Часть 20

Я стоял на краю порта, продолжая обсуждать с матросами устройство новых кораблей на платформах мозазавров. Огромные твари нетерпеливо шевелили плавниками в воде, а люди с трудом свыкались с мыслью, что теперь именно на их спинах будут нести службу целые боевые суда. Я показывал, как закреплять баллисты и пушки, и настраивал людей на то, что с этого дня дисциплина для них станет важнее всего. В то же время, немного поодаль, к причалу подошла Дейенерис. Её сопровождал Джорах и несколько Безупречных. Она заметила девочку, что сидела у самого края и играла мячиком. Девочка подняла глаза и улыбнулась — слишком широко, слишком натянуто. — Моя королева… — тихо произнесла она, протягивая мячик. — Возьмите… откройте. Дейенерис с любопытством взяла странный шар. Её пальцы уже потянулись, чтобы раскрыть его, но в тот же миг Ферокс, что всё время находился рядом с ней, резко прыгнул на её руку. С хриплым рычанием он вырвал мяч из ладони Дейенерис, оттолкнув её в сторону. Девочка вскочила и бросилась бежать. Из-за толпы вырвался высокий человек в сером плаще. В его руке блеснул кинжал, и он рванул за девочкой. Но та, словно заранее зная путь, метнулась к краю причала и с неожиданной ловкостью прыгнула в воду. Мужчина едва успел схватить её, но лишь бессильно ударил ладонью по мокрым доскам. Фигура девочки исчезла, хотя звука падения в воду не последовало. В это время Ферокс, вцепившись зубами в расколовшийся шар, рванул его в стороны. Оттуда, с мерзким треском, вывалился чудовищный скорпион. Его хитиновый панцирь блеснул ядовитыми каплями, жало угрожающе поднялось… но Ферокс не дал ему и секунды. С яростным рыком он вцепился в тварь, ломая её панцирь, и начал пожирать прямо на глазах у изумлённых воинов. Я почувствовал резкий толчок в сознании — Ферокс послал мне предупреждение. Я мгновенно понял, что что-то случилось. Не теряя ни секунды, оставил матросов и, вскочив на Тенегрива что все время сопровождал меня под маскировкой, рывком оказался у причала. Когда я подоспел, Ферокс уже доедал скорпиона, щёлкая мощными челюстями. Дейенерис стояла рядом, всё ещё бледная, Джорах держал руку на мече, а мужчина в плаще тяжело дышал после неудачной погони. Все они были потрясены произошедшим. Девочка исчезла, словно растворившись в море, оставив после себя только страх и вопросы. Я продолжал осматривать порт, но краем глаза наблюдал за Дейенерис. Она всё ещё приходила в себя после произошедшего, когда к ней приблизился пожилой мужчина в простом плаще. Он хотел было представиться, но Джорах шагнул вперёд, опередив его: — Вы… Барристан Селми? — голос Мормонта прозвучал резко и недоверчиво. — Что вы здесь делаете? Разве вы не должны служить королю? Барристан поднял голову, и в его глазах мелькнула усталость, перемешанная с твёрдой решимостью: — Король мёртв, — сказал он. — И его место занял недостойный наследник. Дейенерис, всё ещё потрясённая, почти не осознавала, что он говорит, но зацепилась за эти слова: — Король мёртв?.. — переспросила она тихо, а потом уже твёрже. — Кто правит Вестеросом сейчас? Барристан склонил голову и начал говорить: — Роберт Баратеон погиб. Теперь на Железном троне сидит его сын… Джоффри. Но он — всего лишь марионетка Ланнистеров. Семья королевы держит в руках власть и кровь проливается рекой. В Королевской Гавани нет чести, нет справедливости. Я, находясь немного в стороне, внимательно слушал их разговор, хотя внешне продолжал осматривать причал. Мысли вихрем проносились в голове. Роберт мёртв. Значит сейчас в Вестеросе идет война за трон а Старки мстят за отца. Тем временем я послал мысленный приказ: все мои существа в городе перешли в режим повышенной готовности. Люди же, созданные мною, экипировали тек шлемы и включили тепловое зрение, чтобы заметить любое странное движение или скрытую угрозу. Я помнил, что девочка, напавшая на Дейенерис, не была обычным человеком. Она была каким-то магическим существом. Но я не мог вспомнить все детали — поэтому действовал максимально осторожно. Осматривая местность, я одновременно слушал, как Барристан рассказывал Дейенерис о судьбе Вестероса. И в голове выстраивалась картина — король мёртв, власть в руках Ланнистеров, гражданская война, хаос. Впрочем, это означало лишь одно: события в Вестеросе идут как и должны. Барристан закончил говорить, и на причале повисла тишина. Дейенерис обернулась ко мне — в её глазах отражалась тревога и ожидание: — А что думаешь ты? — спросила она. Я встретил её взгляд и ответил спокойно, но твёрдо: — Раз сейчас Вестерос охвачен гражданской войной, это играет нам на руку. Пусть они воюют между собой, ослабляют свои армии. А мы будем копить силы. Когда мы дойдём до Дорна, сопротивление будет минимальным. Взять Вестерос можно будет почти без боя. Дейенерис задумалась, затем коротко кивнула. Её глаза снова вспыхнули огнём решимости, и она повернулась к Джораху и Барристану. Втроем в сопровождении воинов они направились обратно во дворец, оставив меня у причала. Через несколько мгновений ко мне подошла Миссандея. Она выглядела немного встревоженной: — Господин, — сказала она, — вы так резко ушли… я испугалась. — Всё в порядке, — ответил я, объяснив ей случившееся с девочкой и скорпионом. — Но теперь мы должны продолжить работу. Мы вместе вернулись к делам порта. Прошло две недели. За это время я завершил строительство более сотни платформ на мазозаврах. Большинство из них не были вооружены, а представляли собой плавучие дома, в которых размещались Безупречные. Я позаботился о всём — внутри были установлены кондиционеры, чтобы воины не замерзли в море, также находились мои люди, отвечавшие за их кормление и уход. Пришлось даже потратить время на обучение пользованию туалетами. Когда всё было готово, армия выступила в путь. Наши силы достигли Талоса. Флот местных правителей попытался остановить нас, но мазозавры смели корабли, словно детские игрушки. Те, кто прыгал в воду, попадали прямо в пасти мегалодонов. Дейенерис жаждала поскорее добраться до Вестероса. Поэтому её приказ был однозначен: города Талос, Элирия и Мантарис должны пасть как можно быстрее. Небо над городом разорвалось на части. Сотня Назгулов в чёрной броне пронеслась клином над стенами. Их виверны выпускали электрические разряды, обрушиваясь на защитников. Люди на башнях и стенах падали, словно куклы, — их доспехи плавились и превращались в раскалённые ловушки, прожигая тела изнутри. Крики агонии смешивались с грохотом небес. В это время трицератопсы, закованные в сталь, с ревом неслись вперёд. Их рога крушили плотные ряды воинов, сметая целые десятки за одно движение. Дотракийцы врывались в бреши, рапторы рвали людей, кровь и конечности устилали землю. Смяв ряды защитников у ворот они не остановились — чудовищная масса в броне пробила створы, разметав дерево и железо в стороны. Городские стены дрогнули, а следом хлынула армия Безупречных. Они врывались в улицы ровными рядами, неумолимо, точно поток стали. Работорговцы пытались сопротивляться, бросая наёмников и гладиаторов, но всё рушилось под их шагом. Копья Безупречных протыкали врагов без жалости, и через несколько мгновений улицы уже заливала кровь тех, кто веками держал рабов в цепях. Дейенерис шла вслед за армией. Люди склонялись перед ней, её имя выкрикивалось на улицах, как молитва. Освобождённые рабы падали на колени, плакали, касались земли перед её ногами. Для них она стала живым воплощением свободы, Матерью, что пришла из-за моря, чтобы уничтожить их хозяев. В каждом городе я наводил порядок. Под моим надзором строились склады, тайные помещения, где я размещал телепорты, чтобы в любой момент можно было переместить подкрепления или ресурсы. Я возводил небольшие башни для виверн, а в них размещались отряды Назгулов, патрулирующие окрестности. Всадники на рапторах и карнатаврах следили за порядком внутри городов, подавляя любое восстание или бунт. Инфорсеры, которых я оставлял в каждом городе, наблюдали за назначенными управляющими. Там, где достойных людей не было вовсе, управление временно передавалось моим людям. Пусть у них не было опыта, но они были преданы, а верность сейчас была куда важнее. Постепенно мы собирали армию из бывших рабов. Многие из них сами жаждали взять оружие, и хотя обучение требовало времени, под руководством Безупречных и дотракийцев они становились опытными солдатами. Завоевание трёх городов заняло несколько месяцев. И когда всё было готово, армии разделились. Сухопутная часть под командование верных генералов из лица Бузупречным и Дотракийцев двинулась к Валантису, где их ждала задача захватить Волон Терис, Валисар и Селорис. Морская же часть, на платформах мазозавров, должна была обогнуть руины Валирии и ударить по Лису. Мы с Дейенерис собирались направлялись в Дорн, в Солнечное Копьё. Её взгляд был устремлён на Вестерос — всё ближе и ближе. Конечно, не всё шло гладко. Захваченные новые кхалассары приносили с собой беспокойство: дотракийцы, не знавшие моих правил, нередко позволяли себе слишком много. Там, где они переступали черту, Безупречные останавливали их железной рукой. Это приводило к конфликтам между войнами, и мне приходилось вмешиваться, чтобы не дать армии разорваться изнутри. Но всё же контроль мы удерживали. Беспроводная связь через Тек-шлемы, экзомехи и инфорсеров позволяла мне координировать все армии сразу, словно дирижёру управлять оркестром. В любой момент я получал отчёты, делился ими с советниками Дейенерис, и вместе мы находили решения. Мир вокруг менялся. Работорговцы падали, города склонялись, армии рабов становились армиями королевы. И я видел, как с каждым днём наше воинство превращалось в силу, которую никто в Вестеросе не сможет остановить. В одном из периодов затишья. Мы сидели в большом зале, где только что закончился военный совет. Дейенерис удалилась с советниками, оставив нас троих. Тишину нарушал лишь треск факелов, когда Барристан наконец обратился ко мне: — Простите, сер Роквелл, но я не могу понять, кто вы. Откуда вы пришли? — сказал Барристан Селми. — Ваши силы… ваши существа — я такого не видел ни в Эссосе, ни в Вестеросе. — Когда-то я участвовал в турнире Роберта, устроенном в честь назначения Эддарда Старка Десницей, — ответил я спокойно. — Турнир… — нахмурился Барристан. — Там было множество рыцарей. Но я не помню вашего имени. — Потому что я тогда выступал под новым гербом. Моим гербом было существо, которого никто не знал. Я назвал его Тенигриф, — сказал я. Барристан прищурился, потом его глаза расширились. — Тенигриф… Да. Я помню. Был рыцарь, молодой, упрямый. Сражался с отчаянной силой. Его герб — странный зверь, которого никто не смог опознать. Это были вы? — Да, — кивнул я. И рядом со мной воздух словно дрогнул. На каменном полу вдруг проявилась тень, и из неё вышел Тенигриф — гигантская кошка с светящимися узорами на теле. Его лапы ступали бесшумно, но от каждого движения веяло скрытой мощью. В какой-то миг он снова растворился, становясь невидимым, и лишь его глаза мерцали в воздухе, а потом исчезли окончательно. Барристан, привыкший ко многому, всё же сделал шаг назад. Даже Джорах на миг напрягся. — Это и есть Тенигриф, — сказал я негромко. — Герб моего дома, моё оружие и мой страж. Он — тень и смерть. Пока он рядом, никто не укроется от моего взгляда. Барристан провёл рукой по лицу, пытаясь скрыть удивление: — Даже я, повидавший драконов, не ожидал такого. Ваше оружие — это то, чего Вестерос никогда не видел. — И никогда не поймёт, — сказал я. — И никогда не поймёт, — сказал я. — Но это не важно. Главное — цель. — А цель? — спросил Джорах. — Дейенерис, — твёрдо ответил я. — Она должна править Вестеросом. Ни один из тех, кто сидел на Железном Троне, не был достоин. Роберт пил и растратил силу короны. Его наследники — чудовища, что ведут страну к гибели. Но она… она не просто хочет власти. Она хочет изменить мир. — Многие хотели, — заметил Барристан. — Но мир редко поддаётся переменам. — Мир поддаётся силе, — сказал я. — Сейчас Вестерос тонет в гражданской войне. Все рвут друг друга на куски. И пока они ослабляют себя, мы растём. Когда придёт время, Вестерос не сможет нас остановить. — Вы говорите, как завоеватель, — хмуро произнёс Джорах. — Нет, — ответил я. — Я говорю, как строитель нового мира. Разве лучше оставить Вестерос тем, кто уже погубил его? Лучше, чтобы там царствовали безумие и кровь? Дейенерис принесёт порядок. А я дам ей силу, которой хватит, чтобы её власть никто не оспорил. Барристан долго молчал, глядя в огонь факела. Потом сказал тихо, но твёрдо: — Я видел много королей и много королев. И вы правы — Дейенерис не похожа на остальных. Если то, что вы говорите, правда… если вы действительно верны ей, то, быть может, у нас есть шанс. Я слегка улыбнулся: — Я верен не королеве. Я верен будущему, которое она может создать. После разделения армии мы держали курс на Лис, обходя опасные воды Валирии. Я лежал в каюте, глядя в потолок и размышляя о будущем. Снаружи слышался плеск волн и тихий скрип дерева. Тенегривы дремали неподалёку, но я чувствовал их внимательное присутствие — они всегда настороже. Вдруг дверь заскрипела. Я не обратил внимания: если бы это была угроза, Тенегривы уже давно подали бы мне знак. Кровать чуть прогнулась, и я открыл глаза. Передо мной была Дейенерис. На ней была лёгкая одежда, её силуэт ясно проступал в полумраке. Она молча устроилась рядом, а затем оказалась на мен, её волосы мягкой волной падали на плечи. — Ты сделал для меня больше, чем кто-либо, — сказала она тихо. — Ты дал мне армию, силу и надежду. Я хочу отблагодарить тебя. — Я не делаю этого ради награды, — ответил я спокойно. — Не ради королевства и не ради власти. Я хочу лишь одного — будущего, где можно жить в мире и покое. Её глаза блеснули в полутьме. Она медленно склонилась ко мне, и наши губы встретились. В тот миг слова стали ненужными. Ночь прошла в близости и доверии. Наутро я проснулся, чувствуя её дыхание у себя на груди. Она спала спокойно, её рука лежала на моей. Я осторожно обнял её, чтобы не разбудить. Дверь тихо приоткрылась. На пороге стояла Миссандея. Она на миг замерла, увидев нас, затем её лицо озарила тёплая улыбка. Она молча прикрыла дверь и ушла, оставив нам ещё немного времени. Я почувствовал лёгкое движение рядом. Дейенерис сонно приподнялась, её серебристые волосы разметались по подушке, а взгляд был мягким, почти задумчивым. Она потянулась ко мне, обняла и какое-то время просто молчала, слушая шум моря за стенами корабля. — Эта ночь была особенной, — произнесла она тихо, заглядывая мне в глаза. — И я хочу, чтобы таких ночей у нас было больше… Я хочу, чтобы ты был рядом не только как союзник. Когда я сяду на трон, я хочу, чтобы ты занял место моего доверенного советника. А может быть, и место короля. Я чуть усмехнулся и погладил её по волосам. — Нет, Дейенерис. Король — не моя цель. Я никогда не стремился к трону. Я буду рядом, помогу тебе строить государство, укреплять власть и оберегать империю. Но я не тот, кто должен сидеть на троне рядом с тобой. Она прищурилась, словно хотела спорить, но затем её взгляд стал серьёзнее. — Ты единственный, кому я по-настоящему доверяю. И всё же… хорошо. Ты останешься тем, кем хочешь. Но знай — для меня ты больше, чем просто союзник. Я лишь кивнул, не желая разрушать эту тёплую тишину. Несколько мгновений мы лежали в молчании, пока она вдруг не заговорила снова: — Я часто думаю о белых ходоках. О тех, кто за Стеной. Мир Вестероса может пасть, если они двинутся. Скажи мне… ты ведь уже сталкивался с ними. Как долго у нас есть время? Я глубоко вдохнул, вспоминая холод, что приносили с собой эти существа. — Я изучал их. Даже приводил одного к тебе, чтобы показать их слабости. Они смертельны, но не бессмертны. У меня есть всё, чтобы победить их — оружие, знания и существа, которые способны их уничтожать. В ближайший год они не будут угрозой. Но мы должны быть готовы. Она прижалась ближе, как будто ища уверенности в моих словах. — Тогда придумай план. Такой, чтобы мы не просто отбились, а уничтожили их навсегда. — Я уже над этим работаю, — сказал я твёрдо. — Но сейчас нам нужно сосредоточиться на другом. Союзники. Дорн. Если мы подчиним Дорн и сделаем его частью будущей империи, дорога в Вестерос станет открытой. А когда придёт время — у нас будет достаточно сил, чтобы встретить и войну с людьми, и войну с мёртвыми. Она прикрыла глаза и улыбнулась. — Значит, мы идём в Дорн. И будем строить будущее вместе. Я обнял её крепче, позволяя ей снова погрузиться в короткий утренний сон. А сам смотрел в потолок, уже выстраивая в голове планы — для неё, для её империи и для грядущей войны, о которой пока почти никто не догадывался. Дверь в каюту тихо скрипнула, и вошла Миссандея, неся поднос. На нём были аккуратно разложены блюда и кувшин с водой. — Госпожа, господин, я принесла вам завтрак, — сказала она мягко, поставив поднос на столик у кровати. Я заметил, что еды было только на двоих. Всё было тщательно подобрано — лёгкие фрукты, хлеб, немного вина. Она слегка поклонилась и тут же вышла, не задерживаясь, оставив нас одних. Дейенерис, всё ещё лежа рядом, бросила на меня лукавый взгляд, её губы тронула игривая улыбка. — Кажется, даже Миссандея понимает, когда лучше не мешать, — произнесла она, приподнимаясь и наливая вино в кубки. Мы позавтракали вдвоём, время от времени обмениваясь тихими словами и взглядами, в которых было куда больше, чем в самих разговорах. Когда трапеза подошла к концу, Дейенерис отодвинула кубок и встала с постели. — Мне пора вернуться к обязанностям, — сказала она, поправляя тонкую ткань на плечах. Она оделась неторопливо, с царственной грацией, словно каждое её движение было частью ритуала. Подойдя к двери, она открыла её и вышла. Там, в коридоре, всё ещё стояла Миссандея. Она опустила взгляд, будто ждала приказов. Дейенерис, проходя мимо, склонилась к ней чуть ближе и, с хитрым блеском в глазах, шепнула: — Я не настолько собственница. Миссандея удивлённо расширила глаза, но Дейенерис лишь подарила ей короткую улыбку и пошла дальше. Миссандея проводила её взглядом, и только после того, как королева скрылась за поворотом, позволила себе лёгкую, почти тайную улыбку.