Часть 18

Ночь накрыла Астапор, и только красные огни факелов на стенах резали тьму. Тенегрив нес меня в тени, словно сам был частью ночного воздуха. Я спрыгнул с его спины в переулке и активировал его маскировку. В глазах горожан я был лишь очередной тенью, случайно дрогнувшей на каменной стене. Я ходил по узким улочкам, вдыхая тяжёлый запах соли, крови и пряных масел. В порту рабы сгибались под тяжестью ящиков, а господа в масках Гарпии прохаживались мимо, будто среди вещей, а не людей. Несколько раз я останавливался у трактиров, прислушиваясь к разговорам. Слухи текли рекой: о продаже детей в качестве евнухов, о тренировках Безупречных на рассвете, о том, как один из господ недавно хвастался, что статуэтка Гарпии охраняется лучше, чем казна города. Я попытался нащупать след. Несколько ночей подряд наблюдал за домами господ, но каждый раз наталкивался на тупик. Охрана менялась слишком часто, двери укреплялись, а слухи противоречили друг другу. Казалось, каждый господин хотел убедить остальных, что именно у него хранится символ власти над Безупречными. На четвёртую ночь я понял: если искать напрямую, я лишь потрачу силы. В переулке, где пахло тухлой рыбой и дешёвым вином, я прислонился к стене и тихо рассмеялся. — Если нельзя найти статуэтку, значит, её принесут ко мне сами. Тенегрив поднял голову, издавая глухое урчание, будто одобрял мысль. Я знал, что в Астапоре сделки совершаются только золотом. И у меня оно было. В памяти всплыл турнир при Роберте — жаркая арена, копья, сверкающие доспехи и 40 000 золотых, которые я выиграл, представившись Роквеллом с гербом Тенегрива. Тогда деньги казались просто игрой. Теперь они могли стать ключом к целой армии. Утром, уже в ином обличье, я вошёл в город как купец. На плечах — богато расшитый плащ, за спиной сундуки с золотом, которые мои люди из S+ доставили в порт заранее. — Я пришёл купить Безупречных, — сказал я на торге, глядя в глаза надменным господам в масках. — И у меня есть золото. Мгновение они переглянулись. А затем один из них усмехнулся: — Тогда готовься, чужеземец. Чтобы владеть ими, нужно владеть Гарпией. Я улыбнулся. Именно этого я и ждал. Зал был душным и пропитан ароматом пряных масел, смешанных с потом и страхом. На возвышении сидели трое господ Астапора, облачённые в лёгкие ткани, но каждый — с гордыней, тяжелее железа. Один из них сжимал в руках статуэтку Гарпии, ту самую, с помощью которой они властвовали над Безупречными. Рядом, с опущенными глазами, стояла стройная девушка с тёмной кожей — переводчица. — Господа предлагают тебе тысячу Безупречных. Не больше, — заговорила она мелодичным голосом, но прежде чем успела закончить, я поднял руку. — Перевод не нужен. Я говорю на вашем языке, — слова мои резанули тишину, и глаза господ сузились, точно змеиные. Они переглянулись. Тот, что держал статуэтку, ухмыльнулся, нервно постукивая пальцами по золоту. — Ты, чужеземец, слишком жаден. Думаешь, мы отдадим тебе десять тысяч воинов? Нет. Даже тысяча — милость. Остальных мы оставим себе. Без них наши стены падут. Когда эта беловолосая шлюха и ее пес придут сюда. Я кивнул медленно, как бы соглашаясь. — Тысяча… Достаточно, — произнёс я спокойно, и лёгкая тень удовлетворения скользнула по лицам господ. Но в ту же секунду воздух дрогнул. Четыре силуэта, до этого невидимые, возникли прямо в зале. Тенегривы, темные, как сама ночь, с золотыми глазами. Они возникли так внезапно, что первый господ не успел даже вдохнуть — когти зверя прорвали его грудь, и тело рухнуло, обагрив пол мраморной кровью. Второй завопил, но рывок второго Тенегрива сломал ему шею, и крик оборвался на полуслове. Третий — тот, что сжимал статуэтку, — попытался вскочить, но мощные лапы придавили его к земле. Он захрипел, уставившись прямо на меня. — Это ты… повелитель зверей… — прошептал он, и в его голосе звучал ужас. — Слуга Таргариен… милосердие… я дам тебе золото, корабли, женщин… только не убивай… Я шагнул ближе. Моя рука легла на холодный металл статуэтки, и я без усилия вырвал её из его пальцев. Он закричал, но не от боли, а от осознания. — Безупречные… они… твои, — хрипел он. — Пощади!.. Я даже не взглянул на него. Тенегрив рыкнул, разжал челюсти и одним движением откусил ему голову. Тишина накрыла зал, нарушаемая лишь капельками крови, стекавшими на камень. Я поднял взгляд. Девушка-переводчица — та, что стояла рядом всё это время, — сжала руки на груди, но не закричала. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых не было ужаса. Только… ожидание. — Хочешь ли ты перестать быть рабыней и служить по-настоящему достойному человеку? — спросил я прямо. — Да, я хочу этого, — её голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения. Я едва заметно кивнул, решив, что она говорит о Дейенерис. Но в её глазах промелькнуло иное: искра, которую я не понял тогда, но которая ясно говорила — достойным она считала не королеву, а меня. Топот сапог, звон копий и ритмичный шаг эхом отдавались по коридору. Безупречные уже бежали на крики своих господ, их лица оставались безразличными, словно высеченными из камня, но оружие было поднято, и каждый готов был сразить меня на месте. Я не стал прятаться и не сделал ни единого шага назад. Лишь поднял руку, в которой поблёскивала статуэтка Гарпии. — Вы больше не служите им, — мой голос прозвучал твёрдо и уверенно, словно удар меча о щит. — Отныне вы служите моей королеве. Когда она придёт в этот город, вы откроете ей ворота. Вы выстроитесь почётным караулом от ворот до самого дворца, где она будет властвовать над этим городом… а в будущем — и над всем миром. Шеренга замерла. Их глаза, обычно пустые и безжизненные, чуть дрогнули. Это была не эмоция, не страх и не радость, а нечто иное — искра понимания, тень надежды. Хором, в унисон, они ответили: — Мы подчинимся. И, развернувшись одновременно, точно одна единая тень, Безупречные ушли обратно, отдавая команды остальным. Уже через несколько мгновений город начал готовиться к приходу новой повелительницы. Я позволил себе короткий вдох, а затем обернулся к девушке, что всё ещё стояла рядом. Она не сводила с меня взгляда. — Как твоё имя? — спросил я. — Миссандея, — ответ прозвучал тихо, но уверенно. — Я — Роквелл, — сказал я, представившись тем именем, которое выбрал для себя в этом мире. — Отныне ты больше не рабыня. Ты предупредишь остальных слуг, что в этом городе отныне правит только одна королева. И подготовишь место, где она будет жить. Миссандея склонила голову, но не как рабыня, а как та, что принимает новый выбор. — Я всё сделаю, — произнесла она. Я снова взглянул на статуэтку в своей руке. Холодный металл казался тяжелее, чем любая броня. Это был ключ к армии, что могла переломить судьбу целых империй. И этот ключ я отдам в руки своей королеве. С решительными мыслями я собирался покинуть зал. Но вдруг раздался короткий вскрик. Я обернулся. Один из Тенегривов, до этого растворившийся в тени, вновь проявил себя рядом с Миссандеей. Его массивная морда почти касалась её лица. Он шумно втянул воздух, обнюхивая её, и мягкими толчками подталкивал вперёд, словно любопытный хищник, решивший изучить новую добычу. Миссандея застыла. В её глазах был не просто страх — это был ужас, тот самый первобытный ужас, который охватывает человека, когда смерть стоит в шаге. Но она не побежала. Она лишь переводила взгляд с меня на зверя и обратно, сжимая пальцы так сильно, что побелели костяшки. Я тяжело вздохнул. Мысленный приказ пронёсся незримым эхом, и Тенегрив послушно оторвал морду. Он бросил на меня быстрый, почти осмысленный взгляд, а затем неожиданно провёл своим шершавым языком по щеке Миссандеи. Девушка вздрогнула, не в силах скрыть дрожь, но не издала ни звука. Следующей же секундой зверь снова растворился в воздухе, словно его и не существовало. — Извини его, — тихо сказал я, приближаясь на шаг. — Просто ты пахнешь для него… слишком приятно. Миссандея склонила голову, по-прежнему сохраняя в глазах ужас, но всё же отвечая: — Я не сержусь. Просто это было неожиданно. Я кивнул. — Хорошо. Тогда приступай к подготовке. Мне нужно доложить своей королеве. Я бросил эти слова на ходу и вышел наружу. На этот раз мне не нужно было скрываться. Передо мной, заслонив половину улицы, материализовалась Виверна. Её гигантское тело полыхало огнём, а рык, сотрясший воздух, раскатился по всему городу, сгоняя в окна и двери испуганных людей. Я взобрался на спину чудовища. Сильный удар крыльев, и мы взмыли в небо. Город стремительно уменьшался подо мной, словно игрушечный. Но внизу тысячи глаз следили за моим полётом. Рабы — с надеждой. Их хозяева — с ужасом. В страхе они тут же начали отдавать приказы: собирать пожитки, готовиться к бегству, подгонять рабов ударами. Но теперь Безупречные уже были не их оружием. Ровные ряды солдат перегородили улицы и встали между рабами и господами. Стальные копья, холодные и непреклонные, устремились прямо в лица бывших властителей. Попытка сопротивления была бессмысленной. Всех господ, что оставались в городе, Безупречные схватили и посадили в цепи — те самые цепи, которыми ещё вчера были скованы рабы. И теперь они, дрожащие, ждали возвращения королевы. А рабы впервые за долгие годы смотрели на улицы города с ожиданием. Их цепи ещё не пали, но в их сердцах уже горела уверенность: она придёт. Та, кто сбросит их оковы, кто станет их матерью. И они сделали всё, чтобы её приход в Астапор был не просто шагом — а триумфом. Огненные крылья Виверны разрезали небо над Юнкаем. Я резко пошёл на снижение, и город содрогнулся от ударов ветра, вызванных её приземлением. Камни у дворца задрожали, окна дребезжали, стража на стенах инстинктивно пригнулась, а внизу, на площади, раздались испуганные и восхищённые возгласы. Я спрыгнул со спины чудовища. Виверна издала низкий рык и исчезла в сиянии шара, словно растворившись в воздухе. Тяжёлые створки дворца распахнулись передо мной. Внутри царил холод и тишина, нарушаемая лишь шагами дотракийцев, стороживших бывших господ Юнкая. В зале, ставшем подобием совета, меня уже ждали. Дейенерис стояла у карты, пальцы её скользили по очертаниям новых земель. Рядом — Джорах Мормонт, суровый и сосредоточенный, как всегда. Чуть поодаль — несколько из бывших господ, тех, что присягнули ей и отказались от рабства, но теперь находились под постоянным надзором: за их плечами стояли дотракийские воины и двое моих созданных стражей. Я шагнул в центр зала и опустил руку, в которой держал статуэтку. Свет факелов заиграл на золотой поверхности Гарпии, и зал будто застыл. — Миссия прошла успешно, — сказал я. — Господа Астапора больше не контролируют Безупречных. Теперь эта статуэтка — у нас. Я протянул её Дейенерис. Она взяла её осторожно, словно в её руках оказалась сама судьба. — Но есть кое-что ещё. Безупречных оказалось больше, чем я рассчитывал. Их десять тысяч. И теперь они — твоя армия, моя королева. Зал взорвался реакцией. Джорах шагнул вперёд, глаза его расширились: — Десять… тысяч? Профессиональных воинов? Это же целое войско, равного которому нет в Эссосе! Дейенерис на миг потеряла дыхание, взгляд её метнулся к статуэтке в руках. Затем она подняла глаза на меня, и в голосе её прозвучало то самое напряжение, где восхищение переплеталось с холодным расчётом: — Ты подарил мне не просто армию. Эти воины дополнят твоих чудовищ, и вместе они станут силой, что изменит весь мир. Её слова отразились в каменных стенах, будто клятва. Бывшие господа, стоявшие неподалёку, не сдержались и начали перешёптываться. Их лица побледнели, выражение гордости сменилось растерянностью и страхом. В их взглядах уже не было сомнения — старый порядок рушился окончательно. Вчера они были властителями, сегодня — прислужниками новой королевы. Джорах склонил голову и добавил: — Роквелл… ты сделал то, на что никто не посмел бы и мечтать. Это — победа ещё до битвы. Я коротко кивнул, убирая шлем под руку. — Это только начало. С этими воинами дорога к остальным городам откроется гораздо быстрее. Дейенерис сделала шаг ближе, и в её глазах уже не было сомнения — только решимость. — Вместе мы возьмём то, что принадлежит нам по праву. После того как я передал статуэтку Гарпии и новость о том, что теперь у Дейенерис десять тысяч Безупречных, в зале ещё долго не смолкал шёпот. Но в конце концов королева подняла руку, требуя тишины. — С этим войском и твоими чудовищами, — сказала она, глядя прямо на меня, — мы возьмём не только Астапор. Мы возьмём всё, что принадлежит нам. Джорах нахмурился, но кивнул. — Если Безупречные действительно готовы подчиниться, поход на Астапор можно начать уже через несколько дней. Но, — он посмотрел на Дейенерис, — теперь твои враги узнают, что Повелитель зверей и армия чудовищ стоят на твоей стороне. Я сделал шаг вперёд. — Они уже знают. И это их парализует. А мы должны воспользоваться этим страхом. Через несколько дней её армия показалась у стен Астапора. Но вместо осады ворота распахнулись сами. Безупречные, десять тысяч воинов в безупречном строю, выстроились почётным караулом — от самых ворот до дворца. Их копья отражали солнце, их шаги гулко отдавались по мостовой. Толпы рабов падали на колени, встречая новую хозяйку. Крики «Миса! Миса!» разносились по улицам, как волна. Дейенерис шла гордо, в сопровождении дотракийцев, а рядом двигались мои создания — рапторы и карнатавры, словно символ новой эры. У дворца её ждала Миссандея и несколько бывших слуг, что уже готовились служить новой королеве. Девушка склонилась в почтительном поклоне: — Добро пожаловать, моя королева. Этот город теперь принадлежит вам. Дейенерис поднялась по ступеням дворца и впервые заняла трон, оставшийся от павших господ. После торжеств я сразу взялся за работу. Я призвал нескольких существ и начал обучение Безупречных: часть из них учились ездить верхом на рапторах, другие — на карнатаврах. Они должны были стать не только пешими воинами, но и наездниками, чья мобильность изменит всю стратегию. Далее я подготовил площадки для складов и начал заполнять их мясом и овощами, призвав людей из мода S+. Эти созданные мной помощники умело работали с постройками, расставляя холодильники, обеспечивая запасы для армии и жителей города. Затем началась подготовка к строительству гигантской башни для виверн. Она должна была стать символом силы и домом для моих летающих чудовищ. Тенегривы были распределены по городу. Их невидимые силуэты стали ночными стражами улиц, а моих людей из S+ я сделал их всадниками, чтобы они следили за порядком и устрашали любого, кто посмеет поднять руку на нового правителя. Город постепенно начинал дышать новой жизнью. Когда работа закончилась, и ночь опустилась на Астапор, я направился в свои покои. Открыв дверь, я удивился: в комнате стояла Миссандея. — Разве ты не должна прислуживать Дейенерис? — спросил я, нахмурившись. — В сериале… — я осёкся, — то есть я думал, что ты её личная служанка. Она тепло улыбнулась и склонила голову. — Королева сказала, что у неё достаточно слуг. Но у вас нет ни одного. Поэтому с этого момента я буду вашей личной служанкой, мой господин. Я удивлённо посмотрел на неё, но лишь вздохнул. — Хорошо. Но знай: иногда меня может не быть ночью, до утра или даже дольше. Ты не должна паниковать. — Я понимаю, — кивнула она. — А где ты собираешься спать? Она указала на соседнюю дверь: — Там есть маленькая комната. Она рядом, но из неё нельзя видеть, что здесь, как и наоборот. Я кивнул. После этого призвал инфорсера. Гигантский металлический зверь материализовался прямо в комнате. Миссандея отпрянула, испуг в её глазах был слишком явным. — Не бойся, — сказал я. — Он будет твоей защитой. Его задача — всегда быть рядом с тобой. Он будет сопровождать тебя везде. Ты поняла? Миссандея кивнула, хоть и с трудом отрывая взгляд от чудовища. — А теперь иди отдыхай. Сегодняшний день был слишком длинным. Я рухнул на кровать и мгновенно уснул. Миссандея ещё несколько минут смотрела на меня, словно раздумывая над чем-то, затем тихо кивнула и ушла в свою комнату. Инфорсер последовал за ней, а вокруг нас, скрытые в полной невидимости, уже дежурили шесть Тенегривов, контролируя каждый уголок и каждую тень. Только они знали, что сон этой ночи будет охраняться лучше, чем сон любого короля.