Глава 2

Темнота обуяла Драко, словно густая пелена, лишая его возможности понять, что происходит. Он пытался осознать, где находится, но его мысли путались, как в тумане. Голоса, словно эхо из далека, доносились до него, но он не мог разобрать их смысл. Когда же уже будет свет? Он ничего не чувствовал, кроме нарастающей злости. Его провели, напоили чем-то — это состояние было странным и беспокойным. Почему он вообще отключился? Драко застонал, ощущая, как жара накрывает его с головой. Ему было душно, и он мечтал снять эту одежду, залезть под ледяной душ, чтобы смыть с себя этот огненный дискомфорт. — Драко... — приглушенный голос прорвался сквозь его сознание, словно луч света в бескрайней тьме. Кто говорит? — Драко, очнись... — это была Пенси. Она единственная могла звать его так. — Пенси... — выдавил он хриплым голосом, чувствую, как слова застревают в горле. Чёрт, чем его накачали? Жар усиливался, разъедая его изнутри, и это злило его всё больше. Он был беспомощен, а его тело казалось ватным и неподвижным. Платиновые волосы спадали на лоб, становясь мокрыми от пота, а рубашка прилипла к коже. Драко пытался поднять голову, но силы покидали его. Он снова отключился и снова очнулся — сколько раз это происходило за последние минуты? Свет вновь прорезал его глаза, и он прищурился, пытаясь сосредоточиться на происходящем вокруг. Вокруг него были тени и смутные силуэты, но он не мог понять, кто пришёл. Внутри него нарастало чувство тревоги и ярости — он не мог оставаться в этом состоянии, он должен выбраться отсюда. Темнота медленно рассеивалась, и Драко, несмотря на свою слабость, ощутил, как его сознание начинает возвращаться. Он не мог поднять голову, но по голосу сразу узнал Поттера. Его интонация была знакома, но сейчас в ней звучали нотки злорадства. — Что происходит? — еле выдавил из себя Драко, его язык казался тяжелым и онемевшим, словно он только что проснулся от долгого сна. — Это Уидосорос, — произнес Гарри, его голос был холодным и уверенным. — Обычный яд. Сначала будет лёгкая головная боль, потом жар, потом всё тело будет ватным. Ты не будешь чувствовать ничего, даже заговорить не сможешь... а потом смерть. Драко почувствовал, как ярость нарастает внутри него. Поттер явно наслаждался этой ситуацией. — Его сварила Гермиона. Правда, гениальная вещь? — продолжал Поттер, начиная ходить по комнате, как будто это была его личная игровая площадка. — Но у меня есть противоядие, и я смогу его дать тебе, если ты согласишься выполнить мою просьбу. — Да... пошёл ты, — прошипел Драко, почти не в силах говорить. Ему снова хотелось провалиться в тёмную бездну, где не было боли и страха. — Малфой, ты неправильно меня понял, — Гарри присел перед ним на корточки и резко поднял его голову за волосы. Лицо Драко начинало медленно синеть. — Ты можешь умереть. — Я и так умру, — усмехнулся Драко, хотя смех был больше похож на хрип. — Но для тебя ничего делать не буду. — Он выплюнул эти слова прямо в лицо Поттеру и тут же начал кашлять, изо рта вышло несколько капель крови. — Чёрт бы тебя побрал, Малфой! Ты сделаешь то, что я тебя прошу, и я дам тебе противоядие. Тебе ясно? Слабый голос Паркинсон прервал их: — Поттер, остановись, прошу! Ты же видишь, что он умирает. Ты же не такой, я знаю, что ты не позволишь ему умереть! Ты не убийца! Гарри замер на мгновение, его лицо отразило внутреннюю борьбу. — Ты права, но война нас всех поменяла, — произнес он с тяжёлым вздохом. Затем снова поднял голову Драко и влил в него жидкость с противоядием. — Живи, Малфой. С этими словами Поттер вышел из комнаты, оставив Драко наедине с собственными мыслями и страданиями. Он закашлял, чувствуя, как тепло противоядия начинает разливаться по его венам. Ему становилось лучше, но тяжесть в голове и жар всё ещё мучили его. — Драко, ты как? — Паркинсон смотрела на него с ужасом; её глаза полны тревоги за друга. — Я придумал план, — более-менее нормальным голосом ответил Драко, пытаясь собрать свои силы и сосредоточиться на том, что впереди. *** Гарри вышел из комнаты, опустошённый и растерянный. Он остановился в коридоре, чувствуя, как его сердце колотится в груди. Что он только что сделал? Он накачал Малфоя ядом, а потом, словно искупая свою вину, дал ему противоядие. Война научила его жестокости, и теперь, когда он смотрел на свои действия, он не мог избавиться от чувства, что стал тем, кем всегда ненавидел. — Мерлин... — прошептал он слишком устало, прислонив лоб к холодной каменной стене. Внутри него всё бушевало: гнев, сожаление и страх. Он не знал, как жить с этим. В этот момент его мысли прервала знакомая фигура. — Гарри! — воскликнула Джинни, спускаясь по лестнице, ведущей в темницу. — Рон очнулся! Эти слова мгновенно отвлекли Поттера от мучительных размышлений о Драко. Он быстро направился к комнате друга, полностью забыв о Малфое. Его сердце колотилось от волнения и тревоги: Рон был с ними всю жизнь, и теперь, когда тот впервые столкнулся с Круцио, было неудивительно, что он потерял сознание на полтора часа. Гарри вошёл в комнату вместе с Джинни и увидел Гермиону, сидящую рядом с кроватью Рона. Она держала его за руку и улыбалась, стараясь поддержать его в этот трудный момент. Но Рон лишь смотрел в потолок, словно не слышал её слов. Его глаза были пустыми, и Гарри почувствовал, как внутри него снова закипает тревога. — Рон! — произнёс Поттер, подходя ближе. Он не знал, что сказать или делать. Все эти переживания о Малфое вдруг казались далекими и незначительными по сравнению с тем, что происходило здесь. Гермиона повернулась к нему с надеждой в глазах. — Он в порядке, Гарри, просто... ему нужно время. Это было слишком сильно для него. Гарри кивнул, но его сердце всё ещё сжималось от страха за друга. В этот момент он понял: война забрала у них слишком много. Не только жизни и свободу, но и их самих. Он глубоко вздохнул и сел рядом с Роном, готовый ждать и поддерживать его в этом трудном пути к восстановлению. Гарри сидел с другом, его взгляд был устремлён на потолок, как будто там скрывался ответ на все его вопросы. Рон, всё ещё лежащий на кровати, с трудом шевелил губами, но ни слова не произнёс. — Я убью его, Гарри, и никто мне не помешает, — произнёс он, словно это было единственное, что имело значение. Его голос звучал пусто и холодно, как зимний ветер. Поттер усмехнулся, хотя в душе у него не было ни капли радости. — Становись в очередь, — сказал он, стараясь скрыть свою усталость. — Я дал ему противоядие. Гермиона, сидевшая рядом с Роном, лишь слабо улыбнулась, но в её глазах читалась решимость. — Я знала, что ты не сможешь его убить, никто не смог бы, — произнесла она, вставая со стула. Её движения были уверенными, но голос дрожал от напряжения. — Нам надо дальше придумывать план. Что мы будем делать с Малфоем? Гарри потёр лицо, чувствуя, как усталость накатывает на него волнами. — Пока он побудет у нас вместе со своими друзьями... — начал он, но тут же осекся. — А что дальше я не знаю, Гермиона. Я ни черта не знаю. Он чувствовал себя потерянным, как будто все события последних часов обрушились на него тяжёлым грузом. — Я пойду отдохну, — произнёс он наконец и вышел из комнаты, прислонившись к стене в коридоре. В голове всё ещё звучали слова Паркинсон: «Ты же не такой». — Ничего ты не знаешь, Паркинсон, — прошептал он сам себе, пытаясь найти хоть каплю уверенности среди хаоса своих мыслей. Внутри него бурлили эмоции: гнев на Малфоя, страх за Рона и глубокое разочарование в самом себе. Он знал, что война изменила их всех, и этот путь только начинался. *** Гермиона вернулась в свою комнату, её шаги были тяжелыми, как будто она тащила на себе весь груз мира. Она уселась на кровать, чувствуя, как её сердце колотится от тревоги. Мысли путались в голове, и единственной здравой мыслью оставался яд. Но что делать дальше? Как снова заставить себя налить его в чашу? У них был только один запас, и тот был пробным. — Мерлин бы меня побрал, — зло произнесла она вслух, сжимая кулаки. Чтобы хоть как-то отвлечься, Гермиона схватила первую попавшуюся книгу с полки и открыла её, но слова сливались в неразборчивые строки. В её голове всё равно звучали слова Малфоя: она зачем-то нужна Волан-де-Морту, и это знание давило на неё, как тяжёлый камень. С раздражением захлопнув книгу, она решила, что не может больше оставаться здесь. Ей нужно было действовать. Она направилась вниз, к темнице, где царила тишина и холод. Темнота обвивала стены, а лишь тусклые огни факелов освещали путь, создавая зловещую атмосферу. Открывая дверь темницы, Гермиона почувствовала, как на неё устремились два взгляда. Она встретилась с глазами Драко и Пенси, которые явно ожидали чего-то другого. — Мы не кровожадные, Малфой. Мы не такие, как вы, — произнесла она с вызовом, подходя ближе к нему. Её голос дрожал от эмоций, но она старалась выглядеть уверенной. Она медленно подняла его лицо, и он шевельнулся от её прикосновения, словно это было что-то новое и непривычное для него. — Забудь, что я поганая грязнокровка на пару минут и попей, — тихо добавила она, глядя ему в глаза. В этот момент Гермиона поняла: она должна была сделать всё возможное, чтобы спасти своих друзей, даже если это означало обращаться за помощью к тем, кого считала врагами. Внутри неё разгорелось пламя решимости; она не могла позволить страху взять верх. Темница была холодной и мрачной, воздух напоминал о сырости и затхлости. Тусклый свет факелов отбрасывал длинные тени на стены, создавая атмосферу напряженности. Гермиона стояла перед Драко Малфоем, её сердце колотилось в груди, но она старалась не выдать своих эмоций. — Я связан, забыла? Вливать в глотку вряд ли сможешь, как твой дружок, — насмехался он, его губы искривились в презрительной улыбке. — Заткнись, Малфой, преимущество на нашей стороне, — ответила она, её лицо оставалось невозмутимым, хотя внутри всё бурлило. — Ой, а я и забыл, что ты на хорошей стороне. В нашей темнице вам сразу бы отрезали язык, чтобы вы не смогли даже ничего не сказать, а Тёмный Лорд направил бы на вас палочку и убил, — продолжал он, его голос звучал с ядовитой ноткой. Гермиона прищурилась, чувствуя, как гнев накрывает её. — Ты сам себе перечишь, Малфой. Я ему нужна живой, или ты забыл? — произнесла она, вскидывая брови. Она сделала шаг ближе и опустила руки на его верёвки. В этот момент её внутренний голос предостерегал: это может быть ошибкой. — Только без глупостей, — добавила она и осторожно развязала его. Но это решение оказалось роковым. Внезапно Малфой схватил её за шею и прижал к стене, нависая над ней с угрюмым выражением лица. — Вам отсюда не выбраться, — хриплым голосом произнесла Гермиона, пытаясь сохранить спокойствие. — Да ты права, но я просто решил проверить свои рефлексы после твоего яда, Грейнджер, — сказал он с усмешкой и отпустил её. Сделав несколько шагов назад, он наблюдал за ней с интересом. Гермиона быстро пришла в себя и подошла к Паркинсон. Она развязала её верёвки и протянула чашу с водой, чтобы утолить жажду пленников. Внутри неё боролись страх и надежда; она понимала, что сейчас всё зависит от неё. Обстановка оставалась напряженной, но в её сердце зажглась искра надежды — они могли что-то изменить. Темница была наполнена глухим эхом капающей воды, а воздух был пропитан напряжением. Малфой стоял на холодном каменном полу, его глаза сверкали, когда он сделал глоток воды, усмехнувшись одним глазом в сторону Гермионы. — Забини и Нотт в порядке, с ними уж точно обращаются лучше, чем с тобой, Малфой, — произнесла она, стараясь сохранить уверенность в голосе. Он лишь приподнял бровь и бросил на неё взгляд, полный сарказма. — Вы меня не убили, когда была возможность. Значит, вам что-то нужно от меня. Скажи что, и я это выполню, а потом вы отпустите меня и моих друзей, — произнес он, его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась тень напряжения. Гермиона сделала глубокий вдох, её сердце колотилось в груди. — Мы отпустим тебя даже раньше, но кто-то из твоих друзей останется здесь. Мы не можем отпустить всех сразу. Один из вас будет у нас, чтобы контролировать остальных, — произнесла она, стараясь говорить уверенно. Драко наклонился вперед, его интерес к её словам явно возрос. — Вы должны убить змею Волан-Де-Морта, — произнесла она, её голос дрожал от волнения. В этот момент Драко поперхнулся водой, его глаза расширились от удивления. Пэнси Паркинсон рядом с ним выплеснула всю воду на пол, её лицо отразило шок и недоумение. — Ты рехнулась, Грейнджер? — крикнул Малфой, его голос напоминал ярость бури. — Как я, по твоему, это сделаю? Она всё время рядом с Тёмным Лордом! Гермиона почувствовала, как её решимость крепчает. — Поэтому мы и оставляем Паркинсон. Остальные могут быть свободными и вернуться, когда сделаете это. — Она встретила его взгляд, не отводя глаз, готовая к любому ответу. Тишина повисла в воздухе, словно все вокруг замерло в ожидании. Пэнси Паркинсон округлила глаза, её голос дрожал от недоумения. — Чего? Вы оставляете меня? Серьёзно? Это самый тупой план, который я слышала! — её слова раздались в тишине, словно гром среди ясного неба. Гермиона, стоя на краю света и тени, сдерживала себя, стараясь не поддаться на провокации. — Мне не важно, как вы это сделаете, просто знайте: её может убить Адский огонь, яд василиска, меч Гриффиндора. Вряд ли последнее будет вам под силу, — произнесла она, пожимая плечами так, словно это было лишь очередное задание. Драко Малфой, сто на холодном каменном полу, усмехнулся и посмотрел на Гермиону с презрением. — Грейнджер, ты же была самой умной ведьмой столетия? И так просто рассказываешь нам самую суть? — его голос был полон насмешки, но в глубине души он был заинтригован. — Я же не рассказываю, что такое эта змея, — ответила она, её голос звучал уверенно. — Я просто говорю, что её надо убить. Помогите нам — и можете быть свободными. Пэнси фыркнула, её лицо выражало недоверие и страх. — Ты и вправду рехнулась! Тёмный Лорд не расстаётся с ней даже на пару минут, и ты хочешь, чтобы мы как-то убили её? Да он убьёт нас раньше, когда узнает, что мы не выполнили задание! В этот момент Драко округлил глаза, его уверенность пошатнулась. — Вот почему я пойду с вами, — произнесла Гермиона решительно. — Зачем? — спросил он с недоумением. — Я ему для чего-то нужна, и это будет единственный раз, когда я узнаю, чем я так привлекла его, — её голос звучал твёрдо и уверенно. — Ты совсем с катушек слетела! — Драко усмехнулся, но в его глазах промелькнуло беспокойство. — Поттер-то знает, что ты собираешься идти на верную смерть! — Пока что нет, но это не твоя забота! — резко ответила она и быстро вышла за дверь, закрыв её на замок с глухим щелчком. Тишина снова окутала темницу, оставляя Драко и Пэнси в состоянии шока. Они понимали: всё изменилось. В воздухе витало напряжение, словно предвестие грядущей бури. В тусклом свете холодной темницы, где стены были обиты камнями и пропитаны страхом, Драко Малфой стоял на каменном полу, опершись спиной о ледяную стену. Его лицо выражало смесь недоумения и злости, когда к нему подошла Паркинсон, её глаза были широко раскрыты от шока. — Драко, что нам делать? — её голос дрожал, в нём слышались нотки паники. Она остановилась рядом с ним, её дыхание было учащённым, как будто она только что пробежала марафон. Драко поднял взгляд, его серые глаза метали искры. Он не ожидал, что ситуация зайдёт так далеко. — Нам и не пришлось разыгрывать комедию, — произнес он с ухмылкой, стараясь скрыть своё волнение. — Они сами попросили помощи. Пэнси нахмурила брови, её недоумение только усиливалось. — Ты серьёзно? Они все с ума сошли! Как мы можем им помочь? Это же самоубийство! Драко встал на ноги, его уверенность постепенно возвращалась. Он начал шагать по узкому пространству темницы, как будто искал выход из ситуации. — Возможно, но если мы не сделаем этого, кто-то другой может попытаться их остановить, — сказал он, его голос стал более решительным. — И тогда мы окажемся в ещё более опасном положении. Пэнси замерла на месте, осмысливая его слова. Она знала, что Драко прав — оставаться бездействующими было бы ещё хуже. Но мысль о том, чтобы помочь Грейнджер и её друзьям, казалась ей абсурдной. — И что ты предлагаешь? — спросила она, пытаясь взять себя в руки. — Мы должны выяснить, как они собираются это сделать. Если у нас есть шанс на успех — мы должны его использовать, — ответил Драко, его голос звучал сдержанно и уверенно. Пэнси кивнула, хотя внутри неё всё ещё бушевали сомнения. В этот момент они оба поняли: их судьбы переплетены с судьбами тех, кто был готов рискнуть всем ради свободы *** Гермиона, словно вихрь, влетела в комнату Гарри, её сердце колотилось от волнения. Она не стала стучать в дверь, просто распахнула её, и в тот же миг Гарри, сидевший на краю кровати, вскочил, натягивая свои очки. В его глазах читалось удивление и тревога. — Гермиона? Ты чего? Что-то случилось? — его голос был полон беспокойства. — Я придумала план, Гарри, — выпалила она, не дожидаясь, пока он успокоится. — Но не надо сразу отговаривать меня, просто послушай всё до конца. Она быстро пересказала ему весь разговор со слизеринцами в подвале, её слова сыпались, как искры из фейерверка. Каждый момент был полон напряжения, и её глаза горели решимостью. Гарри, всё ещё ошарашенный, покачал головой, когда она закончила. Его выражение лица изменилось с удивления на недовольство. — Ты с ума сошла? Я не позволю тебе так рисковать! Ты можешь умереть! — его голос звучал резко, в нём слышалась тревога друга. Гермиона сделала шаг ближе к нему, её лицо стало более серьёзным. — Это наш единственный шанс, Гарри! Что значит одна смерть взамен на миллион? Мы должны попытаться! — её слова были полны страсти и решимости, она смотрела ему в глаза, пытаясь донести всю важность своего плана. Комната была наполнена тишиной, только звуки их дыхания нарушали мрак. Гарри почувствовал, как внутри него борются страх и желание защитить её. Он знал, что она права — у них не было другого выбора. Но мысль о том, что она может оказаться в опасности, не давала ему покоя. Гермиона продолжала смотреть на него, её уверенность была заразительной. В этот момент между ними возникло понимание — они были командой, и вместе могли справиться с любыми трудностями. Комната была наполнена напряжением, словно воздух перед грозой. Гарри, повернулся к окну, смотря на мрачное небо, его мысли были в смятении. Он покачал головой, словно пытаясь сбросить с себя тяжесть решения. — Я не могу им доверять, — произнес он, его голос был полон сомнений. — Они предадут нас при первой же возможности. Гермиона встала напротив него, её глаза горели решимостью. Она знала, как важно это было для них обоих, и не собиралась сдаваться. — Я тоже, но я не говорю, что надо идти к Волан-Де-Морту прямо сейчас. Надо их всех проверить на прочность и точно ли им можно доверять. Если они предадут нас, то этого плана не будет, — её слова звучали уверенно, как будто она искала способ убедить его. Гарри снова покачал головой, его лицо было искажено тревогой. — Я не знаю, Гермиона, это слишком опасно. Лучше пойду я, чем ты. — Нет, Гарри! Тебя сразу же убьют! В тебе уже убили крестраж, значит, вернуться не получится. Ты нужен всем живым! — её голос звучал настойчиво, она шагнула ближе, пытаясь достучаться до него. Он устало потёр переносицу, в его глазах читалось беспокойство. — Чёрт, Гермиона, я не могу поступить с тобой так, особенно после того, как тебя пытали в Мэноре. Я придумаю что-то другое, где тебе не надо рисковать жизнью. Но твой план хороший — с ними должен кто-то отправиться, например, оборотное зелье. Гермиона была ошарашена. — Ты хочешь, чтобы кто-то рисковал жизнью вместо меня? Гарри! Ты же отправляешь их на верную смерть! В её голосе звучало возмущение и страх. Она не могла поверить в то, что он мог так легко предложить жизнь другого вместо её собственной. Гарри повернулся к ней, его выражение стало более решительным. — Я не говорил, что отправлю кого-то на верную смерть. Это буду я. Я стану тобой. Эти слова повисли в воздухе, словно громкий удар молнии в тишине. Они оба понимали всю серьезность этого решения — это был риск, который мог изменить всё. Взгляд Гермионы встретился с его, и в этот момент они поняли: несмотря на страхи и сомнения, они должны были продолжать бороться вместе. Комната была тускло освещена, и тени танцевали на стенах, когда Гермиона, скрестив руки на груди, отступила назад, её лицо выражало глубокое беспокойство. — Но оборотное зелье варить месяц, это слишком долго, у нас нет столько времени, — произнесла она, покачивая головой. Её голос звучал с нотками отчаяния, как будто она пыталась донести до Гарри всю серьезность ситуации. Гарри, стоя у окна и глядя на мрачное небо, пожал плечами, уверенный в своем плане. — Заодно проверим их на прочность, — сказал он с лёгкой усмешкой. В его глазах читалась решимость, он действительно верил, что его идея была лучше. — Но их же будут искать, и точно заподозрят что-то неладное, когда они вернутся спустя месяц. Это глупо! — Гермиона не могла сдержать волнения, её голос стал более резким. Она знала, что риски слишком велики, но Гарри, казалось, не замечал этого. — Они могут сказать, что были некоторые трудности. Не переживай, Гермиона, мы что-нибудь придумаем, — ответил он с уверенностью, которая лишь усиливала её страхи. Гермиона вздохнула и покачала головой, её решимость начала ослабевать. — Это слишком сложно, — произнесла она тихо, поворачиваясь к двери. Её шаги были медленными и тяжёлыми, как будто каждое движение давалось с трудом. Она знала, что трюк с оборотным зельем был хорошим, но в их ситуации это было слишком долго. Времени у них не было. Это понимание гнало её к себе в комнату, где она могла на мгновение укрыться от мыслей о том, что они могли потерять. Гарри остался стоять у окна, его взгляд всё ещё был устремлён в бесконечную даль. Он чувствовал, как страх и сомнение заполняют пространство между ними.