Глава 5

Утро пахло весной. Тёплый ветер касался кожи, как будто хотел сказать: «Всё будет хорошо». Я шла на работу чуть быстрее обычного, стараясь не думать о том, что сегодня моя первая настоящая операция. Не как ассистент — как врач, пусть и под присмотром старших. Сеул в это время года всегда был особенным — вишнёвые деревья, лепестки, кружащиеся в воздухе, как белые мотыльки. Люди фотографировались, смеялись. А я… Я просто шла. Больница встретила привычной суетой — белые коридоры, запах антисептика, шелест халатов. Я переоделась, надела маску, перчатки. Сердце стучало как сумасшедшее. Пациент — мужчина под семьдесят. Инфаркт, осложнения, срочное вмешательство. Я стояла рядом с хирургом, руки были как у куклы — всё делала, но не чувствовала. Всё шло по плану. До тех пор, пока не стало… плохо. Падение давления. Кровотечение. Монитор начал визжать. Хирург дал короткий приказ: «Адреналин. Быстро!» Я не успела — другой ассистент уже подал. Всё закружилось. Остановка сердца. Мы боролись. Десять минут. Пятнадцать. Бесполезно. Он умер. Мужчина, у которого в кармане нашли фотографию жены и внуков, которых он должен был навестить на следующей неделе. Всё, что я могла — стоять, смотреть и чувствовать, как внутри что-то ломается. После операции я не пошла в ординаторскую. Я поднялась на крышу. Там было тихо. Вид на город. Сакура. Весна. Всё жило. А внутри — пусто. Я села на бетон, прислонилась к стене. Слёзы не шли. Только давление в груди, как будто воздух стал плотным. — Ты сбежала, — сказала знакомый голос. Это была Суа — моя подруга. Она всегда чувствовала, когда мне плохо. В руках у неё был стакан с горячим чаем. — Он умер, — сказала я. Она молча села рядом. — Первый раз? Я кивнула. И наконец прошептала: — Я была бесполезна. Я не смогла… — Нет, — сказала она спокойно. — Ты сделала всё, что могла. Это не всегда достаточно, Хаён. Ты врач, но не бог. Иногда смерть будет побеждать. Но если ты перестанешь чувствовать — ты перестанешь быть человеком. Я ничего не ответила. Ветер тронул мой халат. Где-то внизу дети бегали под деревьями сакуры. Жизнь шла. — Ты хороший врач, — сказала она. — Потому что тебе больно. Это значит, ты всё ещё настоящая. Вечером я шла домой пешком. Аллея вдоль улицы была усыпана лепестками — словно снег. Я смотрела под ноги, слушала шум города и думала: «А если это был мой отец? Моя мать? Я бы хотела, чтобы врач чувствовал боль. Даже если он проиграл». Слезы всё-таки пришли. Без истерики. Просто текли, пока я шла. Я остановилась у светофора и посмотрела вверх. Я хочу стать сильной. Но не черствой. Я хочу спасать. Я хочу, чтобы хоть кто-то в этом мире однажды открыл глаза — и остался жив, просто потому, что я была рядом.