4. после любовного отеля - марин

Черт! Черт! Черт! Черт! Как только Марин переступила порог дома, она оставила чемодан со всеми вещами в прихожей и, даже не раздеваясь, торопливо бросила к себе в комнату. Стоило лишь захлопнуть за собой дверь, как ноги сами принесли ее к кровати и она рухнула на покрывало, спрятав лицо в подушки. Лицо пылало, сердце колотилось так, будто готово было вырваться наружу, и ей одновременно хотелось и смеяться, и плакать, и исчезнуть. — И-ди-от-ка!!! — простонала она, уткнувшись глубже. — Ну какая же я идиотка-а-а-а! Марииин!! Нужно было оплатить номер на два часа! Нужно было хоть что-то сказать Годзё-куну! Надо было, надо было, надо было… Сотня этих «надо» и «нужно» носились в её голове, сталкивались и разбивались друг о друга, пока она судорожно ворочалась среди десятка подушек, мечтая просто испариться. Или хотя бы переписать сегодняшний день заново. Полный… отстой! Поджав колени и обняв их, Марин села на своей кровати. Пара горячих слёз всё же успели скатиться по её щекам, но она поспешно смахнула их тыльной стороной ладони. Это не была грусть и не разочарование, просто ей отчаянно хотелось, чтобы всё произошло по-другому. Почему во всех играх, в аниме и манге всё складывается так легко и естественно - герои просто двигаются навстречу друг другу, совершают красивые поступки и никогда не ведут себя так глупо? Там всё кажется простым и романтичным, а в реальности… реальность была куда более путаной и сложной. Вздохнув, она заставила себя подняться: сняла уличную одежду, приняла душ, смыла с лица макияж и, облачившись в любимую оверсайзную пижаму, снова вернулась в комнату. Волосы собрала в небрежный пучок, снова забралась с ногами на кровать и прижала к себе длинную подушку с изображением Шизуки так крепко, словно та могла вернуть ей чувство уверенности. Плакать больше не хотелось, но липкий осадок никуда не исчезал. Она ведь столько раз хотела сказать хоть что-то в ту самую неловкую тишину, что повисла между ними, когда они вышли из любовного отеля; хотела, когда они медленно шли к станции; хотела, когда сидели рядом в вагоне поезда и всё время молчали; хотела, когда махнула ему рукой на прощание, выдавив из себя лишь невнятное «ещё увидимся»… И ни разу не решилась. Ни одного слова! Теперь же под сердцем противно шевелился страх: что он мог испугаться этой внезапной близости, что отдалится от неё, что больше не захочет видеть её рядом. Боже, да они ведь почти поцеловались! В любовном отеле! Она буквально сидела на нем, чувствовала его дыхание, его руки на своей талии… а потом слишком ясно ощутила его смущение и — о, ужас! — кое-что ещё… Лицо снова вспыхнуло, краска залила уши и шею. Да, в жизни всё было совсем не так, как в манге или играх. Совсем не так! Громкое урчание в животе вырвало её из тягостных мыслей. Даже после такого потрясения аппетит никуда не делся, но именно это и стало ещё одной неприятной мыслью - ведь они собирались поесть вместе после фотосессии, и она совершенно об этом забыла. А если Годзё-кун тоже помнил и только сделал вид, что забыл?.. Нет, он бы никогда не поступил так с ней. Никогда. Но сомнение уже поселилось внутри и кололо, как маленькая иголка, от чего снова захотелось плакать. Она медленно поднялась, всё ещё крепко прижимая к себе подушку, и шаркая босыми ногами направилась на кухню. В шкафчике нашлась лишь последняя пачка лапши быстрого приготовления. Привычными движениями включить чайник, дождаться, когда вода зашумит и достигнет кипения, вскрыть пакет, высыпать содержимое в глубокую тарелку, залить и ждать - не хотелось ни добавлять яйцо, ни возиться с соусом. Всё казалось утомительным. Хотелось, чтобы еда сама появилась перед глазами. Интересно, что готовят на ужин у Годзё? Было бы здорово сейчас есть с ним рыбу с рисом, а ещё мисо-суп… и потом, как всегда, получить от него что-то в контейнере, чтобы перекусить перед сном. Но сегодня её ждала только лапша. Очередное разочарование дня! Вернувшись в комнату, Марин с трудом удерживала равновесие: в одной руке тарелка и палочки, в другой - обнимательная подушка с Шизукой. В дверном проёме она едва не всё это уронила на себя, но в итоге добралась до дивана, села, поджала ноги под себя и включила какой-то фильм, который начала ещё вчера и уже успела забыть название. Сюжет не удерживал внимания, но экран мелькал дальше, звуки доносились, вроде бы что-то происходило на экране... Но все проходило мимо светловолосой девушки. Даже у лапши не было никакого вкуса. Отстой, отстой, отстой! Марин редко ощущала одиночество. Действительно очень редко. Жить одной, ходить в магазин одной, ужинать одной - всё это никогда не было для неё проблемой. Всегда можно было позвонить Нове, махнуть в город, собрать ещё пару одноклассников и завалиться в караоке или манга-кафе. Всегда можно было написать отцу, если он вдруг не был занят на очередном совещании на другом конце света. Можно было взять подработку, согласиться на новые проекты. Но чаще всего ей было хорошо наедине со своими историями - любимыми аниме, играми, мангой, где всегда можно снова и снова проживать полюбившиеся моменты или открывать новые. Теперь же часть её повседневности заняло ещё кое-что… вернее, кое-кто. Обсуждать всё это с Годзё-куном стало для неё чем-то естественным, чем-то своим, без чего день казался каким-то пустым. И казалось, что так было всегда. Отложив палочки и пустую тарелку в сторону, Марин бросила взгляд на телефон, который безмятежно лежал рядом на диване. Стоило ей лишь подумать о нём, как экран вдруг вспыхнул, показывая новое входящее сообщение. Сердце дрогнуло и пропустило пару ударов. Она схватила телефон так поспешно, что едва не выронила, пальцы дрожали и с первого раза не смогли разблокировать экран, но короткий миг ожидания обернулся разочарованием: сообщение оказалось от Новы - про летнюю домашку. - Отстой… — выдохнула Марин. - еще и каникулы подходят к концу! Она не только не начала делать летнюю домашнюю работу, но она даже не начала еще об этом думать, а сейчас эти мысли и вовсе были невыносимыми. — Да блиииииин! — простонала она, запрокидывая голову назад так резко, что затылком со всей силы ударилась о стену. — Ааааа! Как больно!.. Телефон, словно решив добить хозяйку, выскользнул из её рук, снова сделал кульбит и исчез в щели между спинкой и сидением дивана. В очередной раз за сегодня! Если ее телефон переживет этот день, то это будет уже достижением! И в ту же секунду раздался входящий звонок. Телефон задрожал где-то в недрах дивана, продолжая настойчиво вибрировать и разрывая тишину комнаты пронзительным звуком. Марин судорожно попыталась его достать, неловко просунула руку между спинкой и сидением, и едва не опрокинула ногой тарелку из-под лапши, стоящую на столе. В конце концов пальцы нащупали холодный корпус, и она вытащила его на свет. Годзё-кун! Он звонит ей! — Алло?! Годзё-кун?.. — голос прозвучал слишком громко и резко, и она поспешно прикрыла рот ладонью. — Алло! Ты меня слышишь? Годзё-кун?.. В трубке было только что-то похожее на тяжёлое дыхание и какой-то глухой шум, будто микрофон закрывала ткань. — Алло! Что происходит?! — она села ровнее, сжимая подушку и пытаясь расслышать хоть слово. — Эй! Ты в порядке?! — голос сорвался, и она вдруг поняла, что на секунду по-настоящему испугалась. Сердце колотилось так, будто она сама бежала куда-то, пока прислушивалась к этой странной тишине с редкими шорохами. Ей даже показалось, что она слышит какой-то другой голос. Женский? Или это просто помехи? Марин вслушивалась в трубку, но там было только какое-то дыхание и странные шорохи. Секунда за секундой - и всё оставалось лишь молчанием. Сердце защемило, тревога взяла верх. И вдруг послышался сдавленный, неловкий звук: «О-о-ой…». В груди Марин что-то дернулось, сердце пропустило удар. — Годзё-кун?! Ты чего молчишь, ты тут? — голос её стал громче, в нём звучала паника. — Всё нормально?.. Ты дышишь вообще?.. Ты… не упал в обморок?! - Я… э… я… эээ… - он захлебнулся воздухом. — ТЫ ПОЗВОНИЛ МНЕ И МОЛЧИШЬ?! — она почти кричала. — Я думала, что ты умер или тебя похитили инопланетяне! Ты же почти никогда не звонишь! Наконец Годзё начал что-то говорить, сбиваясь и запинаясь, и в его голосе чувствовалась неловкость и растерянность. Он позвонил случайно - по крайней мере, так и он сказал, сбиваясь на каждом слоге. Марин замерла в тишине своей комнаты, волнение смешалось с лёгкой улыбкой - странное чувство облегчения и тревоги одновременно. Она тихо спросила: — Ты в порядке? Когда мы ехали домой, ты ни слова не сказал… Голос Годзё вдруг стал слишком бодрым, почти нарочито: «Я… да! Всё хорошо!» Рядом с ним где-то грохнул багажник машины, и Марин представила его стоящим посреди улицы, смущённого и растерянного. — Китагава-сан, можно я перезвоню через минуту? Я… э… я на улице. — Да, только обязательно позвони! — её голос тоже звучал слишком бодро, но в нём дрожала лёгкая тревога. Мгновение тишины повисло между ними, странное и неловкое, а потом раздались последние слова. — Тогда… до скорого, Китагава-сан! — До скорого, Годзё-кун. Марин почти сразу подняла трубку, будто ждала звонка всё это время. Сердце колотилось, пальцы слегка дрожали. — Годзё-кун… — прошептала она, прижимая телефон в груди, пытаясь звучать спокойно, хотя внутри что-то ёрзало от волнения. Через пару мгновений телефон снова зазвонил и Марин слишком быстро нажала на кнопку "ответить". По-другому она не могла. Он начал говорить поспешно, слова заплетались, дыхание сбивалось, и Марин ловила каждый нюанс его голоса. — …прости меня за то, что сегодня позволил себе лишнего… Она неожиданно для себя самой растерялась. Что значит «лишнего»? Её брови слегка сдвинулись, и она машинально сжала трубку сильнее. — Годзё-кун! — перебила его, стараясь улыбнуться даже через телефон. — Всё в порядке! Не переживай! Мы же были в любовном отеле, там может случиться и не такое… Слова сами вылетели, а внутри Марин чуть теплее стало, почти смешно и неловко одновременно. Она почувствовала, как щёки слегка заливает тепло. Да, точно, Марин, если ты от потенциального поцелуя так краснеешь и страдаешь, что ты будешь делать, если дело зайдет дальше? Китагава тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Годзё-кун продолжал говорить, и Марин слушала, пытаясь вслушаться в каждое слово. С каждой новой фразой сердце то подскакивало, то медленно успокаивалось. Ей хотелось одновременно смеяться и утешать его, а пальцы сами рисовали на экране телефона что-то вроде бесформенного узора, пока она пыталась сосредоточиться. - Хорошо, Китагава-сан. Спасибо тебе! Она улыбнулась и чуть прикусила губу. «Спасибо тебе…» - подумала она. Как будто это он благодарит её за что-то важное. И снова внутри закралась лёгкая тревога: что он на самом деле имеет в виду? - Это тебе спасибо, Годзё-кун! - продолжила Марин, ощущая, как голос стал мягче и теплее. - Я только что ещё раз посмотрела фотографии, и они просто потрясающие! Она пыталась говорить бодро, но в груди сидело странное трепетное чувство. Сердце дрожало, когда слушала его паузы, его слишком аккуратные слова, ощущение неловкости в голосе. Когда разговор подошёл к концу, Марин на мгновение осталась с телефоном в руках. Экран погас, а сердце всё ещё бешено стучало, словно пыталось нагнать каждое слово, услышанное по ту сторону линии. Внутри смешались облегчение, радость и лёгкая тревога - будто она шагнула на зыбкую границу между привычным одиночеством и чем-то новым, непредсказуемым, будоражащим, но безусловно приятным. Разблокировав телефон, она, поддавшись секундному порыву, набрала сообщение: «Буду с нетерпением ждать завтрашней встречи! മ◡മ» И, не раздумывая, нажала «отправить». Она даже не задумывалась, что ни о чём конкретном не договаривались - почему-то ей стало поразительно ясно, что завтра им нужно увидеться. В груди зажглось странное тепло, лёгкое и дрожащие, такое, которого она давно не чувствовала. Последние дни летних каникул не должны быть наполнены переживаниями! Марин откинулась на диван, обняв подушку. Одиночество, к которому она привыкла, вдруг ощущалось не просто привычкой, а пустотой, которую можно заполнять вниманием, теплом, маленькими знаками заботы. Она снова посмотрела на телефон, ощущая лёгкое волнение и предвкушение. Завтра - всего один день, но в нём скрыт шанс на что-то новое, что-то, чего давно или даже никогда не было в её привычном, пусть даже и немного хаотичном, мире. И даже если завтра принесёт тревогу или неловкость, уже сама мысль о встрече делала её вечер немного ярче. Марин закрыла глаза, позволяя себе погрузиться в ощущение тепла, которое появилось между строк переписки. Одиночество, которое она отрицала и к которому привыкла, никуда не исчезло, но завтра оно будет другим - менее тяжёлым, более мягким, как будто на него можно смотреть через прозрачное стекло, а потом и вовсе забыть. И даже если сегодня все пошло не по плану, то завтра будет новый день, чтобы это исправить! Марин Китагава никогда не проигрывает! Ведь так?