Первая встреча

Дейдара Тсукури

На улицах неприметной деревушки, которая даже не отмечена на картах, редко случалось что-то странное. Местные встречались на ней с приветливыми улыбками каждый день, громко торговались на площади или нелестно обсуждали последние сплетни. Но сегодня что-то было не так. Люди тихо перешептывались, с опаской поглядывая на странную пару в черных плащах, что вышагивала по пыльной дороге. Невысокий парнишка с пепельно красными волосами шел неспешно, часто закатывая сонные глаза от громких и явно глупых, по его мнению, слов своего спутника. Рядом с ним резво, почти дергано перебирала ногами блондинка с высоким хвостом, и только громкий, слишком низкий для женского голос выдавал в нем парня. Они шли по центру улицы, как будто не замечая косых взглядов на себе и замершую от их присутствия жизнь деревни. — Я тебе, кукольная башка, еще раз объясняю, — громко причитал странный парень с хвостом, — в одной искре взрыва искусства больше, чем во всех твоих бездушных болванках вместе взятых, хм! Парень активно жестикулировал, будто это добавляло его словам больше аргументации в их непосредственном споре. Он то забегал вперед своего спутника, чтобы раскинуть руками, показывая что-то большое и облачное, то задерживался за ним, крича вдогонку, подбегая, хлопал того по плечу. — Дейдара, твои взрывы не более чем песчинка в рамках времени, — уверенно парировал парень с ленивым взглядом. — Временная оболочка тлеет слишком быстро, а мои творения будут жить как совершенные создания вечно. — Да в них нет блеска, нет искры! Искусство — это мгновение, момент, нечто неосязаемое, что можно только пережить. Его ценность в единстве, уникальности и мимолетности! Тихий звон металлических палочек, что висели над дверью торговой лавки, раздался по молчаливой улице громче обычного. Девушка, выходя из магазинчика с полным бумажным пакетом, задержалась, чтобы попрощаться через плечо со знакомым продавцом, и беспечно, как обычно в тихой деревушке и бывало, зашагала по улочке. Странная тишина вокруг, прерываемая редкими шепотками и чьим-то громким незнакомым голосом, начала давить не сразу. Т/И вырвал из мыслей громкий вскрик. — Да ты никогда не признаешься, что не прав, Сасори-данна! А я тебе докажу! Вот у девушки и спросим, она уж точно тебе скажет, что искусство — это взрыв, хм! «Странные они какие-то, эти приезжие,» — мелькнула мысль в голове Т/И, — «лучше не встревать лишний раз». Она чуть ускорила шаг в сторону своего дома и, погруженная в свои мысли, сильно опешила, когда около нее чересчур близко оказался кричавший еще недавно светловолосый парень, слегка нависая над ней. Он схватил ее чуть выше локтя, и резко повернул к себе. Выражение его голубых глаз выдавало сильную заинтересованность, но было понятно, что хочет он чего-то определенно конкретного. — Вот ты, как ты думаешь, хм? — А? — Т/И все еще смотрела в глаза парнишке. — Как ты думаешь, искусство — это яркий взрыв, — он протянул последнее слово, как будто пытаясь охватить зону поражение от очередного подрыва голосом, — или безжизненная вечность? — вторую половину вопроса он промямлил, как будто во рту была кислая конфета. — Нашел у кого спрашивать, — тяжелый вздох тоже рядом, Сасори подошел незаметно. — Извините моего товарища за бестактность. — Кто тут еще из нас бестактный, хм? Казалось, этим двоим не нужна и вовсе была третья сторона, как будто они ругались просто ради спора, любое слово подливало масла в огонь, который никак не перерастал в пожар. Руку неприятно тянуло, крепкая мужская хватка не отпускала локоть девушки, но парня это совершенно не смущало и он все еще пытался жестикулировать своему вечному оппоненту, дергая незнакомку. — Да вот честный человек рассудит пусть, так что, милая, кто из нас прав? — Дейдара перевел взгляд на девушку и отпустил ее руку. — Это как посмотреть… — неуверенно протянула девушка, отклоняя голову. Какая-то странная ситуация сложилась вокруг нее, хотелось провалиться сквозь землю и оказаться дома, а абсурдность вопроса только уменьшала уверенность Т/И в том, что все происходящее реально. — А ты как видишь, так и смотри, хм, — невозмутимо продолжал державший ранее девушку парень, как будто ее ответ совершенно не имел отношения к заданному вопросу. — А по искусству-то что? Взрыв, — подъем голоса, — или вечность? — спадающее, медлительно спросил он. Мимолетная пауза, Т/И задумалась. — Вечность? — негромко ответила она. Сасори тихо засмеялся, прикрыв улыбку рукой. Он дружески похлопал своего спутника по плечу, пока лицо последнего заливала краска. Такой ответ застал, казалось, его врасплох, он недоумевающе уставился на девушку — он же так открыто намекал ей на «правильный» ответ. — Похоже, Дей, ты жидко обосрался.

***

Какаши Хатаке

Первые прохладные дождинки упали на сухую пожелтевшую траву. Этим летом было совсем жарко, и моросящий дождь сейчас казался спасительно освежающим. Пока капли не начали падать чаще. Слишком холодные. Шумные порывы ветра гнали темные тучи по небу, заставляли сжиматься от каждого своего касания. Серая пелена застилала глаза Т/И, но она продолжала идти, подгоняемая ветром и начинающимся ливнем. Девушка закрывала опущенную голову одной рукой, надеясь спрятать лицо от колких брызг, а второй придерживала небольшую мягкую сумку на плече. Дождь застал Т/И по дороге с дружеской встречи, когда чуть разморенный жарой мозг подкинул ей идею пройтись обходным путем до дома. Сейчас же из былой ленивости рассуждений девушку вырвали сырость и быстро образовавшаяся под ногами размокшая грязь. «Дернул же черт тут идти,» — бурчала девушка себе под нос. Т/И быстро перебирала ногами, чувствуя, как промокшая ткань одежды неприятно липла к телу. Хотелось остановиться и отдышаться, чтобы согреть хотя бы озябшие руки и убрать мокрые волосы с лица. Среди паутины падающих капель ярко горели огни витрин торговых лавок и фонари на высоких столбах. Обычно улицы Конохи были оживленными: громкие голоса прохожих и топот детской беготни наполняли светлые улочки днем. Сейчас же в округе не было никого, только по жестяным крышам громко барабанил ливень. Холод дождя прогнал всех с улицы, загнал в свои дома, а потерявшихся путников — по открытым еще забегаловкам. Девушка спряталась под навесом как раз такого места: за дверью слышались веселый смех людей и манящий аромат рамена. Т/И смахнула капли с лица. Ей бы следовало зайти, перекусить теплого супа и отогреться, но, уставшая, она продолжала смотреть, как мягкий свет из окон переливается в мутноватых лужах. Навес не мог полностью спасти девушку от сильного дождя, лишь прикрывая ее от основного потока косых нитей воды. Т/И поежилась от нового порыва ветра. Девушка задумалась о пушистом пледе, который ждёт её дома, и о кружке ароматного чая. Из мыслей о ближайшем теплом будущем ее отвлек холод. Точнее, его отсутствие так близко, как будто что-то закрывало ее сверху от дождя. Девушка подняла голову и встретилась с ровным и спокойным взглядом, будто этот человек стоял здесь всегда. Один-единственный не скрытый за черной тканевой маской глаз смотрел на неё без напряжения, с ленивой спокойностью, будто мужчина просто проходил мимо, а дождь стал поводом задержаться. Он будто был частью этого дождя, как старая черепица на крышах или мокрые листья у обочины. Между ними повисла тишина, прерываемая только ритмичным постукиванием дождя. Но в ней не чувствовалось неловкости. Мужчина не произнес ни звука, просто стоял рядом, чуть наклонив зонт, как будто делал так не впервые. Девушка вдруг почувствовала тепло, не физическое, а то, что рождается от неожиданной доброты, в которой нет ни вопроса, ни цели. Мужчина сделал небольшой шаг в сторону и слегка потянул за собой зонт. Легкий наклон головы, едва заметный, словно проверяя, шагнет ли девушка за ним. В его взгляде не было настойчивости, только молчаливое «можешь пойти со мной». И она пошла. Т/И не хотела разрушать парящее вокруг таинство, разве что проскользнула в голове мысль, что незнакомец показался таким… уместным? Они шли рядом, но не касаясь друг друга, соблюдая дистанцию чуть ближе уважительной. Улицы все еще были пусты, их заполнял только свежий запах летнего дождя и равномерный шелест падающих капель. Мужчина не оглядывался, не пытался завязать разговор. Он просто шел, подстраиваясь под темп случайной спутницы. А девушка украдкой старалась рассмотреть незнакомца. Его серебристые волосы, казалось, впитали в себя весь тусклый свет этого дождливого вечера, а маска скрывала половину лица. Они свернули за угол, и впереди показался ее дом. Т/И замедлила шаг, не решаясь сразу прервать это странное совместное молчание, но мужчина остановился первым. — Спасибо вам, — опомнившись, наконец проговорила девушка. Звук собственного голоса показался ей слишком тихим. Незнакомец только легко кивнул, как будто его благодарили за сущую мелочь, которая и вовсе не заслуживает внимания. Он чуть задержался, продолжая укрывать девушку зонтом, пока наконец не брякнул железный механизм замка. — Хорошего вечера, — девушка обернулась попрощаться с мужчиной, но никого рядом уже не было. Как будто этот странный незнакомец был лишь наваждением, плодом разыгравшейся фантазии, но пара слякотных следов перед ее домом говорили обратное. Дверь захлопнулась. Т/И сбросила с плеча мокрую сумку прямо на пол и облокотилась на косяк, прикрыла глаза, сбрасывая босоножки. Мысли возвращали ее к такой короткой дороге и тому мужчине. Стойкое чувство, что они ещё встретятся, не покидало девушку.

***

Хидан

Теплый ветерок с трудом петлял между тяжелыми стволами вековых деревьев, перебивая шепот росистой травы. Свежесть летнего утра в лесу не могла сравниться ни с чем, и Т/И всегда старалась приходить сюда как можно раньше, чтобы застать легкий туман, расстилавшийся по горизонту. В такое время впору собирать ягоды да грибы, но девушка не могла лишить себя возможности прогуляться по знакомым тропам с пока легкой корзинкой, вдыхать легкость лиственного леса и мечтательно рассматривать первые проблески солнечных лучей, что терялись в разросшихся кустах. Было приятно выбираться из шума повседневной жизни, даже если по итогам прогулки корзинка оставалась полупустой. Сейчас Т/И шла неспеша, перешагивая поваленные недавней грозой тонкие стволы молодых деревьев, и приподнимая низкие ветки. Изредка её взгляд задерживался на чем-то, отдаленно похожем на шляпку гриба. Первые пожелтевшие листки уже упали в траву, путая молодую девушку, но это совсем ее не задевало. Т/И присела около небольшого черничника, поставила корзину на землю и начала аккуратно срывать спелые ягодки, не брезгуя закинуть парочку в рот. Кислинка сменила первую сладость, и девушка слегка поморщилась. Она продолжала выбирать ягоды, негромко напевая мотив какой-то засевшей в голове мелодии, слов которой не припоминала. От расслабляющей монотонной работы девушку отвлек крик, эхом разлетевшийся между деревьями. Пронзительный, как будто животный, он заставил мурашки пробежаться по коже, а сердце забиться чаще. Был ли это загнанный хищником зверь или человек, попавший беду, — мысли пугали. Тут же лес стал казаться темнее, туман стал гуще, и суховатые корни выпирали выше — или это было только нагнанным ужасом плодом фантазии? Девушка неспешно поднялась и попыталась нащупать хаотичными движениями руки ножик, который брала для грибов. «Наверное, стоит уходить,» — врезалось в сознание, пульсируя в висках. Но какая-то другая мысль, которую она никак не могла отпустить, не давала ей покоя, сжимая сердце, — «Вдруг кому-то нужна моя помощь?» Еще один крик. Уже не такой протяжный, но в нем слышалось последнее издыхание и — из-за чего волосы стали дыбом — человеческая речь. Тусклый отблеск мольбы доносился до Т/И, заставляя грудь вздыматься чаще. Девушка тряхнула головой, сбрасывая последние сомнения, и зашагала в сторону звука — она не смогла бы себе простить, если сейчас струсила перед человеком в беде. «Может, кто-то попал в охотничий капкан или просто потерялся, » — успокаивала себя, надеясь, что опасность не затронет её саму. Девушка почти сорвалась на бег, боясь потерять путеводную нить чужого голоса. Дыхание сбивалось, ноги цеплялись за мелкие веточки, разрывая ткань свободных штанов, но Т/И как будто этого не замечала. Она остановилась только тогда, когда среди коры деревьев мелькнуло что-то неестественно красное. Таким лес не бывал ни в заливные зори, ни в самые ягодные времена. Алело что-то другое, яркое пятно выступало на залитой утренним солнцем поляне открытой раной старого леса. Девушка, ведомая тревогой, тихо отвела от лица ветку, придерживая ее рукой. То, что она увидела, вонзилось в сознание острой болью, будто заноза, загнанная под ноготь. Мужчина стоял посреди поляны, окруженный мелким туманом, в черном плаще с красными облаками — Т/И узнала его. Об этом человеке, чье имя боялись произнести слишком громко, шептались в деревне последние дни. Бледная кожа, светлые волосы, зачесанные назад, металлический медальон на голой груди. Весь его вид выдавал в нем нечто дикое, нечеловеческое. В руке мужчина с привычной легкостью держал посверкивающую трехсерпную косу, с которой размеренно стекали капли крови. На земле подле него лежала совсем юная девушка, раскинув руки в стороны, но было в ней нечто зловеще спокойное. Неподвижная, ее грудь не поднималась, а закатившиеся глаза застилало пеленой, будто она слепа. Трава рядом с ней была покрыта темной, почти черной жидкостью, а воздух затянуло тяжелым металлическим запахом. Девушка лежала в центре непонятного символа, что занимал почти всю поляну. Он был написан ее кровью с пугающим педантизмом и аккуратностью: круг с пересекающимися прямыми, странные знаки, от которых веяло чем-то древним и устрашающим. Человек возвышался над трупом с гримасой, полной воодушевления и… экстаза? Мужчина и сам был похож на труп: бледный, кровь сочилась из глубокой раны на шее, скрываясь в черном плаще. Он склонился над телом и что-то ему кричал, потом отходил в сторону и в маниакальном, но больше молитвенном тоне обращался к кому-то невидимому, известному ему одному: — Я приношу тело этой сучки тебе, Великий Джашин! Громкий низкий смех, граничащий с безумным криком, разлетелся по округе, отбиваясь глухими ударами в ушах Т/И. Она отпрянула от дерева, на которое опиралась. Сердце колотилось о ребра, будто хотело разорвать грудную клетку изнутри, воздух застрял в горле комом панического ужаса. Девушка видела то, чего не должна — фанатика, маниакального безумца, упивающегося своей верой. Т/И почувствовала, как земля уходит из-под ног, когда она попыталась сделать шаг в сторону. Осторожно, медленно, стараясь не задеть сухую ветку, не потревожить лиственный куст. Оставаться здесь было сродни самоубийству, если ее увидят, поймают… Густой лес сомкнулся за ней темными густыми тенями, когда Т/И перестала оглядываться, а осторожная поступь сменилась тяжелым бегом. Девушка бежала, не замечая хлестающих лицо веток, и цепляющихся за штаны колючек репейника. Сейчас утренний туман не радовал, он будто путал беглянку, заставляя петлять кругами. Девушка свернула на знакомую тропинку и… — Бу! Сердце пропустило удар, когда перед Т/И будто из-под земли вырос он. Тот самый мужчина, с кривой ухмылкой на лице и безумным огнем в малиновых глазах. От неожиданности и резкого торможения голова закружилась, глаза закололи первые слезы. Она молча ловила воздух ртом, боязливо протягивая руки вперед, надеясь, что это поможет ей соблюдать безопасную дистанцию от незнакомца. Мужчина громко, как тогда на поляне, рассмеялся, будто со своей шутки или от вида испугавшейся девушки. — Маленькая глупая овечка, думала, я не заметил тебя? — он упивался сложившейся ситуацией. — Пожалуйста, — голос дрожал. — Ну, раз меня просит такая красотка, — мужчина протянул почти лениво, но его мутноватый взгляд не отрывался от Т/И, скользя по ее лицу, — дам тебе фору. Коса звякнула, ударившись о плечо своего хозяина, когда тот сделал шаг в сторону, открывая тропу. — Ну же, беги! И она побежала. Ноги путались от усталости, глаза застилало пеленой слез, а воздух разрывал легкие. Еще чуть-чуть, до дороги до деревни осталось совсем немного, а там она сможет попросить помощи. Хидан смотрел вслед убегающей девушки недолго, пока она не стала казаться меньше зернышка риса. Усмехнулся и приложил руку к шее, разминая ее перед охотой, когда почувствовал на своей макушке оплеуху. Несильную, но он уже знал, от кого ее получил. — Ты мне со своими ритуалами весь график портишь, — человек в таком же плаще говорил негромко, но голос его звучал раздраженно. — Хватит дуростью маяться, время — деньги, олух, нас еще задание ждет. — Какузу, вечно ты весь кайф обламываешь, — недовольно протянул Хидан, как будто речь шла о некой безделушке.

***

Итачи Учиха

Девочка уверенно спрыгнула с последней ступеньки крыльца, когда ее ласково обняло летнее солнце. Чуть прищурившись, она задорно зашагала по знакомым улочкам родной деревни, размахивая маленькой сумкой. В сезон цветения акации воздух наполнялся невесомой сладостью, легко теряемой на более шумных улицах. Девочка проходила прямо под цветущими ветвями, иногда перепрыгивая по узорчатой паутине теней. В такую жару улица была все еще оживленной и шумной: из-за прилавка полноватый мужчина с добрым взглядом шутливо рекламировал свой ресторанчик, знакомые детишки пробегали мимо, помахав Т/И рукой, залились звонким смехом, а ближе к краю улицы неспешно прогуливалась престарелая пара, о чем-то негромко переговариваясь. Лето всегда вдыхает жизнь в уставших от суеты людей. Девчушка важно вышагивала по улице, ощущая себя частью чего-то цельного, пока не свернула в небольшой переулок. После залитой солнцем дороги это место казалось темным и узким, но девочка не боялась — через стекла окон лучики солнца пробивались и сюда. Она прошла дальше, минуя высокие деревянные коробки, неаккуратно поставленные друг на друга, и увидела маленького котенка. Худенький рыжий комок лежал на одной из коробок, лениво растянувшись и чуть посапывая. Т/И, боясь спугнуть малыша, замедлила шаг, расстегивая молнию сумки. Котенок проснулся, будто и не спал вовсе, только прищур зеленых глаз и широкий зевок выдал в нем дремоту. Он поднялся на лапки, выгнул спину, разминаясь после сна, и спрыгнул к знакомой ему фигуре. — Опять голодный? — девочка сжимала маленький пакетик корма, заботливо уложенный в сумке ради этого рыжика. Котик только осторожно подошел ближе, принюхался и, узнав запах ежедневной кормилицы, ткнулся лбом в ее ножку. Т/И присела на корточки, улыбаясь ласке от котенка, открыла пакетик и немного резкими движениями высыпала кошачий корм на землю перед хвостатым. Котик с интересом обнюхал угощение, сделал несколько укусов и лениво облизнулся. Он явно был не таким голодным, как обычно, когда девочка приходила его подкармливать. — Ты уже ел? — удивленно продолжала разговор с котом Т/И. — Он хорошо ест утром, — прозвучал где-то рядом негромкий вежливый голос. Т/И недоуменно подняла голову, ища глазами неожиданного гостя. Ближе к ней с другой стороны переулка подошел мальчик: он был чуть старше Т/И, черные прямые волосы свисали на лоб, серьезное выражение лица смягчилось легкой улыбкой при виде рыжего котенка. Не узнать его было сложно: в академии его редко встретишь, но мельком услышанные разговоры о гении из клана Учих создали вокруг Итачи определенный образ. Спокойный, рассудительный, всегда вежливый и наблюдательный. Между ними повисла неловкая тишина. — Ты тоже его кормишь? — девочка отвернулась, снова рассматривая котенка. Итачи кивнул, подошел чуть ближе и внимательно посмотрел на Т/И, будто ожидая разрешения присесть рядом с ней. Она сначала даже не заметила, и только подняла недоумевающий взгляд на мальчишку. Чуть отодвинулась, и Учиха присел на корточки сбоку от девчушки, стараясь не спугнуть котика. — Иногда прихожу, когда никого тут нет. Он меня, кажется, даже узнает, — он улыбнулся чуть шире, когда рыжий хвост прошелся по его коленкам, как будто подтверждая его слова. Т/И внимательно смотрела на котика и чуть рассмеялась: — Предатель пушистый, — без обиды прошептала она, — я тут каждый день, а ластится он к тебе, довольный. Мальчик чуть заметно вздрогнул, будто его чем-то укололи, и виновато посмотрел на девочку, неловким движением подтолкнул котика в ее сторону. Рыжий от такой наглости только недовольно сверкнул глазами да потянулся сладко, как будто это не его подтолкнули, а он сам захотел отойти от Итачи. — Он просто хитрый, — негромко сказал мальчишка, чуть склонив голову, наблюдая за котом. — Знает, с кем можно поластиться, чтобы получить сразу двойную порцию. — А я-то думала, он меня любит, — вздохнула Т/И, по-детски театрально, лукаво сверкнув глазами в сторону мальчика. — А он, оказывается, за еду готов продать свою преданность. — Любит, — неожиданная уверенность в голосе. Итачи посмотрел на девочку слишком серьезно, как будто мысль была едино верной. — Если бы не любил, не приходил бы каждый день. Т/И чуть опешила от этих слов, но быстро взяла себя в руки, отведя взгляд. Она уставилась на котёнка, который теперь с довольным видом вылизывал лапку. Казалось, разговоры о нем в таком близком присутствии совершенно не смущали пушистого, весь его вид, расслабленный и спокойный, немного усыплял. — Ты часто бываешь здесь? — наконец спросила Т/И. Голос звучал естественно, и в отдаленной суматохе шумных улиц ее было почти неслышно. — Когда не в академии или на тренировках. Иногда просто хочется тишины. — Здесь тихо… если не считать рыжика, — снова усмехнулась девочка, а потом чуть тише добавила: — И людей вроде нас с тобой. — Прости, — спокойно ответил Итачи, но на его лице мелькнула лёгкая улыбка. — Я могу уйти. — Не надо, — быстро ответила Т/И, не дожидаясь, пока он действительно поднимется. — Он вроде не против… и я тоже. На какое-то мгновение повисла тишина, не неловкая — скорее, спокойная. Котик тихонько мурлыкал, растянувшись между ними, а солнечные пятна медленно ползли по земле, играя в отблесках окон. — Завтра ты придёшь? — вдруг спросила девочка, словно между делом, откидывая с лица прядь волос и сжав лямку сумки чуть сильнее. Итачи посмотрел на неё, чуть прищурился от мелких бликов солнца, и кивнул. — Приду. А ты? — Я всегда прихожу. Тогда… увидимся? — Увидимся.

***

Обито Учиха

— Насколько сложная работа? — Очень простая. — Работа не бывает простой. Т/И сидела на мягком диване, держа двумя руками чашку с какао. Сейчас перед ней на своем любимом кресле сидела лучшая подруга, наклонившись к девушке с заговорческим выражения лица. Она просила Т/И подменить на мероприятии заболевшего ведущего, что так не вовремя сорвал сроки выступления. Вечно так было, подруга втягивала Т/И в странные авантюры, как сейчас: провести небольшое выступление для детей на очередном весеннем фестивале. — Подожди. Если я возьмусь за это, если смогу это сделать, мне нужны гарантии. Откуда мне знать, что ты не врешь? — Т/И спрашивала у подруги, не доверяя предложенной затее до конца. — Ты готова поверить мне на слово? — знакомая хитрица мелькнула в взгляде собеседницы. — Давай, провела и убежала, мероприятие на сорок минут. Какие могут быть проблемы с детьми? Т/И тяжело вздохнула, устало потирая переносицу. — Ладно, надеюсь все пройдет хорошо. Хорошо не было. Фестиваль само по себе время шумное, но сейчас около Т/И взывал вихрь маленьких детей. Каждый из них мог спокойно перекричать всю программу мероприятия, ожидая повышенного внимания к своей особе. Обещанные сорок минут казались вечностью, а представление и не спешило начинаться. — Нам еще пара минут, милая, — тянула знакомая фигура за кулисами, — снова что-то со светом случилось, займи детишек, пока настраиваем. — Но у меня же материала, — ведущая растерялась, она хотела поймать ускользающую тень подруги, чтобы получить хоть какую-нибудь помощь, — нет… Ей никто не ответил. В суматохе неорганизованных сборов какой-то техник чуть не снес девушку с лестницы на сцену, на которую она поднималась на дрожащих ногах. «Чем мне развлекать эту толпу?» — только и роилась мысль в голове, но ухватиться за какой-нибудь ответ никак не удавалось. Она подошла к центру сцены, тяжело вздохнула, поднимая микрофон. От волнения ее руки были ватными, а ее саму бил легкий мандраж. Девушка подняла глаза к зрительному залу, стараясь ухватиться за какую-нибудь опору, чтобы не сбиться с единственной пришедшей в голову идеи. — Привет, ребятки! Как у вас настроение? — Т/И широко улыбнулась, ожидая реакции зала. Десятки детских голосов, взбудораженных началом шоу, закричали. Девушка прошлась по сцене, театрально прикладывая руку к уху, как будто хотела услышать каждого. — Вы такие молодцы, что пришли сегодня, такие веселые и яркие! Кто-то из детишек помладше захлопал в ладоши от комплимента, кто-то вскочил с своего места от нетерпения. — Но прежде чем мы начнем, мне надо с вами узнать кое-что, — Т/И заговорщически понизила голос, но через микрофон он все равно был слышен всем. — Узнать, кто лучше всех здесь читает стихи! Без этого мы никак не можем начать, — она нарочито сильно покачала головой. Пара ребятишек повскакивали вперед, запрыгали на месте, пытаясь привлечь внимание ведущей к себе, чтобы выступить первыми. — Так-так, как у нас много желающих, — оглядела зал девушка. Взгляд задержался на странной паре мужчин, что смотрели выступление чуть поодаль. Тот, что пониже, недовольно закатил глаза и махнул рукой, а второй, который был в нелепой рыжей маске, радостно замахал около того руками, подпрыгивая на месте. Он ловко проскакивал между рядами детей, высоко подняв руку. — Вот ты, мальчик с первого ряда, поднимайся на сцену, — позвала какого-то мальчика в синем костюмчике. — И вот, девочка-красавица, поднимайся тоже! — Тоби, Тоби хочет читать стихи! — громким чересчур высоким для мужчины голосом звал он ведущую. Т/И немного опешила от неожиданного гостя, но время ей надо было тянуть любыми способами, так что третьим участником можно было взять и этого странного человека. Три участника неожиданного конкурса стали рядом с девушкой. «Довольно своеобразная компания, » — пронеслась мысль в голове Т/И, уж больно странно выглядел парень в черном плаще среди детей. — Ну что ж, давайте же послушаем наших маленьких, — девушка запнулась, — и больших артистов. Кажется, последняя фраза сильно обрадовала парня в маске. Т/И передала микрофон светловолосой девочке, и сделала шаг назад. Девчушка резво топнула ножкой по сцене и начала читать:             На столе лежит арбуз,             На арбузе муха,             Муха злится на арбуз,             Что не лезет в брюхо. Она читала как это всегда делают маленькие дети: слишком ритмично, покачивая головой на каждое слово, монотонно. Но зал порадовался, послышались аплодисменты. Т/И выдохнула — что ж, она действительно сможет выиграть пару минут для своей временной труппы. Девочка по-хозяйски передала микрофон мальчику постарше, в голубом костюме он выглядел даже немного комично. — Меня зовут Рили Томми Клещ, я спою вам свою первую песню, — мальчишка задорно, чуть картавым голосом прокричал в микрофон. Ведущая тихонько протянула девочке небольшую шоколадку, которую стянула с гримерки для сладкого приза всем участникам.             Ми аморе, ми аморе,             Эспрессо макиато, макиато, макиато             Порфоворе, порфоворе. Зал залился громким детским смехом, но мальчика это совсем не смущало — он сиял, радуясь своему дебюту. Т/И тихо рассмеялась, отвернув голову в сторону, чтобы зал не увидел этого. Высокий парень прыгал на сцене: то ли ему так понравилась песня маленького певца, то ли волновался перед своим номером, ведь такой оппонент выступил прямо перед ним! Парень в плаще был в таком нетерпении, что чуть ли не выхватил микрофон у предыдущего участника. Только сейчас девушка заметила, что в маске не было отверстия для рта или носа, но скрывавшийся за ней человек не обращал на это внимания. Она присела на корточки к мальчику, протянула ему шоколадку и провела до лестницы со сцены. Парень с микрофоном начал свое выступление. — Тоби сейчас вам почитает свои стихи! — чуть писклявый, но с хрипотцой голос раздался из старых динамиков:             Бяки-мяки, буки-буки,             Я в штанах держу лапшуки!             Саки-саки, шмяки-шмяки,             Прыгну в мусорные баки!             А посередь кастрюли Тоби —             Весь в горохе и сугробе!             Нигель-Нигель, пук-петарда,             В голове моей — кокарда!             Не сбивайте с панталыки,             Ща вам дам по кочерыге,             Гавкают мои носки,             Шелудивые щенки!             Саки-саки, баки-баки,             Все вы — бяки-мяки! У Т/И отвисла челюсть от удивления и стыда, что она пустила этого человека на сцену. Зал тоже сидел тише, чем раньше, только слышались одинокие аплодисменты стоявшего далеко блондинистого парня в таком же черном плаще. Тоби же активно кланялся на сцене, сгибаясь чуть ли не пополам и театрально расставляя руки в стороны. Тогда-то девушка и додумалась выхватить у него микрофон: — Спасибо большое, ам, Тоби, это было, — слова никак не лезли в голову, от услышанного было так плохо, что уже даже и весело, — замечательное выступление! Девушка заметила боковым зрением движение со стороны кулис — там ей показывал большой палец тот самый техник, что тогда ее чуть не сбил с ног. «Да, классно это еще слабо сказано, » — подумала девушка. Тоби резво мельтешил перед глазами, то заглядывая через плечо ведущей, то шагая вровень с ней, но спиной вперёд, пока она старалась спровадить странного чтеца со сцены. Представление начиналось. Свет, открывшиеся кулисы и раскрашенные актеры, стоящие рядом с картонными декорациями — все было готово. Представление прошло быстро после того, что случилось ранее, и Т/И с легкостью выдохнула, когда спускалась со сцены после финального поклона. С нее как будто свалился камень, волнение больше не сжимало грудь, и никаких стихов. «Да, стихи были определенно лишними, » — усмехнулась своим мыслям девушка. Она спустилась с последней ступени, когда рядом с ней возникла знакомая темная фигура. — Тоби не получил конфетку! Т/И вздрогнула от неожиданности — теперь веселый парнишка с тем странным выступлением стоял перед ней совсем близко, скрестив руки в обиженном жесте. Он не смотрел, казалось бы на нее, хотя сказать точно было сложно — странное строение маски скрывало все. — Ах, конфетка, — девушка устало потерла затекшую шею, — а она только для детишек, извини. Девушка хотела пройти мимо этого придурковатого типа, но железный, как сталь, низкий голос заставил ее застыть на месте, прямо перед мужчиной в маске, а по коже пробежались мурашки. — Что? Ты меня обделить решила? Что-то на подсознательном уровне кричало ей бежать отсюда подальше, такая резкая смена тона общения, казалось, выбила из легких воздух. — Нет, что вы, — Т/И неспешно повернула голову к собеседнику, постаралась улыбнуться. — Шоколадка ваша осталась в гримерке, сейчас ее принесу. Тоби проводил ее медленным наклоном головы, как будто даже через стенку гримерки мог видеть ее насквозь. «Жуть какая, » — девушка поежилась, приближаясь к нему снова — он уже сидел на ступеньке сцены и болтал ногами, насколько это было возможно. — Вот, пожалуйста, — она улыбнулась из последних оставшихся на вежливое взаимодействие сил и протянула плитку в яркой обертке парню. Он ее быстро выхватил и, как будто девушки перед ним и вовсе не существовало, проскользнул мимо нее, высоко подняв свой приз над головой и показывая своему длинноволосому спутнику. — Вот, Дейдара-семпай, я тоже манипулятор! Куколд, прямо как Сасори-данна! Т/И обернулась вслед странному типу — «вроде же кукловод…». Но его Дейдара-семпай только уверенно похлопал Тоби по плечу.