Мира

Руми притворяется, что все хорошо. Она с головой уходит в работу, пишет ноты и тексты. Зои уже даже не возмущается, что у нее отбирают хлеб, она просто смотрит на Миру и вздыхает. Мира тоже ничего не говорит, просто закрывает дверь в комнату Руми и выходит: их даже не заметили. Впрочем, не в первый раз. У Зои на глаза слезы наворачиваются — ей опять не доверяют? Но Мира гладит ее по волосам, садится на диван, кладет голову девушки себе на колени и перебирает черные пряди, расплетая тугие пучки. Это не их вина. Руми всегда была такой. Казалось, что она наконец-то начала доверять подругам, но куда уж там. Старые привычки так просто не выедаются, а Руми привыкла не показывать слабостей, не рассказывать о своих проблемах и делать вид, что все хорошо. Если бы они ее окликнули, ничего бы не поменялось: она бы обернулась, широко улыбаясь. Поэтому они уже даже не пытались, Руми будет притворяться до последнего, хотя наверное вся эта история с демонами должна была их чему-то научить. — Я недостаточно хороша для нее? — почти всхлипывает Зои. — Она же знает, что может мне все рассказать… — Мне она тоже ничего не говорит. Дело не в тебе. Ты прекрасно знаешь, какой у нее характер. Она поговорит с нами, когда захочет. — А если не захочет? — Зои поворачивается на спину, смотрит на Миру внизу вверх и нервно прикусывает губу. — Не кусайся, это заметно со сцены, — рассеянно говорит Мира и проводит пальцем по чужим губам. Сухие… и мягкие. Она смотрит в ее глаза и чувствует, как агрессия, которую она обычно старательно прячет, потихоньку начинает просыпаться. Руми сидит в своей комнате, абсолютно игнорируя чужие чувства, пока Зои… Мира закрывает глаза и делает глубокий вдох. Как же это эгоистично. И она, и Руми такие конченые эгоистки, одна другой не лучше. Пока Руми не хочет никого видеть, Мира хочет видеть только одного человека. И чихать она хотела на какие-то там душевные переживания, если они заставляют Зои мучиться и сомневаться в себе. Как же хочется взять девушку, посадить в безопасное место и оградить от всех неприятностей. Или хотя бы пару раз хорошенько тряхнуть Руми за шиворот, чтобы она не смела расстраивать Зои. — Дай ей время, — говорит Мира. Продуктивнее конечно было бы ударить Руми, но Зои это не понравится. — Она пока просто… не поняла всего. Конечно, она знает, что ты отличная подруга и тебе можно верить. Подруга. Мире будто ножом по горлу резанули, но да, они, все трое, подруги. Коллеги, часть одного коллектива, соседки по квартире, но на этом все. А как же не хочется, чтобы этим все ограничивалось. — А ты сама-то мне веришь? — спрашивает Зои и хмурится. — У меня есть ощущение, что и ты мне чего-то не договариваешь. Мира фыркает, а в горле комок. Если бы ей сейчас надо было петь, она бы не смогла. Примерно так чувствовала себя Руми, когда потеряла голос на сцене? Ужасное чувство… Но это все еще не оправдание происходящего, с тех пор им стоило бы сдружиться еще сильнее. — Думаешь, я тоже наполовину демон? — Тяжело. Мира просто верит, что это звучало достаточно шутливо и непринужденно. — Нет, это старое чувство. Как будто есть какое-то место в твоей биографии, которое ты намеренно избегаешь. Но я не понимаю какое. — Ты же знаешь, что я тебе верю? Хоть сейчас могу рассказать про свою семь… — Бинго! — Зои выпрямляется, поднимает голову с чужих колен и садится рядом. Она внимательно смотрит на девушку. — Ты можешь рассказать про семью, но это все знают, ты говорила об этом на интервью и это что-то типа твоей фишки. Это вообще не тайна и вообще не признак доверия. — Зои щурится. — Мы знаем все о твоей семье, но что насчет тебя самой? — Но ведь мое прошлое тоже часть меня, — неловко улыбается Мира и не знает, куда прятать глаза. Надо выглядеть естественной и непринужденной, она же певица, она умеет притворяться, так почему же сейчас не получается? Куда делись все ее актерские навыки?.. — Безусловно, — соглашается Зои. Осторожно протягивает руку и касается кончиков пальцев Миры. — Но это ведь не вся ты. Что насчет твоих эмоций, чувств, желаний? Что тебе нравится, что не нравится? О чем мечтаешь? — Я… — Девушка опускает голову, утыкается взглядом в диван. В голове туман, и сосредоточиться получается только на своих пальцах: на тех местах, которые ледянеют от холодных прикосновениц Зои. Она так замерзла?.. — Тебе холодно? — Что? А… — Она смотрит на свою руку. Маленькие, почти детские ладошки, аккуратный нюдовый маникюр, она будто и не изменилась со времен школы. — Нет, они всегда такие. Прости… Зои хочет убрать руку, но Мира хватает ее за запястье. Девушка уже готова к тому, что сейчас будет больно, потому что характер Миры — общественное достояние, но нет. Она абсолютно точно старается быть нежной и аккуратной. — Я плыву по течению, — говорит Мира. — Так что я ни к чему не стремлюсь. Я присоединилась к вам, чтобы стать независимой, дальше… будущее меня тогда мало волновало, главное хотелось распрощаться с прошлым. А вы оказались замечательными. Я… не знаю, я злюсь на Руми за то, что она ничего не вынесла из настолько важной ситуации и осталась почти прежней. И мне не нравится, что ее поведение так сильно задевает тебя. Ты же такая… Слова застревают в горле, а Зои крепко обнимает ее, гладит по спине и говорит, что все будет хорошо. Мира кусает губу, попутно вспоминая, что это и правда сложно скрывать косметикой, но сейчас это единственный способ не заплакать, о котором она может думать. Зои тут, рядом, такая маленькая и хрупкая. Такая близкая и одновременно бесконечно далекая. Потому что есть слова, которые Мира не готова произнести. И вообще вряд ли когда-нибудь произнесет. Сейчас все достаточно хорошо, и она не готова ставить на кон это маленькое умиротворение.