1. в доме, где живут куклы

- Я не верю, Годзё-кун! Не верю, что ты никогда не был в музее кукол! Как так вообще… Вакана почти не слушал, о чём без остановки говорила Китагава. Не потому что ему было скучно - наоборот, он всегда любил её голос, живой, искренний, торопливый, как и сама Марин. Просто в этот момент он был слишком погружен в саму тишину между её словами, в жаркий воздух, наполненный солнцем, и ощущение того, что они идут рядом. Просто идут вместе по летнему тротуару. Шла всего лишь вторая неделя каникул, а ему уже казалось, что он не хочет, чтобы они когда-либо заканчивались. Это чувство было странным, неуловимым, но очень тёплым, крепко поселившимся где-то внутри, разливаясь не от жары и не от солнца, а от неё, от самой Китагавы, от её смеха, шагов рядом, лёгкости, с которой она всегда смотрела на всё вокруг. Он в своём привычном синем самуэ, в котором он всегда чувствовал себя спокойно. Одежда не отвлекала, не давила, не требовала внимания и, наверное, именно поэтому подходила ему идеально. Рядом с ним шла она - в белом летнем платье в мелкий чёрный горошек, лёгком, чуть развевающемся от каждого ее движения. Светлые волосы были собраны в простую, но необычайно ей идущую причёску: передние пряди были аккуратно заплетены в две тонкие косички, сходящиеся на затылке. На носу - круглые розовые солнечные очки, отчего лицо казалось ещё чуть мягче, чуть теплее. На ногах - сандалии на плоской подошве, а через плечо - маленькая сумочка, как обычно, вся увешанная брелками с ее любимыми персонажами из аниме и игр. Вакана всегда находил это чрезвычайно трогательным. И в такие моменты сердце почему-то билось чуть быстрее. Он никогда даже не мечтал о чём-то большем. Честно говоря, он и представить себе не мог, что всё это может происходить с ним - слишком невероятным это казалось, почти невозможным. И всё же это случилось. Вакана улыбнулся своим мыслям - чуть заметно, для себя. Столько лет жизни словно во сне. Школа, мастерская, снова школа. День за днём одно и то же, всё знакомое и одновременно чужое: лица, которые он не запоминал, разговоры, в которых не участвовал, события, которые пролетали мимо. Всё это было похоже на чёрно-белую ленту, которую он смотрел без интереса. Не то чтобы он чувствовал себя несчастным, ведь его не обижали, не высмеивали, он не был изгоем. Просто он был... незаметным. как фон. Как пустое место между строк. Он привык быть один, ел один, сидел за партой один, проводил перемены, глядя в окно, где проходила жизнь — мимо него. Он никогда не играл с другими детьми, не гонял мяч по двору, не ездил на велосипеде наперегонки. И ему не было больно от этого. Просто это было его реальностью. Всё, что имело для него значение - это были куклы. Тонкие, изящные, завораживающе красивые. Его маленький мир, его любовь, его мечта. Он хотел стать мастером, как дедушка. Хотел создать что-то настолько совершенное, чтобы показать ему, чтобы он смог гордиться внуком. Это было всё, что наполняло его дни хоть каким-то смыслом. И он думал, что этого достаточно. Как же он заблуждался! Не грустно. Не больно. Просто пусто. Но что-то всё же было не так. Он долго не понимал, что именно. Словно застыв перед невидимой чертой, он не мог сделать шаг, но не потому что не умел, а потому что что-то мешало внутри. Чего-то не хватало. А потом появилась она. И все остальное вокруг обрело смысл. Вспышка. Живая, настоящая. Интерес в её глазах, яркий, не играющий, не мимолётный. Улыбка, от которой всё снаружи вдруг стало светлее. С ней началась совсем другая жизнь. Каждый день стал наполненным чем-то новым, каждый разговор - тёплым, каждый взгляд - значимым. Он не успевал привыкать ко всему этому, не всегда понимал, как реагировать, но впервые за долгое время почувствовал, что живет. И вот он идёт рядом с ней, под солнцем, среди шелеста листвы, среди голосов прохожих и запаха горячего асфальта. Рядом с ней, с девушкой, которую он любит всей душой, даже если она об этом не знает. А может быть, и не узнает никогда. Но об этом не хотелось думать. По крайней мере, сейчас. - Земля вызывает Годзё-куна! Приём-приём! — её голос вырвал его из собственных мыслей и мягко вернул в реальность. Вакана улыбнулся и на этот раз не себе, а ей. - Извини, задумался. - Понимаю! — воскликнула она, весело глядя на него, — ты, наверное, волнуешься! Я бы тоже волновалась, если бы мы шли в музей косплея, но сейчас я просто волнуюсь вместе с тобой… ой, а музей косплея вообще существует? Как думаешь? Хм, надо будет погуглить позже. А мы уже почти на месте! Ну какая же красота! Годзё-кун, смотри! - она с детской наивностью показала пальцем куда-то вперед. Конечно он знал о музее кукол в Йокогаме. Дедушка иногда упоминал его, а именно как они ходили туда с бабушкой искать вдохновение. Однажды дедушка сказал ему, что он надеется, что Вакана сходит туда с друзьями, на что Годзё лишь улыбнулся. Ему не надо было знать о том, что у него не было друзей, но вчера, когда Марин в очередной раз снова осталась у них на ужин, дедушка, лукаво улыбаясь, предложил им туда сходить. Тем более, что на летних каникулах для школьников вход был бесплатным. Светловолосая девушка сразу же загорелась этой идеей и вот на следующий день они уже стояли перед зданием, похожим на большой кукольный домик.

***

Здесь были экспонаты со всего мира - классические французские модные куклы с фарфоровыми лицами, старинные немецкие пуппен в платьях из органзы, африканские куклы с резными масками, куклы народов севера в меховых накидках. Некоторые выглядели пугающе, другие трогательно и хрупко. Вакана легко мог бы сам провести экскурсию. Он знал более, чем достаточно и о материалах, и об истории, и о техниках, и, конечно же, о костюмах. Поэтому медленно начал рассказывать об этом, когда они вошли внутрь и двинулись осматривать залы музея. Марин слушала его, широко раскрыв глаза, и даже не перебивала, хотя ей хотелось, это было видно. Она шла рядом, заглядывая в каждую витрину, а он говорил - сначала неуверенно, чуть смущаясь, потом всё свободнее. Ведь рядом с ним была она. С ней все было проще. Но больше всего его интересовали стеллажи с куклами хина. И вот они стояли перед ними в абсолютной тишине, полной уважения и трепета. Восемь ступеней. Император и императрица на самом верху в торжественных нарядах, с изящными лицами и крошечными веерами в руках. Чуть ниже были придворные дамы, министры, музыканты, охрана. Каждая фигура была уникальная. Как отдельная история, скрытая за уверенными мазками кисти и каждой складки кимоно. Он не мог отвести взгляд. Как тогда, много лет назад, когда первый раз увидел их. - Они прекрасные… — тихо сказала Марин, будто не хотела нарушать эту особую атмосферу. Вакана кивнул. Он знал, сколько труда стоит за этой красотой и сколько времени занимает процесс изготовления одной куклы. Как непросто добиться такой выразительности в лице, когда фигура размером чуть больше ладони. Он мог бы стоять тут часами, днями, месяцами, годами, тысячелетиями. Просто смотреть. Просто быть рядом с этим искусством, которому отдавал всего себя. Но тишину зала вдруг нарушил звук, довольно громкий и совершенно неуместный в этой тёплой музейной тишине. - Прости! — с виноватой улыбкой прошептала Марин, прижимая ладони к животу, — Я проспала всё на свете и совсем забыла позавтракать! Вакана улыбнулся. - Пошли поедим. Я тоже умираю с голоду. Ты говорила, что нашла уже хорошее место неподалёку? На самом деле, он отлично позавтракал утром вместе с дедом. Привычные рис, суп, овощи, чашка чая. Все как обычно максимально просто. Чувство голода ещё не успело даже появиться, но её желания он всегда ставил выше своих. Он бросил последний, прощальный взгляд на лица кукол хина. Казалось, они смотрели на него в ответ - спокойно, немного задумчиво, как будто все понимали. Марин легко взяла его за рукав, разворачивая в сторону выхода. И, будто почувствовав, задержала шаг, обернулась через плечо, лучезарно улыбаясь. - Мы ещё придём сюда. Вместе. Я обещаю. Вместе. Вакана кивнул, не находя слов. хорошо, что Китагава-сан в этот момент увлеченно копалась в телефоне, сверяясь с картой, пытаясь найти ресторан, который присмотрела ещё вчера. Она не видела, как он снова покраснел. Как же он был в неё влюблён.

***

— Вот блиииииин… — протянула Марин, — Ну как же я могла забыть зонт! А я ведь только сегодня с утра волосы помыла и укладку сделала! Им с трудом удалось взять последний зонт в комбини - прозрачный, на тонкой пластиковой ручке. Китагава-сан всё ещё сокрушалась, стоя под козырьком и глядя на стену дождя, словно надеялась, что тот вот-вот закончится по одному лишь её недовольному взгляду. После музея они зашли в кафе с американскими панкейками и оказалось, что Вакана никогда раньше их не пробовал. Марин, округлив глаза, заверила, что обязательно приготовит их сама для него в следующий раз. Он, конечно, сразу же покраснел. Снова. Затем был баббл-ти с леденящими пальцы стаканами, ароматом личи и мятными трубочками. Потом они заглянули в магазин косметики: Китагава долго крутила в руках две цветные помады и объясняла, как из них получится идеальный оттенок, если всё правильно смешать. И снова что-то новое. Она даже пыталась снова затащить его в магазин нижнего белья, но в этот раз Вакана остался непреклонным. И вот теперь они стояли под узким навесом, держась за один-единственный зонт на двоих. Нужно было торопиться, чтобы вовремя успеть сесть на поезд или снова придется три часа пешком идти домой. Сезон дождей приходил каждый год, и каждый год будто бы неожиданно. Такие метаморфозы. - Главное - дойти до станции, Китагава-сан. С одним зонтом у нас получится. - Но нам тогда придётся идти очень-очень близко, - ехидно сказала она, и в её глазах уже плясали знакомые ему чертики. О том, насколько близко, он не подумал. И теперь сердце билось где-то в горле. Но честно говоря, как же ему хотелось взять её за руку! Просто взять. Просто ощутить её тепло. Но он не позволял себе даже думать об этом. Мозг участливо подкинул воспоминание — то самое фото в купальнике и всё, что за ним последовало. Чёрт. Вакана резко мотнул головой, отгоняя мысли. - Китагава-сан, возьми зонт. Я пойду так. - Ну точно. А завтра заболеешь и будешь лежать неделю дома с температурой. Мне нужен здоровый Годзё-кун, ведь у нас еще столько планов на эти каникулы, — сказала она и подняла указательный палец вверх, длинный ноготь сиял ярко-розовым цветом. — Соберись и пошли! Она потянула его за рукав, легко и уверенно, беря под локоть, будто это самое естественное действие на свете. Мне нужен… Дрожащей рукой Вакана открыл зонт, и они пошли вместе шаг в шаг, плечом к плечу, в сторону станции. Мимо пробегали люди - кто-то прикрывался газетой, кто-то держал сумку над головой, кто-то, как и они, шёл под прозрачным куполом, пытаясь спрятаться от потоков дождя. Темноволосый парень чувствовал её рядом, её тепло, её парфюм. И ее руку, обжигающую через тонкую ткань его самуэ. И несмотря на то, что смущение было такое сильное, что он едва мог выдавить из себя хоть одно слово, да и вряд ли бы она что-то услышала сквозь шум капель, барабанящих по зонту, он чувствовал себя невероятно счастливым. До станции они дошли быстрее, чем он ожидал. Или, может, просто время снова пролетело слишком быстро. Как и всегда, когда она рядом. Ему было мало её, мало этих часов, минут, взглядов, слов. Хотелось смотреть, слушать, просто быть рядом. Как тогда в музее перед куклами, на которые можно было смотреть вечно. Секунды, минуты, часы, месяцы, годы. Вместе. На станции их ждали разные поезда. Они вошли в здание станции, и она медленно отпустила его руку. А он ощутил в груди лёгкую грусть. Но её тепло всё равно осталось с ним. Вакана сложил зонт и протянул девушке. - Не беспокойся за меня, Китагава-сан. Если дождь не прекратится, я возьму другой на станции. Она кивнула и медленно взяла протянутый зонт, будто намереваясь еще что-то сказать, но вдруг глаза её расширились, увидев табло отправлений напротив. — Мой поезд!!! Она развернулась и бросилась к платформе. — Я напишу, Годзё-кун! Спасибо за сегодняшний день! Спасибо тебе!! Он смотрел ей вслед и улыбался, пока она не скрылась за поворотом.

***

Он лежал на футоне в своей комнате и смотрел в потолок. Китагава-сан прислала сообщение, когда добралась до дома. Их тихий, уже почти привычный ритуал. Она всегда писала ему короткое сообщение, когда возвращалась домой неважно откуда: от него, с прогулки с подружками, с подработки. И в этом не было ничего особенного, но именно эта простота почему-то трогала до глубины души. Его сердце иногда болезненно сжималось от того, насколько значимыми становились такие, казалось бы, обычные слова: “я дома” с каким-то глупым смайликом в конце сообщения. Вслед за этим она кинула ссылку на пару новых аниме и игр, которые увидела в твиттере, добавив: "по трейлеру выглядит круто! ʕ ᵔᴥᵔ ʔ" Они обменялись ещё несколькими короткими сообщениями - про погоду, про завтрашний день, про то, как же дождь испортил ей укладку, и Вакана, улыбаясь уголками губ, наконец отложил телефон. - Это был очень хороший день, - прошептал он, улыбаясь, и через пару мгновений в комнате стало по-настоящему тихо.