Часть 22

Флот Дейенерис развернулся полумесяцем у берегов Лиса. Мазозавры медленно рассеивали воду вокруг — одни несли голые платформы, на которых выстраивались ряды Безупречных, молчаливых и неподвижных, словно статуи; другие тянули тяжёлые надстройки с пушками и арбалетами, за которыми дежурили моряки и артиллеристы. Между ними скользили привычные деревянные галеры и каравеллы, собранные и достроенные в занятых нами портах. Над головой кружили виверны, их чёрные силуэты то и дело пролетали над шпилями города. Городские стены виднелись впереди, а из порта медленно вышел небольшой корабль под белым флагом. На его борту находились люди без оружия. — Возможно, это переговорщики, — сказал Джорах, всматриваясь к приближающейся лодке, что вышла из городского порта и направилась к нашему флоту. — Они идут без оружия. Лодка подошла ближе; на ней стояли несколько мужчин в скромной одежде, лица их были напряжены. Они подняли руки в знак мира и направили к нам белый стяг — символ предложения к переговорам. Я был ближе всех, бросив взгляд на Дайнерис и увидев ее кивок я сказал им. — Мы принимаем. — Я кивнул, и один из моих людей поднял небольшой плот, чтобы перевести их на одну из платформ. Посланники ступили на доску, и старший из них, человек с потускневшей от времени печатью на пальце, вынул свиток и зачитал послание вслух, голос дрожал, но был чёток: — Господа Лиса предлагают щедрую дань: золото, серебро, припасы и ткани. Всё это — если вы согласитесь оставить их город в покое и направите свой флот дальше. — Разве вы думаете, что золото исправит тысячи лет угнетения? — тихо произнес я, наблюдая за реакцией Дейенерис. Дейенерис шагнула вперёд; её голос прозвучал спокойно, но безжалостно: — Вы предлагаете откупиться. Думаете, я променяю свободу людей на мешки золота? — сказала она. — Этот город держится на рабстве. Я пришла разрушить цепи людей, а не украшать и не оставлять стены, что держат людей в цепях. — Но госпожа, — заговорил посланник, — подумайте о людях: мы дадим вам всё, что просите. Никто не пострадает; вы избежите боя, и город останется цел. Дейенерис не отступила. Её слово было как клинок. — Нет. Ни золото, ни подаяния не отменят моего слова. Города, построенные на рабстве, не заслуживают пощады. Вернитесь и скажите вашим господам: либо вы сдадитесь и откроете ворота сейчас, либо моя армия сметёт вас, и я возьму город силой. Посланники замерли. Старший с трудом выудил из горла слова и кивнул, потом положил свиток обратно и поклонился. — Мы передадим ваше слово, — сказал он сдавленным голосом. Джорах свёл брови, но молчал. Я видел, как на его губах играет недоверие — он знал цену войне, но видел и правду в жесте Дейенерис. Я же почувствовал, как напряжение в воздухе усиливается: ответ придёт быстро, а вместе с ним — судьба города. Посланники вернулись в лодку, оттолкнулись и исчезли в узкой бухточке Лиса. Наш флот оставался неподвижным, словно готовящийся к определённому сигналу. В небе виверны ещё раз прорезали пространство, и я почувствовал, как холодное предчувствие шагает по палубе: через мгновение решится судьба города. Я стоял на палубе и наблюдал, как на стенах Лиса собирается сопротивление. Люди шли по стене, устанавливая щиты; лучники выстраивались в ряды, где-то разворачивались баллисты, готовые открыть огонь по любой мишени, что пролетит над ними. По улицам бегали стражники, выкрикивали команды, в башнях замигали факельные огни — город оживал для боя. — Они будут сражаться, — сказал Джорах, не сводя взгляда со стен. Его голос был ровен, но в нём слышалась тревога. — Они не сдадутся так просто. Я посмотрел на Дейенерис: её лицо было спокойно — взгляд холоден, как у охотника, что увидел след жертвы. Я поднял руку и сказал коротко: — Назгулы — вперёд. Команда прошла по шлему, и я почувствовал, как цепочка откликов поползла по волнам связи: сотня черных всадников подтянулись к краю платформ, на мгновение застыв, виверны взмахнули крыльями и рванули ввысь клином. Виверны резали воздух, крылья вспахивали облака, сложив их они стрелой неслись вниз и выдыхали разряды молний. Первый выдох виверн — и небо над портом разразилось синим пламенем. Электрические потоки вырывались из пастей как короткие, но смертельные молнии; они сыпались по городским стенам, шипя и расплавляя металл, прожигая кольчугу и кожу. Лучники на стенах вскрикивали, когда их луки рассыпались от ударов, стрелы, только что выпущенные, пролетали в пустоту, а те, кто попадал под разряд, горели в своих доспехах, падая вниз в клубы дыма. Баллисты пытались ответить. Тяжёлые снаряды взмывали к небу — и виверны, как кошки в воздухе, уходили из-под прицела, маневрируя между ними. Металлические снаряды с глухим звуком врезались в воздух, не задевая гибкие тушки, которые поворачивались, бросая вспышки молний в стороны. Одна виверна, мягко уклонившись от прямого удара, наскочила в плотный ряд стрелков и выдохнула электрический шквал — живые люди тут же превратились в рухлядь, их тела обуглились и рухнули, не успев понять, что случилось. Пока виверны отвлекали и дробили защиту на стенах, корабли нашей флотилии безмолвно подползали ближе. Мазозавры медленно рассеивали воду, их платформы встали у причала, ворота открылись, и по ним потекли первые люди. Безупречные спрыгивали на каменные причалы стройными рядами. Под защитой щитов они двигались как единое целое: щиты встали стеной, копья сверкали, и колонна поползла к воротам, где городские стражи ещё пытались собрать остатки порядка. Я отдал ещё одну команду — и трицератопсы что ждали внутри платформ двинулись вперёд, тяжёлые, в латах, как тараны. Они рванули к воротам, их головы защищенные металлом пробивали доски и металл словно бумагу. Ворота с треском разлетелись, и Безупречные укрывшись щитами рванули внутрь города. Пока часть армии шла по причалу и через ворота, другие группы уже расходились по улицам: всадники на рапторах и карнатаврах ломали ряды обороны, блокировали улицы, отрезая пути отхода. Виверны, совершив атаку отступали что-бы, снова и снова накрывать ударами молний те точки, где сопротивление всё ещё оставалось. С палубы я видел, как город рушится — не молниеносно, но ровно и бесповоротно. Голоса людей, которые ещё вчера продавали человеческие жизни, теперь терялись в шуме битвы; никто не тонул в роскоши и не откупался от пламени и стали. Стены, за которыми они прятались, трещали от ударов, а наша армия шла вперёд, постепенно продвигаясь к центру. Я двинулся вслед за армией, когда улицы стали уже не просто дорогами, а линиями фронта. Под щитами Безупречных и с грохотом трицератопсов мы врывались в дома господ — те каменные особняки, где за круглыми столами решались судьбы чужих жизней. Двери выламывались, ставни разбивались, и наши отряды заходили внутрь, не давая никому времени на бегство. Мы убивали тех кто оказывал сопротивление, рабы что использовались как стража бросали оружие и падали на колени. Работорговцы видя это кричали на них и пытались бить плетью, но копье безупречного, клинок дотракийца или клыки рапторов останавливали их. Работорговцы не имели ни чести, ни жалости. Они цеплялись за сундуки и свитки, за печати и документы, пытаясь откупиться, но это не спасало. Мы искали прежде всего тех, кто продавал людей, кто превращал человеческую жизнь в товар — их либо схватывали и вели на цепях, либо собственные рабы убивали их. Те, кто обращался с рабами как с имуществом умирали, лишь единицы оставались в живых, это были те у кого не было рабов или сами рабы заступались за своих хозяев. Освобождённые рабы опускались на колени, обнимали друг друга, плакали — их слёзы были громче любых победных криков. Мы не трогали мирных жителей, женщин и детей, тех, кто не держал верёвок рабства в своих руках; они освобождались и в страхе, и с надеждой стояли в дверях своих домов. Когда мы подошли к центральному дворцу, к зданию, где жили самые влиятельные господа Лиса, приказ был иной. Дворец не штурмовали — его просто окружили; вокруг стояли наши ряды, щиты сомкнулись в непроницаемую стену, и никто не проникнет внутрь без повеления королевы. — Вы не тронете их? — спросил один из командиров, когда мы заняли позиции у парадных ворот. — Нет. Мы ждём королеву. Её слово — закон, — ответил я. И вот, пришла Дайнерис, окружённая свитой, верхом на белом коне, её драконы что уже были размером с теленка кружили над ней, она остановились прямо перед дворцом. Её взгляд пробежал по собранной толпе, по рядам пленённых работорговцев, по освобождённым людям. Обратив взгляд на дворец она прокричала. — Выходите! Примите свою судьбу, или моя армия войдёт и убьёт вас всех; это даст вам шанс на спасение, — провозгласила она, и её голос разнёсся по площади. Послы, что дрожащими шагами вышли на зов, переглянулись между собой. В их лицах смешался страх и гордость, понимание, что шансов уже мало. Затем старший посланник кивнул и отвёл взгляд, готовясь донести весть своим господам: выбор дан — капитулировать и получить шанс на жизнь или погибнуть в огне и стали. Ворота дворца, обитые железом и украшенные гербами Лиса, тяжело распахнулись. Сквозь них вышла небольшая процессия — мужчины в длинных мантиях, отягощённых золотыми цепями и перстнями, женщины в пышных платьях с дорогими тканями и камнями. Лица их были бледны, глаза бегали — страх был в их взглядах. Они приблизились к Дейенерис и почти одновременно упали на колени, уткнувшись лбами в каменный пол площади. — О, Матерь Драконов! — заговорил один из них дрожащим голосом. — Мы молим о пощаде. Мы отказываемся от прежней жизни и клянёмся в верности вам. Никогда более мы не посмеем использовать людей как рабов. Лишь позвольте нам служить вам! Дейенерис бросила взгляд на своих Безупречных. Лёгкий кивок — и строй за её спиной ожил. Десятки копий синхронно опустились, и воины шагнули вперёд, сомкнув линию. Люди, заметив это движение, в ужасе подняли головы. — Но вы же обещали сохранить нам жизнь, если мы выйдем! — завопили они, срываясь на визг. — Вы обещали! Дейенерис посмотрела на них холодно, её глаза сияли льдом. — Я не обещала, — сказала она ровно. — Я сказала, что, возможно, дам вам шанс на спасение. Крики ужаса раздались почти одновременно с ударом копий. Безупречные действовали с безжалостной точностью: сталь пронзала тела, зарывалась в плоть, и вскоре все бывшие хозяева Лиса рухнули на землю, заливая камни своей кровью. Их попытки подняться и бежать были тщетны. Дейенерис молча смотрела на алое месиво у подножия дворца. Лицо её не дрогнуло. Только когда она заметила, как Джорах и Барристан обменялись обеспокоенными взглядами, в уголках её губ появилась едва заметная тень улыбки. — Я не хотела испортить такое красивое здание, — произнесла она спокойно и, будто отрезав разговор, направилась к дверям дворца. За ней двинулись её свита и Безупречные, занимая позиции по бокам и впереди. Я посмотрел на Джораха и Барристана. — Ну… королева взрослеет, — сказал я с лёгкой усмешкой и пошёл за ней. Они лишь переглянулись, обменявшись молчаливым пониманием, и двинулись вслед. После падения Лиса армия быстро перешла от войны к обустройству. Безупречные заняли кварталы вокруг порта, выставив патрули и часовых на улицах. Дотракийцев распределили по окраинам, чтобы их буйная натура не мешала жителям. Я, как обычно, занялся строительством: прямо у причалов выросли склады для еды и материалов, чтобы наладить быт армии и жителей. Через мод S+ я создал людей дав им обязанности: одни следили за припасами, другие занимались ремонтом домов, третьи — контролировали порядок в кварталах. С помощью мода они выглядели как настоящие люди, но я знал — это мои верные слуги, которые никогда не предадут. Хотя они были не слишком эмоциональны и больше походили на роботов, очень продвинутых роботов. Этим вопросом в будущем займется Хелена, сейчас она все еще занята свитками и пр. Рядом с дворцом я начал возводить ещё одну башню для виверн. В ней разместились Назгулы и их молниеносные звери, чтобы держать под контролем не только город, но и окрестности. Прошло несколько дней — и город ожил. Люди начали возвращаться на улицы, рынки заработали, и только тёмные следы крови в порту напоминали о том, как всё началось. Мы сидели в главном зале дворца Лиса, который уже стал штабом. За большими окнами шумел город, внизу безупречные наводили порядок, а виверны кружили в небе, напоминая о том, кто теперь хозяин этих земель. — Дорн, — начала Дейенерис, задумчиво проведя пальцами по карте. — Единственные, кто не поклонились моему предку. Они горды и свободолюбивы. Если мы хотим их союз, нужно показать уважение. Барристан Селми наклонился вперёд. — Дорнцы ценят память о своей крови. И они всё ещё помнят Элию Мартелл. Её смерть от рук Ланнистеров — рана, что никогда не затянется. Если вы коснётесь этого, миледи, если напомните им, что Ланнистеры — враги вам так же, как и им… это будет сильный жест. — Но нужно быть осторожнее, — вставил Джорах. — Дорнцы хитры. Они могут принять дары, улыбнуться, а потом отвернуться. Подарки должны быть такими, чтобы они не смогли отказаться. Я усмехнулся, достал шары и призвал трех существ. Двое из них светились, а третье было просто милым. — Я подумал об этом. Экзотические животные — тушканчик, Яснокрыл и Светорог — вызовут интерес. Они редкие, милые, а Светорог и Яснокрыл ещё и светятся, что наверняка удивит их. Но это не всё. Я создал на оружие. Копья, мечи, кинжалы. Красивые, почти будто из легенды, но при этом прочные и острые. Это не безделушки. Это оружие, которым можно и любоваться, и сражаться. Дейенерис посмотрела на меня с одобрением. — Они любят копья. В этом есть символика. И если они увидят, что я дарю им оружие, что не уступает их лучшим мастерам, они поймут: я не намерена делать их рабами, я хочу, чтобы они были моими союзниками. Барристан слегка кивнул. — Это будет мудро. Но не забудьте о словах. Не только о дарах. Дорнцы гордятся тем, что даже Аегон Завоеватель их не сломил. Вам, миледи, стоит подчеркнуть, что вы не желаете их покорять, а хотите стоять рядом. — И упомянуть Элию, — добавил Джорах. — Её дети, её кровь, пролитая Ланнистерами. Это объединит вас с ними. Дейенерис подняла голову, в её глазах сверкнул огонь. — Я скажу им: Ланнистеры забрали у вас сестру и принцессу, а у меня — трон и родину. Вместе мы можем отомстить. Наступила тишина. Даже Джорах, обычно скептичный к моим словам, на этот раз кивнул. — Значит, — подвела итог Дейенерис, — мы отправляем в Солнечное Копьё корабль с дарами: животные, оружие, вино. И с посланием, что Дейенерис Таргариен не враг Дорна, а их союзница. — Союзница против Ланнистеров, — уточнил Барристан. Я поднял взгляд. — А если они примут… тогда у вас появятся не только союзники, но и первая точка опоры в Вестеросе. Дейенерис улыбнулась. — Пусть это будет первым шагом к возвращению короны. Корабли с эмблемой дракона на парусах покинули порт Лиса и направились на юго-запад, пересекая Узкое море. Путь был долгим, но спокойным: ни штормов, ни пиратских набегов — словно сама стихия признала величие того, чьё знамя они несли. Через несколько недель вдалеке показалась крепость Солнечное Копьё — столица Дорна, резиденция дома Мартеллов. Изящные башни с золотыми шпилями отражали лучи палящего солнца, а белые стены тянулись вдоль побережья, словно рассекая море. На пирсе их уже ждали: стража в броне, с длинными копьями, и несколько представителей знати. Под палящим светилом миссия сошла с трапов: знаменосцы, держащие штандарты с трёхглавым драконом, во главе с посланниками Дейенерис и сопровождающими рыцарями. За ними следовали носильщики с сундуками, в которых находились дары. Приём был холоден, но вежлив: дорнийцы всегда знали цену себе и своей земле. Их повели через город — по узким улочкам с садами и фонтанами, где пахло специями и виноградом, — и вскоре они оказались в тронном зале Солнечного Копья. На возвышении сидел принц Дорна, Доран Мартелл — больной, немощный, но взгляд его оставался пронзительным и холодным. Рядом стояли его люди — советники и представители знати, готовые услышатьи увидеть, что привезла "Матерь Драконов". Когда посланники приблизились, они поклонились и открыли сундуки. Из них достали диковины, каких Дорн ещё не видел: экзотических зверей — тушканчика что был похож но крупную мышь, сияющего Яснокрыла и Светорога один был похож на радужную птицу другой но маленького светящегося ягненка. Эти существа заставили даже искушённых дорнийцев переглянуться: светящиеся создания были чудом живой природы. Оружие — копья, клинки и кинжалы что выглядели идеальными, словно их не ковали а создали такими . Они выглядели как произведения искусства, но при этом оставались смертоносными. Редкие ткани и драгоценности, добытые в захваченных городах Эссоса. Затем было передано письмо. Голос глашатая разнёсся по залу, зачитывая слова Дейенерис: «Я, Дейенерис Буреражденная, из дома Таргариенов, Первая своего имени, Королева андалов, ройнаров и первых людей, Матерь Драконов, пишу вам, князья Дорна. Я предлагаю союз. Ваша ненависть к Ланнистерам — моя ненависть. Я не забыла про кровь Рейниры и Элии Мартелл, что была предательски пролита. Ваше горе и жажда мести — мои союзники. Я иду с юга. Мои армии уже подчинили себе весь нижний Эссос, города один за другим склоняются перед моим знаменем. В моём распоряжении легионы Безупречных, военачальники с тысячами воинов и экзотические чудовища. Со мной владыка зверей, чья сила велика: он призывает монстров и титанов, способных крушить города и армии. Вместе мы ударим по Вестеросу. Вместе сожжём трон Ланнистеров и возродим справедливость. Я предлагаю вам место в моей будущей Империи — Империи, где Дорн сохранит свою свободу и гордость, но будет защищён силой драконов и зверей. Станьте моими союзниками — и ваш дом навеки будет возвеличен». В зале повисла тишина. Доран Мартелл, опираясь на подлокотники, с трудом наклонился вперёд. Его взгляд задержался на светящихся существах и на оружии, что переливалось, будто наполненное собственной энергией. — Дорн… всегда осторожен, — наконец произнёс он. — Но Дорн никогда не забывает обиду. Ланнистеры пролили кровь наших. И если Таргариены действительно способны вернуть огонь и возмездие… быть может, в этом союзе есть смысл. Он не сказал «да». Но и не сказал «нет». Дорнийская игра всегда была долгой, и первый ход только что был сделан.