Руми

Первые дни Руми держалась молодцом. Она надеялась, что у нее и дальше все получится, но ее характер, воспитанный годами ограничений, в итоге одержал верх. Она не умела разговаривать, не умела делиться своими проблемами. Ее подруги замечательные, просто волшебные, они приняли ее и казалось бы, что теперь все должно быть иначе. И Руми знала, что ситуация изменилась… но не изменилась она сама. Голос в голове — возможно, это что-то демоническое — нашептывал, что девочки притворяются. Просто делают вид, что все хорошо, но стоит Руми действительно расслабиться, как они нападут со спины. Здравый смысл кричал, что это бред, предоставлял аргументы, приводил примеры, но куда уж там… Он никогда не побеждает в таких сражениях. Руми говорит, что все хорошо и натянуто улыбается. Она говорит, что хочет поработать над песней, и сбегает в свою комнату. Ей не хочется обижать Зои и Миру, но и оставаться с ними дольше становится невыносимо. Она задыхается. Она хочет им все рассказать, но слова застревают в глотке. Слезы наворачиваются на глаза. Ну почему все должно быть так? Ну почему она просто не может быть нормальной? Почему ей так страшно кому-то доверять?.. Руми тянется к телефону. Открывает галерею и благодарит небеса, что сделала пару глупых фоток, когда они с Джину гуляли по крышам. Здесь все такое безмятежное и простое, тогда все казалось таким обычным и правильным… Она бы могла поговорить с ним, но его больше нет. Наверное… Она не очень представляет, могут ли демоны умереть. Возможно, он попал в круг перерождений, это было бы хорошо. Да, хорошо… Что угодно лучше, чем признавать, что его больше не существует. Часть ее надеется, что у Джину все в порядке, даже если это очень глупая надежда. Руми убирает телефон и берет тетрадь. Сколько раз она уже переписывала этот текст? Она смотрит на готовые строки. И снова зачеркивает все, вырывает лист, комкает бумагу и швыряет в стену. Даже это не получается. В голове хаос и одновременно тотальная пустота. Она бы должна писать музыку и обсуждать с девочками новый концепт альбома, но из мыслей только тревога. Она даже в работе себя похоронить не может, чтобы забыть обо всем. Руми царапает ногтями предплечье — боль немного приводит в чувства. Она смотрит на красные отметины поверх белых шрамов. Какие они отвратительные. Даже демонические метки не казались ей настолько омерзительными, как эти шрамы. Глупо было верить, что ей удастся избавиться от своего прошлого, теперь оно навсегда на ее коже, впечатано в нее, вшито, высечено. Джину бы понял… Девушка вытирает влажные глаза и находит в себе силы пересесть на кровать. Который час? Она слышит скрип двери, но не оборачивается. Он как будто из параллельной вселенной, где-то далеко-далеко. Да и разговаривать у нее все равно нет сил, так что пусть лучше девочки думают, что она слишком увлечена песней и не заметила их. Не сейчас, пожалуйста, просто уйдите. Точно, песня… Руми только сейчас понимает, что у нее в руках до сих тетрадь и ручка. Перед ней — пустой лист бумаги. В голове — сотни невысказанных мыслей, но она просто не может. Музыка может передать чувства без слов? Брехня. В голове ни одной ноты, ни одного звука. Нет ни текстов, ни музыки, нет ничего, кроме огромного вязкого болота, в котором она задыхается. И никто не протянет ей руку. Хотя, наверное, она сама виновата, не доверяя протянутым рукам. Да может, это уже и не чувства вовсе, может, она перестала что-либо чувствовать. Она кидает тетрадь вслед за скомканным листом в угол комнаты и откидывается на кровати. Интересно, чем там занимаются Мира и Зои? Впрочем, какая разница, она всегда была как бы отдельно от них, так что мало что изменилось. Поэтому не стоит переживать. Руми сверлит взглядом потолок. Сейчас бы она была рада, заявись к ней нелепый синий тигр, но он не приходил с момента смерти Джину. Нет, смерть звучит неправильно, она хмурится. Пропажа? Исчезновение? Да, да, так спокойнее, так приятнее, даже если это маленький обман. Джину в круге сансары, точно-точно. И почему она сама не оказалась там? Там наверное нет переживаний, нет страданий, нет боли. Нет одиночества, и она бы все отдала за то, чтобы не чувствовать абсолютно ничего. Как же она устала.