Падение Вавилона

Стеклянный лифт, словно хрустальный спуск в бездну ночного Сеула, мягко опускал Луцию вниз. Панорама города, рассыпанная миллионами огней, вызывала лишь привычное равнодушие где-то в области груди. Руки пробивало мелкой дрожью, а глаза слезились из-за очередной бессонной ночи. Ткань, отливающая холодным блеском, обрисовывала изгибы фигуры, но не скрывала напряженности, сковывающей плечи. Маска, которая, казалось, стоила целое состояние — изящный коралловый завиток, переплетающийся с нитью жемчуга, — плотно прилегала к лицу, скрывая все, кроме блеска карих глаз. «Мамины миллионы, потраченные впустую, — подумала она, — но ради чего?» Лифт остановился. Луция шагнула в зал, скрывая половину лица за маской. Молчание, густое, как бархат, было моментально разорвано взрывом света и музыки. Мощные лучи пронзили полумрак, освещая роскошный холл, декорированный в стиле барокко: золото сверкало на колоннах, лепнине, даже на изысканной посуде. Громкая классическая музыка, что-то среднее между торжественным Бетховеном и интригующим Сальери, заполнила пространство, смешиваясь с треском открывающихся бутылок шампанского и приглушенными волнами смеха гостей. Все — от владельцев гигантских конгломератов до восходящих звезд — были здесь, их лица — загадка, завуалированная шелками и перьями, драгоценными камнями и позолотой. Зал напоминал великолепную, но несколько циничную сцену из оперы о богатстве и пустоте. Роскошь соседствовала с безликостью, с немым, витавшим в воздухе вопросом: а ради чего все это великолепие? Блеск, шик, искусственные улыбки — все это создавало ощущение напускной радости, фальшивого счастья. Ничто не могло скрыть ощущение отчужденности Луции. Она чувствовала себя актрисой, играющей роль, которая ей не по душе. Это был бал иллюзий, где настоящие чувства были столь же редки, сколь и ценны. Она направилась к дальнему столику, где сидел Чонвон – ее лучший друг, единственный человек, перед которым она могла быть собой, сбросив маску. Их связь тянулась еще с самых юных лет. Были ли это усилия родителей, или просто два человека, нашедшие утешение в обществе друг друга – Луция не знала. Возможно, ответ скрыт в глубинах той самой скуки и лишней мишуры, которая окутывала их в эту ночь. Но в глазах Чонвона, скрытых лишь наполовину за элегантной черной маской, она видела знакомое тепло, которое делало вечер немного менее безликим. Луция без лишних слов села напротив Чонвона. Он, хитро улыбаясь, наблюдал за ней. Ее рука потянулась к бокалу с шампанским – алкоголь здесь, среди подростков, был такой же обыденностью, как и сами дорогие напитки. Главное – не нарушать хрупкое равновесие чопорного молчания, царившего на вечеринке. — Выглядишь чудесно, Лу, – промурлыкал Чонвон, по-кошачьи улыбнувшись и сложив руки под подбородком. Его комплимент был принят легкой улыбкой. — Не напомнишь, в честь чего этот спектакль? — спросил Чонвон, игриво приподняв бровь. — Новый проект твоего отца, «Вавилон». Забыл? — Ой, я даже его не поздравил, – с нарочитой театральностью Чонвон ударил себя по лбу, — Ладно, думаю, ему и не нужны мои поздравления. — Вечеринка только началась, а мне уже хочется сбежать. Кстати! Как тебе идея? — глаза Луции загорелись азартом. Однако Чонвон, помня о последствиях подобного побега в прошлом, отказался: — Не-а, отец в прошлый раз наказал меня — не хочу снова питаться лишь солнечным светом и утренней росой с газона. — Что с ним не так? — спросила Луция, с легкой тревогой в голосе. — Не знаю, конченный мудак какой-то, — буркнул Чонвон, отводя взгляд. Он не хотел углубляться в эту тему, лишний раз ворошить воспоминания касаемые отца. Луция отвела голову в сторону. Вовремя, в этот самый момент в зал вошел Нишимура Рики. Он был без маски, держал ее в руках, облаченный в полупрозрачную кружевную блузку, явно выбивающуюся из общего ряда строгих костюмов и платьев. Нарушение дресс-кода было настолько очевидным, что вызывало не осуждение, а скорее любопытство. Рики всегда выделялся своей эксцентричностью. Он был как яркий акцент на фоне скучной и монотонной роскоши. Его образ, в отличие от однотипности окружающих, был особенным: свобода самовыражения в противовес заданной норме. — Засмотрелась на Нишимуру? — с ехидной улыбкой спросил Чонвон, — Пресс хороший. И, о, у него татуировки?! Хорошо, я понимаю, почему ты засмотрелась... — добавил Чонвон с еще большей с иронией. Луция закатила глаза: — Не туда смотришь. — А куда мне надо смотреть? – рассмеялся Чонвон. — Ладно, забей, — сказала Луция. Чонвон так и сделал, и друзья вернулись к обсуждению гостей, их высокомерия и безвкусных нарядов. Их легкий, наполненный сарказмом диалог, прерывался лишь взрывами смеха с соседних столиков. Внезапно шум вокруг оборвала необычная тишина. В центре зала появился Господин Ян, в его руке — бокал шампанского. Началась речь. Луция, заметив напряжение Чонвона,  прошептала: — Тебе правда не нужно быть рядом с ним? Там же твоя мама и сестра... — Сомневаюсь, что ему будет приятно мое общество, — ответил Чонвон таким же шепотом, пожав плечами. — Может, подойдем поближе? Чонвон молча согласился. Они направились к центру зала, чтобы лучше слышать голос Господина Яна. Тот продолжал: — Дамы и Господа, я бы хотел... В этот момент Луция, прервав отца Чонвона, повернулась к другу и прошептала: — А сестра у тебя ничего так выглядит.  — Даже не смей с ней флиртовать. Ты же знаешь моего отца. Потом твой труп найдут под мостом самоубийц, если найдут вообще. — Фу, какой ты скучный, — усмехнулась Луция его мрачности. Господин Ян, указав на балкон, произнес: — Я хотел бы представить вам свой новый проект, который будет более масштабный, чем «Олимп». «Вавилон», Дамы и Господа. На балконе раскрылся огромный плакат. Но вместо изображения будущего здания, на нем красовался изуродованный портрет самого Господина Яна: лицо было залито красной краской, глаза – перечеркнуты крестами. Шокированное молчание повисло в воздухе. Господин Ян, ошеломленный, что-то бормотал про себя. На каждый телефон в зале пришло уведомление. Статья в крупнейшем журнале Кореи «Solid Gold»: «Раскрылись тайны Хан Ыль Корпорейшн». Информация была изложена с беспристрастностью фактов, но вместе с тем, содержала достаточно деталей, чтобы вызвать глубокую обеспокоенность и осуждение. Зал взорвался обсуждениями. Статья, написанная с явным знанием дела, вскрывала шокирующие подробности о деятельности компании Ян: неуплата налогов, жертвы на алтаре бизнеса, огромные долги, история с микрозаймами на ранних этапах компании, насилие в самой семье Ян. Тревожный взгляд Чонвона на отца, потом на Лу, и она все сразу поняла, взяв его за руку, Луция успокаивающе прошептала ему: — Давай уйдем, Вони, — и повела своего друга к лифту, чтобы скрыться от лишних взглядов людей. Маскарад закончился. Вечер, задуманный как триумф, обернулся полным крахом. «Вавилон» рухнул, обнажив свои темные фундаменты. Было ясно одно — тайны больше не существовало.