Часть 1

      Кейл, лежа на кушетке с холодным полотенцем на глазах и глубокой морщиной на губах, вздохнул.       Я просто хочу, чтобы завтрашний день наступил поскорее.       Сегодня был объявленный день сбора, разделения мальчиков и девочек, чтобы пообщаться и расслабиться. Девичник и мальчишник, к сожалению для его вертикального члена между бедрами, он, конечно же, оказался в комнате, где это происходило. Мальчишник был, по его собственным словам, «катастрофой, хуже, чем оказаться в одной комнате со 100 Белыми Звездами», которая могла бы заставить весь континент скандировать его имя, как фанатики, что было бы еще терпимо.       Видеть их в милых одинаковых пижамах делало это еще более жестоким.       Кейл оценил Чхве Хана в его серой пижаме с рисунком щенка, Бикрокса в пижаме с рисунком совы, Рона в пижаме с рисунком ястреба, Эрухабена и Раона в пижамах с рисунком дракона, Хонга в красной пижаме с рисунком кошки, сделанной специально для него, Альберу в пижаме с рисунком белки, Тунку в пижаме с рисунком слона, Арчи и Посейдон в одинаковых пижамах с рисунком китов, а Пендрика еще и с рисунком кролика.       А Кейл был в пижаме с изображением лисы.       Они называли это традицией или обязательным атрибутом.       Кейл считает это смешным.       Уровень шума в комнате можно было принять за войну или драку, но в целом это был хаос. Чхве Хан и Бикрокс снова стояли лицом к лицу, Чхве Хан держал в руках подгорелые луковые блины, а голова Бикрокса, казалось, вот-вот взорвется, и он проклинал Чхве Хана, что заставило их обнажить мечи, но технически они не соприкасались. В то время как Арчи кричал что-то о глупости Тунки, Тунка ответил «глупая рыба», что заставило Арчи полностью обидеться, и в настоящее время они набрасываются друг на друга, а Раон и Хонг болеют сбоку.       Кто вообще пригласил Арчи и Тунку?       Лок присутствовал, но только недолго, так как уже прошло его время ложиться спать. Дети, средний возраст которых девять лет, тоже пропустили время ложиться спать, но отказываются возвращаться в свои комнаты под предлогом «Время ложиться спать Кейла — это наше время ложиться спать!». Бад и Гленн заняты делами на другом континенте, поэтому не могут присутствовать. Тейлор занят управлением делами семьи Стэн.       Кейл мог только мечтать о том, чтобы у него был повод не ходить туда каждый раз.       Эрухабен, элегантно потягивая чай, беседовал с Роном о том, «какой способ смерти хуже, чем сожжение», и вел пассивно-агрессивную дискуссию о том, что хуже: обезглавливание или быть съеденным заживо.       Альберу сидел рядом с ним и убеждал его в преимуществах должности премьер-министра, жалуясь на идиотских дворян, которые устраивают истерики только потому, что он не простил им уклонение от уплаты налогов и отмывание денег.       Пендрик и Пасетон болтали, как будто они библиотекари, и были на седьмом небе от счастья: «Если бы только остальные могли быть такими же…»       Кейл просто очень хотел вздремнуть, черт возьми.       — Я кого-нибудь заколю, — пробормотал Кейл.       В этот момент дверь распахнулась. В комнате воцарилась внезапная тишина, как от ударной волны. Даже Бикрокс и Чхве Хан замерли.       Розалин стояла с руками на бедрах, с выражением легкого развлечения и авторитета на лице. — Молодой господин Кейл, — сказала она твердым голосом. — Вы нам нужны.       Кейл моргнул. — Нужен для чего?       — Девичник.       Тунка взвизгнул. Это нечестно! Мой друг сегодня с нами!       — Да, — согласился Чхве Хан, неохотно вкладывая меч в ножны. — Кейл-ним — мальчик…?       Без шуток, Шерлок.       — Он буквально все время лежит, — заметил Бикрокс, стряхивая воображаемую пыль с рубашки.       Рон поднял бровь. — …Он будет меньше шуметь с дамами.       Альберу театрально ахнул. — И ты тоже, Рон?       Розалин просто скрестила руки. — Теперь он один из девочек.       Наступила ошеломленная тишина.       — …Это верно, — пробормотал Кейл, вставая с полотенцем на лбу. — Пойдем.       Мальчики взорвались протестом, но Кейл уже следовал за Розалин к двери, лениво оглянувшись через плечо. — Не сожгите это место.       Когда дверь за ним закрылась, Кейл вздохнул с облегчением, полунаклонившись над плечом Розалин. — Пожалуйста, скажи, что у вас все спокойно.       Розалин загадочно улыбнулась. — Увидишь.       Девичьи покои в Черном замке были тепло освещены волшебными фонарями и наполнены тихим гудением музыки и смехом. Кейл моргнул, увидев эту безмятежную сцену: Витира расчесывала волосы Мэри, Кейдж раскладывала карты Таро, Он красила ногти Таше, а Шеритт спорила с Милой о техниках вышивания. Ханна уже наполовину опустошила бутылку вина и, увидев Кейла, улыбнулась.       — Ну-ну. Решил присоединиться к более веселой компании?       — Боги, — прошептал Кейл. — Как тихо.       Шеритт подвинулась и похлопала по сиденью рядом с собой. — Садись, дорогой. Ты бледный.       — Я всегда бледный, — пробормотал Кейл, но подчинился, опустившись на подушки, как призрак, освобожденный от пыток.       Розалин подала ему чашку фруктового чая. — Теперь ты один из нас.       Кейл сделал глоток. — Наконец-то я могу вздремнуть.       Тепло проникло в него, а аромат жасмина и апельсинового цвета успокоил его нервы. Никаких мечей. Никаких криков. Никаких злобных стариков, спорящих между собой.       Это рай.       Он забралась на диван рядом с ним и свернулась калачиком, как сонная кошка. — Кейл-ня, Таша научила меня красить ногти, можно я покрашу твои?       Как я могу отказаться?       — …Конечно, — сказал Кейл в оцепенении, слишком расслабленный, чтобы возражать.       Ханна подняла бровь. — Если он уснет, одну руку оставь недоделанной.       — Делай, что хочешь, — пробормотал Кейл.       — Ты не будешь пить с нами? — сладко спросила Кейдж.       Нет, я хочу вздремнуть.       Пока Он аккуратно красила его ногти в оттенках бордового и серебристого, Кейл позволил своим мыслям блуждать.       Вот каково это — чувствовать покой. Пока…       — Наконец-то мы можем это сделать, — сказала Розалин, глаза ее блестели. — Ролевую игру.       Наверное, сплетни, причесывание друг друга… Простите, что сейчас?       Покой Кейла был разрушен.       — Что? — прохрипел он.       Девочки собрались вокруг, глаза их сияли. Шеритт достала потрепанную книгу в кожаном переплете, покрытую странными гравюрами, которая, несомненно, была издана в древние времена.       — О! Я узнал ее!       — Я рассказывала истории из этой книги Нелану Барроу по ночам, хо.       — Эй, Скряга, разве мы не получили такую книгу во время наших путешествий и заданий?       — Ооо! Когда мы помогали старушке убирать задний двор, я помню, что потом отдал Плаксе.       — Ссоб, я плакал, когда читал эту книгу.       — Ты всегда все время плачешь.       Даже его древние силы узнали эту книгу.       — Это старая сказка, — объяснила она. — Никаких проклятий или маны не обнаружено, это даже не книга заклинаний, просто то, чем дети играли в прошлом.       — Я не обнаружила проклятия, так что все в порядке, — присоединилась Кейдж.       — Просто притворство, — добавила Мэри, задумчиво напевая. — Но это звучит забавно.       — Жертвоприношение, чтобы изменить облик человека, — прочитала Мила из книги, ухмыляясь. — Довольно интересная тема.       — Почему? — спросил Кейл.       — Разве вы, ребята, в комнате для мальчиков не играете в ролевые игры, как в опере? — Витира бросила на него сбивающий с толку взгляд.       Нет?       — Кейл, мы по очереди выбираем книгу, по которой будем играть в ролевые игры на каждом собрании, сегодня очередь Шеритт-ним, ня, — объяснила ему Он, закончив одну руку.       Я окружен странными людьми.       Кейл, несмотря на свое безразличное выражение лица, внутренне переживал бурю эмоций.       — Я вызываю молодого господина Кейла, — сразу же сказала Розалин.       — Ты уже сказала, что я один из девушек!       — Ради сюжета, — весело ответила Розалин.       Витира кивнула, полностью соглашаясь. — Там сказано, что нужно выбрать самую красивую.       Кейл моргнул. — Простите…       Кейл каким-то образом оказался посреди комнаты, с одеялом на голове, служащим завесой, с засушенными цветами вокруг и благовониями.       Они полностью посвятили себя этому, не так ли?       Кейл просто сдался.       Круг был нарисован. Шеритт начертила мелом абсурдные символы, «это человечек?», рисуя спирали и драматические руны на полу, чтобы имитировать и погрузиться в атмосферу. Были расставлены свечи, Он держала маленький деревянный посох, Кейдж носила церемониальную шляпу из полотенец. Мэри раздала сложенные сценарии.       Все стояли вокруг Кейла, который стоял в центре круга с покорным выражением лица человека, преданного всеми жизненными решениями, которые привели его сюда.       — Я буду об этом жалеть, — пробормотал он.       — Прости, Кейл, что ты оказался втянут во всю эту заварушку, — сказала Шеритт с успокаивающей улыбкой. — Но не волнуйся, это совершенно безопасно.       — Это всего лишь сказка, молодой господин Кейл, — повторила Розалин.       Ритуал начался.       Песнопения, танцы, покачивания. Он случайно ударила Милу своим посохом. Мэри поправила шляпу Кейдж. Ханна прокричала не ту фразу, и все рассмеялись. Это был чистый хаос, но восхитительный хаос.       На самом деле это не так уж и плохо, я могу вздремнуть, потому что у меня нет реплик, я просто стою.       Кейл стоял, скрестив руки, и отказывался двигаться.       — А теперь последний заклинание! — крикнула Розалин, перелистывая последнюю страницу. Девочки подняли руки.       В унисон они запели:

[Что случилось, Веила?

Почему ты снова плачешь?

Вамфайр прав?

Вамфайр победит меня!]

      Кейл просто закрыл глаза       Но тут — вспыхнул свет.       Взрыв золотой энергии вырвался из круга, поглотив руны, свечи, всю комнату. Мел на мгновение засиял белым светом, а затем исчез, превратившись в пыль, смех стих.       — Подождите?! — крикнула Шеритт.       — Последний раз, когда я проверяла, этого не было в сценарии! — закричала Розалин.       — Вам больно, молодой господин Кейл?       — Пожалуйста, держись!       — КЕЙЛ?! — Он прижалась к Миле, широко раскрыв глаза.       Кейл, стоявший в центре, медленно моргнул. Свет окутывал его, танцуя, как волны, и напевая тихой мелодией, которую слышал только он. Она была мягкой… как колыбельная.       Он не паниковал. Его тело было легким, теплым, как будто что-то глубоко внутри него наконец-то было признано.       Он закрыл глаза.       Так вот каково это… не сопротивляться.       Это не было больно. Не было страха, не было острой боли. Просто… странное ощущение, будто его преобразовывают. Нежное, доброе. Как будто его целуют.       О, это хорошо, я могу вздремнуть.       Он отпустил.       И комната, наполненная криками, замерцала один раз, прежде чем полностью затихнуть.

***

      Мальчики из соседней комнаты по-прежнему такие же.       В общем, как обычно, царил хаос.       А Кейл не был там, чтобы терпеть все это — что было вполне логично, учитывая, как в прошлый раз он чуть не бросил молнию в Тунку и Арчи за то, что они кричали рядом с его местом для сна.       Но потом — это произошло. Еще один крик. Затем еще один. Высокие, панические, многочисленные женские голоса эхом разносились из Черного Замка.       Бикрокс вскочил так быстро, что его нож зазвенел. Раон перестал ликовать на полпути. Альберу и Чхве Хан уставились друг на друга широко раскрытыми глазами, забыв о больших пальцах.       — Это… — медленно сказал Эрухабен, опуская стакан, — не похоже на то, что кто-то нашел паука.       — Нет, — сказал Рон, уже схватившись кинжал. — По крайней мере, четыре кричали одновременно.       — Нападение? — прошептал Пасетон.       — Пойдем, — резко сказал Чхве Хан, уже двигаясь.       Раон расправил крылья. — Мама и Человек там!       И с этими словами в комнате разразилась суматоха, хаос сменился паникой, готовой к бою. Даже Эрухабен и Рон обменялись серьезными взглядами, прежде чем быстро выйти из комнаты — что-то произошло.       Что-то, чего никогда раньше не было.       Дверь в черном замке распахнулась с грохотом.       Мальчики ворвались внутрь…       И сразу же остановились.       Там, сидя со скрещенными ногами посреди светящейся ритуальной меловой линии и лепестков цветов, свободно укутанная в белое одеяло, как будто оно было единственной преградой между ней и самим позором, —       Сидела женщина.       Не просто женщина.       Алые волосы ниспадали ей на талию, длиннее, чем это было допустимо. Ее кожа была бледной, из-под одеяла выглядывала изящная форма ключицы. Ее ноги были сложены безразлично, а лицо — знакомое, хмурое, с глазами, уставшими от изнемогающей ненависти к существованию —       Было безошибочно узнаваемо.       — …Кейл? — прошептал Эрухабен.       Кейл моргнул, глядя на них. Затем зевнул.       Почему мне холодно? Подождите — почему я чувствую себя странно… Он—нет— она потерла глаза, снова моргнув. Ее руки бессознательно двинулись.       Они остановились на ее груди. Сжать. Пауза. Еще одно сжатие. Ее рука замерла. Так же как и ее дыхание. Так же как и время.       Нет. Нет, нет, нет — это невозможно — НЕТ, это не то, что я думаю…       Она посмотрела вниз. Уставилась.       Придурки, почему у меня есть шарики?       Одеяло сдвинулось настолько, что открыло мягкую изгиб декольте. Она внутренне взвизгнула.       Что только что произошло?       Внешне она сумела выжать из себя, — Что со мной не так?       Высоким голосом. Девчачьим. Ужасающе.       Глаз Бикрокса дернулся.       Рон моргнул ровно один раз.       Тунка открыл рот, закрыл его, а затем снова открыл. — Вау! Это похоже на Кейла!       — Потому что это молодой господин Кейл, идиот! — Арчи толкнул Тунку локтем.       А затем —       В голове Кейла раздался голос, как эхо, которое слышит только он.       «На тебя наложилось заклинание из древних времен!»       Ее глаза расширились, Судя по выражению лиц всех присутствующих, похоже, что только я слышу этот голос.       — Тише, — пробормотала она, что только еще больше встревожило окружающих.       Кейл едва слышал его из-за криков и приставаний всех остальных в комнате.       «Благодаря эмоциональному резонансу во время ритуала, природа одарила тебя чем-то! Ты принял новую форму!»       Почему сказочный ритуал действительно сработал? Так это пришло от природы, поэтому даже дракон и Кейдж ничего не чувствуют? Моя бедная жизнь…       «Чтобы отменить это преобразование, необходимо получить поцелуй истинной любви. Он может исходить от семьи, друзей или партнеров. Поцелуй на любой части тела — щеке, лбу, руке — главное, чтобы губы коснулись кожи». Мягкое эхо продолжало: «Однако… если вы расскажете кому-либо об этом условии… преобразование станет необратимым».       Голос затих. Воцарилась тишина.       Кейл сидел неподвижно.       Какого черта мне нужно прилагать усилия, чтобы снова стать мужчиной? Дайте мне спать, черт возьми.       Вокруг нее ошеломленные люди смотрели на нее с выражением, которое можно было описать только как «это не может быть правдой».       Первым попытался Тунка. — Это… Кейл? Он… она… теперь женщина?!       Хонг прошептал, — Ня, ты такая красивая, Кейл.       — Невезучий ублюдок — глаза Эрухабена дернулись, когда он призвал еще одеяла, чтобы накрыть Кейла.       Кейл благодарна ему, а Рон прогоняет людей.       Ее тело не казалось ей чужим. Просто… незнакомым. Как будто она проснулась в чужой коже, но кости остались ее. Она чувствовала все. Слишком много всего. Одеяло слегка сдвинулось. Она плотнее укуталась им.       Альберу, всегда невозмутимый наследный принц, прочистил горло. — Кейл. Я не знаю, что произошло, но мы должны…       — Я сказал, — пробормотала Кейл, — уходите.       Дайте мне хоть раз поспать.       — Что?       — Убирайтесь.       — Но…       — Вон, — прошипела она сквозь зубы, плотнее укутываясь одеялом и отворачиваясь, с ярко-красными щеками. — Оставьте меня в покое. Не подходите ко мне. Не смотрите на меня. Не дышите рядом со мной, черт возьми, какая разница, что я стал девушкой? Факт остался неизменным: мне все равно нужен сон!       Наступила абсолютная тишина.       Розалин, выглядывая из-за двери, прошептала, — Мы должны дать молодому господину… нет, молодой леди Кейл время побыть одной.       Раон всхлипнул. — Для меня человек остается человеком! Но у него теперь есть грудь!       — Где вы это вообще узнали? — Эрухабен закрыл лицо ладонями.       — Теперь ты должна называть меня онни, юная леди Кейл. — Голос Кейджа звучал дразняще.       — Кейл-ним, я буду охранять дверь, если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь звать. — Чхве Хан по какой-то причине не мог смотреть ей в глаза и шептал Рону о одежде и прочем.       Когда дверь закрылась за уходящей толпой озадаченных людей, Кейл выдохнула длинный, болезненный вздох и упала назад на пол, все еще крепко сжимая одеяло.       Кейл сначала чувствовала себя нормально, будучи женщиной, и все. Однако вдруг стало так трудно укреплять спину, как будто на нее легла дополнительная тяжесть. О, та, что колышется. Это так нелепо. Кейл не хочет этого.       А потом, Мой шпажник пропал, а это значит, что я могу забеременеть, а это категорически НЕТ. Хотя я вполне уверена, что не забеременею, все равно есть риск «а вдруг». А менструальный цикл? Пожалуйста, кровь, хлынущая из моей вагины? Просто представить себя в битве, используя свои древние силы, и из обоих моих отверстий, рта и вагины, течет кровь? Это чертовски неприятное зрелище. О, я умру от одной только менструальной боли.       Выжить как женщина — это уже само по себе достижение.       Кейл пересмотрел свои планы, Мне нужно найти свою настоящую любовь.       Кейл просто хотел плакать, и его долбаные длинные волосы даже не помогали.       Это моя жизнь сейчас. Я застрял в таком положении. Я не могу никому рассказать. Мне нужен кто-то, или мне нужно кого-то поцеловать. Как я могу устроить поцелуй истинной любви, чтобы никто не знал, что это необходимо? Что они подумают, если я вдруг их поцелую? Меня обвинят в каком-нибудь преступлении? Подождите, а есть ли у меня вообще истинная любовь? У меня куча знакомых, что мне делать — отправиться в поцелуйное тур?       Ее глаза снова задергались.       Почему все это всегда происходит со мной? Я просто хочу отдохнуть и поспать.       Кейл Хенитьюз, в теле женщины, проклинала небеса, а точнее, гребаного Бога Смерти, сказку и весь свой странный круг общения. Ее щеки горели, одеяло сползало, и что хуже всего…       Она понятия не имела, кто в этом проклятом мире и среди странных личностей, которых она собирала как покемонов, мог бы считаться «истинной любовью».       Хотя, по крайней мере, в ту ночь она выспалась.