силах смотреть на это. — Ох, вы уже здесь! — наигранно радостно сказал Чунхо, разворачиваясь в их сторону. — Раз все в сборе, мы можем начинать. Правда, Миюн? Губы Чунхо изогнулись в мягкой улыбке психопата, а нож в руке опасно коснулся лезвием тела Миюн. Она боялась даже дышать, окоченев от ужаса. Мольба в её глазах причиняла друзьям почти физическую боль. Джисон из-за спин товарищей внимательно осмотрел открывающуюся картину, пытаясь найти лазейку, чтобы спасти Миюн. Нужно было как-то отвлечь Чунхо… Он незаметно кивнул Юре, и девушка почти сразу рванула прямиком к обрыву. — Ты что творишь?! Отпусти Миюн немедленно! — воинственно крикнула Юра, своим напором заставляя Чунхо отступить на шаг. — Зачем тебе всё это?! С какой целью нужно убивать своих близких? Она спрашивала с отчаянием, с болью, с гневом и вполне искренне. Ей действительно было необходимо узнать, что заставило хорошего парня и верного друга убивать собственных друзей. Или… какой монстр скрывался за личиной Пак Чунхо, раз он так легко в одночасье изменился и переступил черту? — Ох, аккуратнее, Юра. Ты же не хочешь, чтобы Миюн случайно упала с такой высоты в воду и разбила голову о камни? — с наигранной издевательской заботой в голосе проговорил парень. — Отвечай. На. Мой. Вопрос, — не на шутку распалилась девушка, воинственно сжав кулаки. Глумливая улыбка в одночасье стёрлась с лица Чунхо. Он нахмурился и уже совершенно другим тоном сказал: — Это я здесь задаю вопросы. Ты не в том положении, чтобы командовать, — в его тёмных глазах появилась незнакомая ей, пугающая, всепоглощающая пустота. — Сейчас вы все отойдёте от меня на три шага, если не хотите, чтобы Миюн умерла раньше времени. Особенно ты, Ким Юра. Юра сжала губы в тонкую белую линию, но подчинилась, успев увидеть, как Джисон незаметно начал двигаться окольными путями в сторону убийцы. Чунхо пока этого не замечал. Значит Юра двигалась в правильном направлении. — Послушай, ты же не просто так нас всех сюда привёл. Верно? — заговорить зубы было лучшей стратегией. По крайней мере в детективных фильмах убийцы любили поговорить о своих преступлениях в финальной сцене. — Пусть Миюн расскажет, — усмехнулся Чунхо и развернул девушку лицом к друзьям, удерживая одной рукой за шею, а другую, с ножом, всё также продолжая держать на уровне её живота. — Говори. Они хотят услышать, зачем я убивал. Его холодная рука на тонкой коже жгла шею своими прикосновениями. Чунхо её не душил, а всего лишь удерживал на месте, но Миюн казалось, что весь воздух в лёгких закончился. Она открывала рот, но, словно рыба, выброшенная на берег, не могла произнести ни звука. — Миюн, мы все тебя ждём. Ты должна рассказать всё, о чём прочитала. Я считаю до трёх. Раз… Лезвие ножа до режущей боли уткнулось в бок. — Два… Глаза закрылись от мутной пелены выступивших слёз… — Три… Смазанное движение рядом заставило ухватиться за внезапно предоставленный шанс и развернуться, выхватывая из кармана толстовки Чунхо его дневник. Миюн не обратила внимание на режущую боль в животе, изо всех сил отталкивая психопата от себя. Она успела увидеть только расширяющиеся в удивлении пустые глаза Чунхо и спешащих к ней друзей перед тем, как провалилась в спасительную темноту…

***

— …юн! Миюн! Ты меня слышишь? Смутно знакомый голос доносился до её сознания словно сквозь толщу льда. Миюн попыталась открыть глаза, но резкая, как вспышка молнии, боль сдавила веки, заставляя такую приятную темноту задержаться ещё ненадолго. Через несколько мгновений она всё же на миллиметр приоткрыла глаза. Последнее, что сохранилось в её памяти, это насмешливый голос Чунхо, который принуждал её рассказать о его злодеяниях. Точно! Чунхо… — Чун-хо… — прохрипела Миюн. Голос совсем не слушался, а острая боль в животе только усиливалась, заставляя все внутренности неприятно пульсировать. — Миюн! Сейчас всё хорошо. Мы почти в безопасности, — в обеспокоенном голосе девушка с трудом узнала Юру. — Потерпи. Сейчас будет больно. Всё её существо взорвалось от нарастающей боли. По ощущением её тело выкручивали, будто грязную тряпку. На самом же деле Юра пыталась в полевых условиях наложить Миюн повязку, чтобы не тревожить рану. Нож всё ещё торчал из её живота, но Юра помнила о том, что доставать его было нельзя. Сейчас она могла только немного облегчить состояние Миюн. Предпринять нечто серьёзное было не в её силах. Когда остальные услышали, что Миюн очнулась, сразу же обступили девушку, склонились над ней и с беспокойством стали всматриваться в белое, словно полотно, измученное лицо. — Держись, Миюн. Джисон и Хёнджин пытаются наладить лодку. Мы обязательно выберемся с этого проклятого острова, и ты выживешь! — воскликнула Юра. — Миюн, у меня нет глубоких познаний в медицине, но на вид рана неглубокая, — сказала Хеджин. — Будем надеяться на лучшее. Будто отвечая на слова Юры, Джисон, оставшийся на берегу, крикнул: — Мы застряли здесь! Лодку не починить… — Как это?.. — растерянно пробормотала Юра. — Неужели ничего нельзя сделать? — К сожалению, лодку мы и правда не восстановим, — с отчаянием в голосе отозвался парень. — Может, попробуем послать сигнал SOS? — предложил Хёнджин. — Мы больше не справимся здесь одни. У нас два человека нуждаются в срочной медицинской помощи. Хоть один из них и убийца… — парень кинул презрительный взгляд в сторону Чунхо, лежащего на голой земле. Когда упал со скалы после сильного и неожиданного толчка Миюн, Чунхо долго не всплывал. Хёнджин против воли поспешил спуститься на берег, понимая, что тонущего человека нужно спасти в любом случае, несмотря на то, каким подонком он оказался. Парень вытащил его, убедился в том, что Чунхо дышит и больше не собирался даже смотреть в сторону бывшего друга. Хёнджин сделал всё, что мог. Гораздо больше его сейчас заботила судьба Миюн с ножевым ранением. — Несите фонарик, — скомандовал он, так и не дождавшись от подавленных друзей вразумительного ответа. Джисон побежал к сумкам с вещами, а Хёнджин перевёл взгляд от берега на Хеджин. Внешне она была, как всегда, абсолютно спокойной, но он понимал, что всё это напускное. Сейчас она как никогда переживала об их общей судьбе. Они могли бы переплыть реку, ведь та была не сильно широкой. Но тогда гарантированно пришлось бы оставить умирать на острове Миюн. Она не заслужила этого. Только не она… Хёнджин знал о её чувствах к нему, но не смог бы ответить на них взаимностью, даже если бы сильно постарался. В его сердце всегда жила только Хеджин, упорно не подпускающая его к себе. Но парень дорожил Миюн как своей подругой и просто хорошим человеком. Он не мог позволить ей умереть здесь в одиночестве. Три коротких вспышки. Три длинных. А после снова три коротких. И так много-много раз, пока палец, нажимающий на кнопку, полностью не онемел, а батарейки фонарика не сели. Но никто… Никто на “большой земле” не поспешил им на помощь. То ли здесь была такая глушь, то ли люди были самыми равнодушными на планете... Когда окончательно стемнело, погас последний лучик надежды в их сердцах. Они зажгли большой костёр, который давал много света и тепла. Миюн лежала в ближайшей палатке, а у её постели постоянно дежурил кто-то из друзей поочерёдно. Прошло уже много времени с момента получения ранения, и хоть кровь они остановили, повреждённое место до сих пор оставалось без должного лечения. Миюн впала то ли в забытье, то ли в бред. Она звала маму, плакала, проклинала Чунхо и совсем тихо шептала имя Хёнджина. Он старался почти постоянно присутствовать возле неё и успокаивающе сжимать горячую руку Миюн. Он всё ещё не верил, что им суждено вот так погибнуть здесь. Хёнджин совсем не хотел умирать. Будто услышав его беззвучные молитвы, где-то на тихой до этого реке послышался нарастающий гул моторов. Этот звук точно нельзя было ни с чем спутать. Друзья выбежали на берег и даже дежурная Юра обеспокоенно выглянула из палатки, но так и не решилась оставить Миюн одну. Совсем скоро к берегу причалили две моторные лодки. Из первой к ним вышел высокий широкоплечий мужчина. Хеджин сразу же узнала его. Он был начальником охраны в компании её отца. — Госпожа Кан, — кивнул мужчина. — Три дня назад нам поступило распоряжение любой ценой вернуть Вас домой. Вы же знаете, что сбегать вот так, прикрываясь подругой, было очень неразумно? — Догадываюсь, господин Чхве, — Хеджин до последнего старалась сохранить на лице маску ледяного спокойствия, но пережитые волнения всё же дали о себе знать. Она всхлипнула и уткнулась в грудь рядом стоящего Хёнджина. Парень успокаивающе погладил её по спине и обратился к мужчине. — Нам нельзя медлить. Пожалуйста, перевезите первым делом девушку с ножевым ранением и доставьте её как можно скорее в больницу. И… — задержал дыхание Хёнджин, будто перед прыжком в воду. — На острове произошло убийство. Это случилось в первую ночь нашего пребывания здесь. Труп находится в той стороне от палаточного лагеря, — указал в нужную сторону парень. — Убийца лежит на берегу. Спрыгнул со скалы, и по-видимому ударился о камни. Он ещё жив. А вот его дневник. Думаю, вы знаете, что делать. Господин Чхве с достоинством кивнул, забирая важную улику и удалился осматривать остров, попутно отдавая распоряжения своим подчинённым… Очень скоро пятеро друзей, подгоняемые в спину холодным ветром, отправились на “большую землю”, оставляя позади остров Смерти. Каждый из них надеялся на то, что больше никогда сюда не вернётся...