5. первый поцелуй

Её кожа была тёплой, её губы ещё теплее, и казалось, что всё её существо соткано из тепла, пахнущего ванилью и кокосом, слишком сладкого и близкого, чтобы быть реальностью. Годзё не понимал, происходит ли это на самом деле или же он потерял сознание и видит прекрасный сон, но с того момента, как начал говорить, он уже не мог остановиться, и слова сами рвались наружу, несмотря на то что он давал себе клятву хранить молчание. Он ведь давно решил, что подобные признания недопустимы, что он не имеет права так относиться к Китагаве-сан, не имеет права даже мечтать о том, чего не заслуживает. Я ведь пообещал себе, что никогда в этом не признаюсь. Если я произнесу эти слова, то никогда больше не смогу быть рядом с ней. И всё же это произошло, словно помимо его воли: её глаза, в которых он впервые увидел злость, направленную на него, заставили его забыть о собственных страхах. Он не хотел, чтобы она смотрела на него с упрёком, не хотел видеть обиду там, где раньше всегда сияли радость и искренность. Она была рядом с ним так долго, улыбалась, поддерживала, говорила то, что он не осмеливался признать даже самому себе, и именно благодаря ей он снова почувствовал себя невероятно счастливым. Даже, может быть, первый раз в жизни по-настоящему счастливым. Он не мог позволить, чтобы всё закончилось. Но и не мог позволить своему эгоизму победить. Когда он стал таким смелым? Даже странно задаваться этим вопросом, ведь всю жизнь он привык оставаться в тени, отмалчиваться, уступать и никогда не проявлять инициативы. Но всё изменилось в тот день, когда в его жизнь ворвалась она, подарив ему силу, о существовании которой он не подозревал, и превратив его нерешительность в готовность рискнуть всем. Марин Китагава изменила его жизнь. Я люблю тебя, Китагава-сан. Прости за то, что взваливаю на тебя всё это, но думаю, что моя любовь будет вечна. Эти слова слетели с его губ удивительно легко, хотя сердце в этот миг казалось тяжёлым и одновременно хрупким. Он боялся потерять её, а потому цеплялся за образы будущего: новые костюмы для косплея, которые он сшил бы для неё; шумные фесты и мит-апы, где она сияла бы в образах, а он смотрел бы на неё, не веря, что всё это правда; простые вечера за ужином у него дома, когда в комнате звучал бы её смех; летний день у моря, когда солнце отражалось бы в её волосах. Всё это возникало перед его глазами как нечто осязаемое, но тут же таяло, словно мираж, ведь он был уверен, что разрушил всё сам, позволив глупой ревности разорвать их связь. Она никогда не принадлежала ему, и он не имел права испытывать такие эгоистичные чувства. Он был готов уйти, исчезнуть из её жизни и вернуться в пустоту, где его ждали только куклы хина и привычное одиночество. Он снова всё испортил. Так ему казалось. Но в следующее мгновение мир изменился: Марин шагнула к нему так резко и решительно, что у него не было даже шанса что-то понять, и притянула его к себе. Он ощутил её губы на своих - мягкие, горячие, дрожащие от силы чувств. И аромат её духов окутал его с новой силой, превращая всё вокруг в безумный водоворот. Пространство словно перевернулось, и он понял, что они действительно упали, а потом осознал, что она лежит на нём, и её лицо находится так близко, что между ними почти не осталось воздуха. - Я тоже тебя люблю! Люблю! Люблю! Люблю! Люблю! Люблю! - её голос прозвучал звонко и отчаянно, и в каждом повторении он слышал столько искренности и нежности, что сердце остановилось, уступив место оглушительному счастью. Он больше не слышал того, что она говорила дальше, потому что собственная кровь шумела в ушах, а мир вокруг превратился в неясный фон. Всё, что оставалось с ним, - это её тепло, её слова и осознание того, что это не сон. Это была реальность, слишком прекрасная, чтобы в неё поверить, и всё же - его реальность. И она снова поцеловала его. Точнее… Годзё никогда раньше не целовался. Он знал, как это должно происходить в теории - книжные описания, сцены из аниме и из игр (хотя там он видел и не такое), случайные разговоры одноклассников, но даже в самых смелых и тайных фантазиях он не мог представить, что однажды испытает это на себе. И вот теперь, когда её губы коснулись его, он застыл, словно в ступоре: его губы оставались плотно сжатыми, тело не откликалось, а мысли, обычно такие шумные и беспокойные, рассыпались в пыль. Он словно вышел из собственного тела и наблюдал со стороны за оболочкой, которая больше не умела ни принимать решения, ни сопротивляться, ни верить происходящему. Но она была такой тёплой. Её губы ещё теплее, мягкие и настойчивые, как дыхание жизни, которое внезапно вернулось в его холодный, упрямо закрытый мир. Она прижималась к нему так искренне, так трогательно, что в груди защемило, а слова «я люблю тебя», только что произнесённые её звонким голосом, эхом звучали в его голове, путая рассудок. Разве это могло быть правдой? Разве возможно, что это сказала именно она? Но ведь Китагава-сан всегда была такой — настоящей, искренней до боли, лишённой даже намёка на фальшь. И если она говорит «люблю», значит, действительно любит. Почему же тогда ему так трудно было в это поверить, даже когда она целует его? Годзё чуть приоткрыл губы и нерешительно потянулся навстречу, позволив себе крошечный шаг в её сторону. Просто отдаться чувствам, пусть даже это окажется всего лишь сном. Главное, чтобы он не закончился. Главное, чтобы это никогда не заканчивалось. На её губах был привкус арбузной жвачки - той самой, которую она жевала почти всегда. От этого сердце сжалось ещё сильнее: такой мелкий, обыденный штрих вдруг сделал происходящее невообразимо настоящим. Её волосы мягко щекотали его лицо, и каждое новое прикосновение её губ открывало в нём целую вселенную эмоций, для которых он не находил слов. Слишком много, слишком ярко, слишком невыносимо прекрасно для него, тихого и неуверенного. Короткие поцелуи - и его губы перестали быть такими упрямо сжатыми. Короткие поцелуи - и цепенящая неуверенность на миг отступила, уступая место чему-то новому, не менее страшному, но бесконечно приятному. Короткие поцелуи - и его руки, дрожащие и неуклюжие, всё же обвили её талию, притянув ближе, словно он боялся, что она растворится в воздухе. А потом эти короткие поцелуи слились в один - долгий, осторожный и нежный одновременно. Годзё почувствовал привкус арбузной жвачки не только на её губах, но и на языке, и осознал, что совершенно не знает, как правильно целовать девушку. Как правильно целовать Марин Китагаву. Но, возможно, это сейчас и не имело значения. Он научится. Ведь теперь у него будет на это вся жизнь.

***

Позже он смутно вспоминал, как они поднялись с пола в коридоре и переместились в её комнату. Было ли это спустя минуту, десять, час или целую вечность - Годзё не мог сказать. Всё в его сознании расплывалось, время перестало иметь значение. Он лишь чувствовал, как дрожь пробирает всё его тело, и отчаянно пытался справиться с тем, чтобы не потерять сознание, а ещё чтобы кровь не пошла носом от слишком бурных эмоций. Она держала его за руку, пока они шли, и её ладонь была такой уверенной, такой тёплой, что это немного отрезвляло. Марин что-то радостно тараторила, её голос переливался светлыми нотками, но он почти ничего не слышал за гулом крови в ушах и бешеным стуком сердца. Они опустились на диван, и почти сразу Марин устроилась у него на коленях, обвив руками его шею. Годзё уткнулся лицом в её волосы и медленно выдохнул, будто надеялся через этот вдох и выдох помогут вернуть себе контроль над телом. Сердце колотилось так, что казалось оно вот-вот вырвется наружу. Он прижал её крепче, сильнее, и снова утонул в её запахе - мягкой сладости ванили, с оттенком кокоса. Какой же она маленькой и хрупкой казалась в его руках… почти невесомой, словно кукла, только живой, настоящей, тёплой. Её искренность и доверие оглушали сильнее любого поцелуя. И он не мог отделаться от мысли: неужели он и правда потратил всю свою жизненную удачу на этот момент? На то, что ему позволено держать её так близко, целовать, чувствовать её дыхание рядом? Щёки горели, и всё происходящее до сих пор казалось неправдой, будто это иллюзия, которая вот-вот растворится. Но в отличие от того вечера в любовном отеле, когда он потерялся в собственном смущении, сейчас всё было иначе. Он был переполнен нежностью - тёплой, безграничной, укоренившейся глубоко в сердце. Теперь, когда она снова сидела на его коленях, он не чувствовал ничего, кроме этой нежности. Чувства, которое и было самой любовью. Годзё давно понял, что любит её, но не мог себе в этом признаться или просто не хотел, потому что это бы все усложнило. Иногда ему казалось, что эта любовь зародилась ещё тогда, в первый день старшей школе, когда он впервые увидел светловолосую девушку с сияющими малиновыми глазами и такой заразительной улыбкой, что казалось, что она могла озарить целый мир. Она быстро нашла друзей, её обожали учителя, к ней тянулись одноклассники. А он? Он лишь смотрел на неё издалека, затаив дыхание, и даже представить не мог, что однажды они будут говорить, смеяться, проводить время вместе. О том же, что она сможет полюбить его, он даже не позволял себе мечтать. - Китагава-сан? - едва слышно выдохнул он, зарывшись лицом в её волосы. - Да, Годзё-кун? - её руки всё так же крепко держали его за шею, будто и она не хотела отпускать. Он прикрыл глаза и с трудом выдавил из себя слова, но они прозвучали честнее всего, что он когда-либо говорил: — Я так счастлив… Так невероятно счастлив! Спасибо тебе.