2. в доме, где ей не одиноко

— Чёрт! Ну и как я теперь усну?.. — пробормотала Марин, уставившись в темноту. Марин Китагава никогда не позволяла обстоятельствам её победить. Марин Китагава всегда находила выход из любой ситуации. Марин Китагава знала, чего хотела, и знала, как это получить. Но сегодня Марин проиграла. И теперь лежала без сна на футоне в комнате, где за соседней стеной спал Годзё-кун. Это должен был быть самый обычный, длинный день летних каникул - и это чувство свободы, странной и необъяснимой, полностью её окутало. Оно разливалось по телу, наполняло светом, лёгкостью, чем-то вроде счастья. Было там и ещё одно чувство, но более тихое, более глубокое и она пока не нашла для него подходящих слов. Поэтому просто позволяла себе плыть по течению. А оно было таким приятным. Солнечные прогулки, баббл-ти с мятными трубочками, разговоры обо всём и ни о чём, совместные планы, смех и длинные дни... вместе. Вместе. Это слово само по себе было тёплым. Она потянулась к телефону, и деревянный пол предательски скрипнул. Экран загорелся на секунду, показывая красную полоску пустого аккумулятора, и снова потух. Марин выдохнула и снова уронила голову на подушку. Было неудобно, но не потому что футон плохой, просто она давно отвыкла спать на полу. Её кровать с пятью подушками, двумя одеялами и самым мягким матрасом в мире была для нее лучшим местом на земле. Но даже ею можно было пожертвовать, если это означало остаться в этом доме подольше. Насколько безумной была бы идея просто прокрасться сейчас в комнату Годзё-куна? Стоило лишь подумать об этом — и лицо вспыхнуло. Хорошо, что в комнате темно. Хотя... эти мысли были не такими уж и страшными. Они были... приятными. Даже слишком приятными. - Нет, соберись, Марин! Попробуй уснуть! — пробормотала она и перевернулась на другой бок. Пол снова скрипнул. - Чёрт! Сегодня точно был не её день. Сначала она проспала и пришлось собираться на съёмку в безумной спешке. Потом выяснилось, что выпрямитель для волос окончательно сгорел и не включается. Это ещё можно было пережить. Но когда она полезла за линзами, то вспомнила, что последняя пара уже была в глазах с вечера (от чего глаза ужасно жгло), а запасная коробка под туалетным столиком оказалась пуста. На носке оказалась дырка. Футболка была нестирана. Телефон как обычно разряжен. Всё шло не по плану. Да и плана, как такового, не было. И всё же... Она была здесь. В доме, где за стенкой спал Годзё-кун. И от этого день всё равно казался не таким уж и плохим. Он встретил её после съёмки на станции метро - с упаковкой линз, холодным кофе и тёплой улыбкой. Они договорились поужинать у него дома вместе с дедушкой, а потом, как-то незаметно, вечер стал ночью, и оказалось слишком поздно, чтобы успеть даже на последний поезд. Марин предложила взять такси - благо, последняя съёмка принесла ей не только несколько новых рабочих контактов, но и удвоенный гонорар. Но Каору-сан настоял, чтобы она осталась у них. Сказал, что в доме много свободных комнат и никто не будет против. Но в глубине души Марин хотела остаться только в одной из них. И снова она почувствовала краску на щеках. Вот бы можно было выключать мысли, как телефон. Раз и только черный экран. Она и раньше влюблялась — и не раз. И в персонажей игр или аниме, и в настоящих людей. Обычно чувства появлялись внезапно и так же быстро исчезали, как утренний сон. Сколько их было? Уже и не вспомнить. Но сейчас всё было иначе. Совсем иначе. Когда это началось? Она не знала. Может, в тот день, когда впервые увидела его в тихом кабинете кружка по шитью? Или в магазине тканей, когда он так серьёзно выбирал оттенок ниток? Может, когда он снимал с неё мерки для костюма Шизуки, избегая её взгляда и боясь коснуться даже запястья? Или может быть даже раньше, когда в классе она иногда ловила себя на том, что смотрит на высокого, молчаливого парня у окна, вечно задумчивого и далёкого? Марин тихо выдохнула. Внутри всё бурлило — от лёгкого волнения до неприятной, колкой грусти. А что, если я ему не нравлюсь? А что, если он просто слишком добрый? Слишком воспитанный, чтобы отказать? Что, если это всего лишь вежливость?.. От этой мысли захотелось плакать. А ведь раньше она никогда в себе не сомневалась. Всё было так просто. До него. Пол в коридоре за тонкими стенками сёдзи вдруг скрипнул, и Марин резко села на футоне. Больше звуков не последовало. Показалось? В доме Годзё было на удивление тихо — настолько, что за окном можно было услышать взмах крыльев пролетевшей птицы. Всю жизнь она жила в шумном многоквартирном доме, где за окном гудели машины, лаяли собаки и хлопали подъездные двери. А здесь всё было иначе. И дом, и его обитатели. Тишина подступала мягко, почти обволакивающе. Марин пожала плечами и уже было снова улеглась, как вдруг… - Китагава-сан, ты спишь? - услышала она тихий, почти неуверенный голос. Она прикусила губу, стараясь сдержать улыбку, которая тут же появилась на лице. - Годзё-кун? - спросила она, будто не догадалась, - нет, не сплю, - так же тихо ответила Марин. - Я могу... — начал он и замолчал. Она знала - он сейчас стоит там, за тонкой деревянной перегородкой, перебирает слова, которые не складываются в предложения, смущается, не может решиться. Поэтому Марин, не дожидаясь, быстро соскочила с футона и плавно отодвинула дверь. Он стоял в полутени, всё такой же как и обычно, одетый в свою синюю домашнюю одежду, с чуть растрёпанными волосами, с тем самым выражением лица, от которого у неё сжималось сердце. Она молча сделала шаг назад, впуская его в комнату. Он тихо зашёл, оглянулся и закрыл дверь за собой - как будто кто-то мог их увидеть. Но дедушка давно спал внизу, а на втором этаже были только они вдвоём. Марин почувствовала, как щеки снова вспыхнули жаром. В комнате было темно, но только лунный свет и тусклое сияние уличного фонаря проникали через приоткрытое окно. Но этого было достаточно, чтобы разглядеть друг друга. Видеть. Чувствовать. - Я... я подумал, вдруг тебе тоже не спится. — Мне не спится вообще! — быстро прошептала она с таким выражением лица, будто это было официальное признание, — я уже сто раз перевернулась, пол скрипит, я отвыкла спать на футоне, телефон разрядился, волосы грязные, и вообще… — она замолчала на секунду, а потом почти шёпотом добавила, — но я рада быть здесь. Спасибо, что разрешили мне остаться. Он улыбнулся, чуть опустив голову. - Может… если хочешь… немного поговорим? — пробормотал он и выглядел так, будто в любую секунду готов отступить к себе, если она скажет «нет». Но Марин только подхватила подушку, села обратно на футон и хлопнула ладонью по месту рядом с собой. Годзё прошёл внутрь, осторожно присел на край футона, соблюдая более, чем допустимую дистанцию, как будто боялся повредить само пространство. Он держался прямо, как бамбуковая трость, не знал, куда девать руки, и старательно избегал смотреть на её ноги. Или на лицо. Или вообще на что-либо, где есть Марин Китагава. Иногда с ним было, конечно, сложно. Но Марин это даже нравилось. - Так… — протянула она, облокотившись на подушку и слегка наклоняя голову, — что ты делаешь обычно, когда не можешь уснуть? Шьёшь? Рисуешь? Он смущённо усмехнулся, глядя куда-то в пол. - Иногда практикуюсь с кистью, как и обычно. Но чаще просто лежу… и думаю. Обычно у меня не было проблем со сном. - Завидую, - выдохнула Марин, переводя взгляд в открытое окно. - С тех пор как я стала жить почти совсем одна, мне иногда тяжело засыпать. Всё время думаю о... - она осеклась, - ну, о разном. Вот и всё. Она не собиралась заводить этот разговор. Почему она сейчас вдруг думает о маме? Где-то глубоко внутри что-то сжалось, грудь стало будто давить изнутри. Нет, нет, не сейчас. Темнота и так слишком близко, стоит только чуть-чуть отпустить мысли - и она потянет за собой всё остальное. Потом. Она обязательно расскажет ему. Но не сейчас. Сначала нужно самой поставить точку. - Понял, — спокойно кивнул он, не задавая вопросов и не тянув за ниточку. - Я почти никогда не ночевал вне дома… наверное, всего два или три раза в жизни. Так что понимаю: когда не в родных стенах, заснуть бывает непросто. Марин бросила на него короткий взгляд. Она была ему благодарна. Без слов. Он всё понял. Он всегда всё понимает. Не лезет, не давит, не мучает расспросами. Просто рядом. И именно это так важно. Её губы дрогнули в лёгкой, почти невесомой улыбке. Как же она его любила. Хотя… разве она точно знала, что такое любовь? До него всё казалось чем-то далеким, как сцена из романтической манги: красиво, но не про неё. А теперь вдруг стало реальным. Тёплым. Осязаемым. Настоящим. - А ты хотел бы куда-нибудь поехать, Годзё-кун? - вдруг спросила она, уткнувшись подбородком в колени, - ну, в отпуск, путешествие… Я вот мечтаю съездить в США! Там столько всего классного! И одежда крутая, и магазины! И ещё в Корею хочу, ведь там столько милоты, как у нас, только по-другому! - Никогда об этом не думал, Китагава-сан. Куда бы хотел… и с кем… Он произнёс это тихо, почти невесомо. Марин чуть сильнее прижала подушку к себе, глаза её загорелись. - Тогда пообещай мне! Что мы когда-нибудь съездим куда-нибудь вместе! - она резко выпрямилась и подалась вперёд, — не знаю когда, не знаю куда — хоть в Киото, хоть в Лондон, но только вместе! Он покраснел до ушей, чуть не завалился на бок и, кажется, забыл, как дышать. - Я… я обещаю! Я тоже хочу! Хочу поехать с тобой, Китагава-сан! - Вот и славненько! - она довольно откинулась назад, но вдруг чуть прищурилась и, будто между прочим, спросила, - а ты часто девушек на ночь приглашаешь? Голос звучал легко, но взгляд был цепкий. Очень. Глаза сверкнули в темноте и он, казалось, заметил это. - Н-нет! - он сразу же сел ровно, как по команде, и замахал руками, - Никогда! Ты первая! Марин усмехнулась, как будто именно этого ответа и ждала. - Хорошо. Значит, я особенная. Это ей было нужно услышать. Хоть и знала это и так. Всё равно. Услышать вслух от него - совсем другое дело. Усталость брала верх - день был ужасно долгим, странным и непонятным. Но здесь, в этом доме, где она больше не чувствовала себя одинокой, ей было по-настоящему хорошо. Может, теперь она наконец-то сможет уснуть. Попробовать определённо стоило. - Годзё-кун, я так устала. Ты сможешь остаться со мной? Просто побудь рядом. Пока я не усну. Ладно? - просто и тихо попросила она. Он кивнул, почти незаметно. - Ладно. Годзё чуть сдвинулся со своего места, пересаживаясь на татами рядом с футоном, позволяя Марин забраться под одеяло и устроиться поудобнее. У неё возникло почти иррациональное желание протянуть руку и переплести пальцы с его - просто чтобы чувствовать, что он здесь, рядом. Но это, наверное, было бы слишком рано. Или нет? Он же сам пришёл к ней. Хотя не должен был. Но пока она об этом думала, сил на решительные действия уже не осталось. Усталость навалилась тяжело, будто второе одеяло. Мягкое и тёплое, унося её сознание в сон. - Спокойной ночи, Годзё-кун… - прошептала она, проваливаясь в сладкую дрему. - Спокойной ночи, Китагава-сан, - так же спокойно и бережно ответил он. Она спала без снов в эту ночь. Глубоко, ровно, будто все беспокойства и хлопоты летнего дня остались где-то за пределами этой комнаты. И она не слышала, как он ещё долго сидел рядом, почти не двигаясь, будто охраняя её покой. Не знала, как долго он смотрел на её лицо, едва освещённое лунным светом, прежде чем осторожно подняться и, стараясь не издать ни звука, выйти, тихо прикрыв за собой дверь. Марин не знала, что больше всего на свете ему хотелось остаться с ней - не только на эту ночь, но и на все последующие. Остаться, просто чтобы быть рядом. Вложить её ладонь в свою, медленно переплести пальцы. Вдохнуть запах её волос. Чуть прижаться плечом. Молчать, зная, что ей с ним спокойно. Марин не знала, что все чувства, которые она испытывала к этому высокому, немного неуклюжему, но до невозможности доброму, внимательному, поразительно чуткому юноше… он разделял в полной мере. Она не знала. Но всё равно улыбалась во сне.