Глава 15

      12.10.2180       Система «Троя», инопланетное скопление       Фрэнк Джерри, профсоюзный секретарь Экономического совета, уважаемый политик, поддерживаемый обеими партиями              — Пришельцы вернулись. Они заявляют, что хотят переговоров, — сухой голос адмирала в паре с его откровенно искусственными глазами звучал пугающе. — На этот раз вы подниметесь на их корабль, дипломат Джерри.       Он сдержал желание сглотнуть; по его спине пробежал холодок. Причина лежала на поверхности: отличный предлог незаметно завести на их корабли ещё коммандос и идеальный повод для дальнейшей эскалации, если пришельцы попробуют разыграть историю с заложником.       При таком сценарии адмирал мертвецкой хрипотцой сказал бы «мы не ведём переговоров с террористами», а потом приказал бы открыть огонь – и на этом всё для старого доброго Джерри бы закончилось. Он так и представлял это себе. Тем временем он напряжённо кивнул.       — Хорошо. Я... я пойду к одному из шаттлов.       — Сержант Фрэнкс, сопроводите его к шаттлу номер три. Соберите также команду охраны, — распорядился адмирал, возвращаясь к большому экрану, заложив руки за спину. На экране маячил очередной «большеротый» корабль пришельцев, зловеще висевший в свете местной звезды и мерцавший россыпью огней вдоль швов.       Он старался о корабле не думать, пока шёл к шаттлам – к тому, который выберет сержант.       Признаться, эти азари пугали его до чёртиков.       Да, выглядят они почти как человеческие женщины – ну, как экзотические девицы, решившие, что синяя кожа это мило, – но чем больше он о них узнавал, тем тревожнее становилось. В рамках его дипломатических обязанностей – а ведь как странно это звучит в мире после Объединения – он расспрашивал их обо всём, что приходило ему в голову. В основном шёл по списку вопросов, подготовленному советами.       На многое ответы были вполне будничные. Что вы едите? Какая у вас история в двух словах? Сколько вас всего? Сколькими мирами вы владеете? И так далее. Целая пачка вопросов, которые, как он подозревал, пришли в основном от Научного и Военного советов. Давать этому оценку было не его делом: его задача – вести ситуацию в русле очень, очень конкретных целей, о которых его проинформировали.       Целей, за разглашение которых без соответствующих допусков, как ему недвусмысленно пояснили, закреплённые за ним коммандос позаботятся о том, чтобы он исчез, а вину свалили на пришельцев.       От одной этой мысли у него будто коротило всю его чёртову операционку.       К счастью, пришельцы отвечали на каждый вопрос. Для народа с оккупированной планетой они были на удивление сговорчивы. В основном они пассивно наблюдали за всей этой человеческой суетой – совсем не то ожесточённое сопротивление, которое все ожидали. На бумаге-то это хорошо, а вот для достижения цели – не очень.       Настоящая жуть скрывалась в подтексте их вопросов. Когда они вошли в шлюз, он надел шлем; нательный костюм под деловым костюмом вышел на режим, герметизируясь, – и они прошли в безвоздушный ангар.       — Удачи тебе там, дипломатик, — сказал сержант, загружаясь в шаттл вместе с пятёркой явно армейских ребят; свободных мест оставалось ещё на пятерых. С тех пор как стало известно, что пришельцы умеют читать мысли, коммандос перешли на режим правдоподобного отрицания.       Джерри не знал, где они и что делают, но почти был уверен: они всегда рядом и держат его в поле зрения. Эти пять пустых кресел в шаттле? Он был убеждён, что прямо сейчас все они заняты.       Он крепко сцепил пальцы, чтобы они не дрожали.       — Постараюсь, солдат, — выдал он свою самую обаятельную улыбку, а двери шаттла сомкнулись.       — Всем пристегнуться, запуск через одну минуту, повторяю: всем пристегнуться, — скомандовал пилот из кабины; тумблеры на центральной панели щёлкали сами собой, двигатели раскручивались, корабль готовился к старту.       Джерри заставил себя действовать медленно, не суетиться: всё, что он сейчас делает и говорит, записывалось для последующего рассмотрения советами.       Хорошо, что существуют личностные чипы: установленный у него сейчас модуль «Секретный агент» творил чудеса, удерживая его в норме. А то он бы уже окончательно поехал крышей.       Он еле удержал нервный смешок.       Надо будет потом поблагодарить того коммандос, у которого он этот чип одолжил.       — Взлетаем, — бросил пилот. Двигатели загудели ласково, и шаттл оторвался от палубы, скользя к широким воротам, за которыми лежал космос. А оттуда – прямо на борт корабля пришельцев.       Джерри потёр ладони сквозь белые перчатки, хлопнул себя по бёдрам, потянулся и привычно хрустнул суставами.       Азари входили в некий большой совет инопланетян – что-то вроде галактической коалиции, где все в общем и целом действуют сообща. Они были крупнейшим экономическим блоком и общим посредником между разными расами-участницами. Если им грозила бы военная опасность, на помощь пришли бы их союзники – «турианцы», обладающие самой мощной индивидуальной армией в этом объединении. Так почему же их нет здесь и сейчас?       Потому что у азари нет официальной правовой конструкции власти выше уровня «город». Судя по словам местных лидеров, их коалиция государств не имеет формального устава – на деле это тонкий баланс сотен старейшин, которые лично знакомы друг с другом и держатся на долгосрочных неформальных договорённостях. И при этом у этих старейшин нет никаких законных полномочий над молодыми: те просто прислушиваются к ним по причинам «мягкой силы» – из уважения, традиции и социальных ожиданий.       Это не государство. Это мафия.       Похоже, так устроена вся их раса. От этого его пробирал какой-то странный, доселе незнакомый страх.       Встаёт закономерный вопрос: почему их союзники, «турианцы», не вмешиваются? Для азари в целом потеря одной звёздной системы – «не велика беда». Большинство и не заметит, настолько распылена у них власть. Формально оккупация системы людьми – исключительно вопрос местной коалиции. Для поставленной цели это и плюс, и минус.       — ...Как, чёрт возьми, к ним пристыковаться...? — пробормотал спереди пилот; всегда очень «ободряюще» такое слышать. Джерри потянулся к рации, нажал кнопку и отчётливо произнёс: — Корабль пришельцев, это человеческий дипломатический шаттл, идём на сближение. Просим передать точные инструкции по стыковке с вашим судном.       Из динамика раздался женский голос.       — Человеческий шаттл, — говорили на английском с акцентом, который он не мог толком описать: какие‑то звуки они выговаривали особенно, но это не походило ни на один знакомый ему человеческий акцент. — Просто залетайте и займите положение в главной полости. Дальше мы всё сделаем сами.       Пилот помедлил, глянул на второго пилота, затем на пассажиров – на его лице играла тревога. Один из солдат беспомощно пожал плечами. Пилот снова нажал кнопку рации:       — Эта... полость, которая у вас служит главным орудием? Эта полость? — уточнил он.       — Это многоцелевая конструкция, — просто ответили им, и это ни капли не успокаивало.       Пилот откинулся в кресле и снова перевёл взгляд назад. Все молча переглянулись – никто не знал, что на это сказать. В конце концов пилот снова заговорил:       — Принял. Захожу в... полость... сейчас, — его руки легли на штурвал, и он мягко довернул нос к нежно светящемуся зеву инопланетного корабля.       — Почему они, чёрт побери, так это называют? — проворчал второй пилот, взмахнув рукой, пока тумблеры на панели щёлкали, как будто сами собой. — Хуже названия не придумаешь.       — Ещё как придумаешь, — покачал головой другой пилот.       — И что же хуже, чем «полость»?       — «Отверстие».       — ...Твою ж... да, это было бы хуже. Сраные пришельцы. Какие у них мерзкие корабли.       — И не говори.       Пока они входили в огромную... полость... корабля, болтовня продолжалась. Наконец, в центре они перешли на мягкое торможение: пилот развернул сопла и дал лёгкую тягу навстречу движению, почти полностью погасив скорость.       — Ну всё, если они собираются нас прикончить, то момент сейчас как раз подходящий, — пробормотала одна из его охранниц с мрачной усмешкой в голосе.       Джерри очень хотелось, чтобы она этого не говорила.       Спустя мгновение корабль ощутимо дёрнуло, спереди взвыла тревога. Пилоты среагировали мгновенно: щёлкали тумблеры, экраны перебирали режимы и, наконец, остановились на нужных.       — Нас чем‑то схватили. Наверняка каким-то их космо‑колдовством.       — Нас разворачивают и тянут вверх. Ведут к... это что, порт? Думаешь, это дверь?       — Наверное? Я в трофейных командах не был, разбитые корабли толком не разглядел. Я только доставлял пленных в те лагеря, что мы на поверхности устроили.       — Человеческий корабль. Не пугайтесь. Вас подтягивают к стыковочному узлу. Просьба готовиться ко выходу.       — О да, спасибо за предупреждение. Очень вовремя, — проворчал в рацию второй пилот.       — У этих ксеношлюх мозги как у статической оперативки, клянусь, — буркнул пилот, вцепившись в органы управления, пока шаттл тянули вверх и разворачивали.       Через несколько длинных секунд шаттл снова остановился, и в дверь постучали. Жест странный для эпохи радио.       — Шаттл остановился. Дальше дело за тобой, дипломат, — отозвался пилот из кабины.       Джерри нервно кивнул, расстегнул ремень и поднялся, полупаря к двери. Герметизация ещё не была восстановлена, так что её можно было без риска просто открыть. Он кивнул группе охраны и бросил взгляд на пустые кресла.       — Без лишних слов, — сказал он. — Откройте дверь, пожалуйста.       Дверь прошипела и откинулась, обнажив стену инопланетного корабля и группу их бойцов-пришельцев. На них было что‑то среднее между нательным костюмом и фетишистскими доспехами, с дополнительными слоями, по его прикидке, бронеткани на конечностях; всё стягивалось к корпусу сериями толстых ремней, подчёркивающих линии тела. Почти сплошь чёрное и слегка остроконечное, с акцентами серебра, синего и красного.       Не знай он лучше, решил бы, что это люди в дизайнерских костюмчиках. Он изобразил самую обаятельную улыбку, на какую только способен «продвинутый бухгалтер» вроде него, и вышел из шаттла.       За ним почти сразу вышли и бойцы, а дверь осталась распахнутой.       — Дипломат? — спросила одна из них сквозь полностью чёрный шлем с гладкой поверхностью.       — Это я, — кивнул он и слишком поздно спохватился, что не погасил инерцию: его всё ещё медленно сносило вперёд. Он улыбнулся. — Разрешите подняться на борт? — спросил он так, что самому стало неловко от шаблонности.       Та кивнула; крупный участок потолка впереди отъехал и сдвинулся в сторону, открывая вполне очевидный шлюз. Он снял с пояса маневровую палочку, направил её вверх и вскоре пошёл вперёд ровным ходом, влетая в боковой отсек. Почти сразу его накрыла какая‑то неестественная гравитация – и он тяжело опустился на ноги.       Едва слышно отдалось в подошвах, как кто‑то ещё приземлился, но вокруг никого не было и звука он не услышал. Он нервно сглотнул, напомнив себе, что коммандос, вообще‑то, на его стороне.       Команда охраны зашла следом – лишь спустя несколько долгих секунд молчаливой дуэли взглядов с бойцами-приешльцами, – а за ними внутрь вошли и несколько инопланетных охранниц. Дверь задвинулась, и в помещении зашипело, когда воздух постепенно вернулся.       — Сюда, дипломат, — сказала одна из азари, без лишних церемоний переходя на расслабленный шаг вглубь корабля.       Спустя непродолжительное время их привели в нечто вроде гостиной: несколько длинных, мягко набитых диванов окружали центральный стол, на котором были расставлены напитки и закуски, похожие на фрукты. Света хватало, чтобы всё видеть, но его было недостаточно, чтобы назвать помещение ярким; тут и там горели, похоже, настоящие ароматические свечи.       На одной из подушек вольно расположилась одинокая азари, потягивая из широкой плоской чаши. Одета она была... ну, в нечто, напоминающее наряд доминатрикс: чёрное, в облипку, платье с открытыми плечами и бёдрами, длинные перчатки и сапоги. Полотнища платья ниспадали спереди и сзади; с первого взгляда он так и не понял, есть ли под ним что‑нибудь.       Разумеется, это только добавляло нервозности.       Она улыбнулась и слегка наклонила голову, когда он со своей охраной вошёл.       — Дипломат. Пожалуйста, садитесь, куда вам угодно.       Она оставила выбор за ним — значит, вынуждала его выдать о себе что-то этим выбором. Он ответил улыбкой, кивнул и уверенно прошёл вперёд, усаживаясь на диван напротив. Самый безопасный вариант.       — Воздух должен вам подходить. Если хотите, можете снять шлем, — продолжила она и неторопливо пригубила из блюдца.       — Шлем оставлю, спасибо, — ответил он сразу, с чуть натянутой улыбкой.       Она кивнула, принимая этот ответ.       — Я матриарх Миала, из Коалиция Патейта. Прежде всего хочу искренне извиниться: ваш первый контакт с большой галактикой пришёлся на пиратский флот. Мы узнали об этом вскоре после, но к тому моменту ситуация была уже подпалена.       Матриарх, значит старейшина, а значит и лидер у этих геронтократических инопланетян. Он медленно кивнул, сузив глаза.       — Дипломат Джерри. Представляю Альянс... Уточните: что вы называете «пиратским флотом»? — его внутренняя сирена «прикрой свою задницу» уже выла. Полезная штука в разговоре с политиками.       Она правдоподобно устало вздохнула и потерла лоб, украшенный замысловатым чёрным гримом.       — Эта звёздная система, лишённая собственной серьёзной космонавтики, естественным образом притягивает криминал. Контрабандисты, воры и прочая подобная публика.       — И флоты, с которыми мы столкнулись, это... те самые пираты... — он не пытался скрывать скепсис. Всё это походило на чистейшую чушь, но прямых доказательств, чтобы ткнуть её носом, у него не было.       — Ну... не совсем, — она выпрямилась, отставила блюдце и заметно напряглась. По позе и тону выходило, что она говорит правду. — Коалиция Патейта уже какое‑то время пыталась разобраться с этим бандформированием: они всё время ускользали от наших кораблей. Лишь их необдуманные действия против вас во втором бою позволили нам понять причину,— по её обычно спокойному лицу инопланетянки скользнула тёмная, полная ярости тень. — Как выяснилось, капитан коалиционного флота получала очень щедрые взятки за покровительство этим операциям и закрывала на них глаза. Её арестовали, судили, и сейчас она уже отправляется к месту заключения.       Слишком уж удобно, чтобы быть правдой. Идеальный козёл отпущения: повесить вину, наказать и спровадить подальше, пока до улик ещё не добрались. Даже будь это чистой правдой – он бы всё равно не поверил.       К тому же у него имелось прямое свидетельство обратного.       — Мы уже задержали и допросили некую юстициар Деспонию, которая по собственной воле признала, что несёт ответственность за первоначальную атаку на нашу разведывательную тройку кораблей. Её показания напрямую противоречат вашему утверждению, — формально он не называл её слова ложью, но по сути именно это и делал.       Она спокойно кивнула, ни на миг не растерявшись.       — Первая атака флота действительно была вызвана её необходимостью следовать Клятвам Юстициара. Она находилась в системе, задерживая тех самых пиратов, когда заметила активацию прежде неактивного ретранслятора. Поскольку активация спящих ретрансляторов запрещена законами азари, а она безоговорочно обязана эти законы соблюдать и обеспечивать их исполнение, ситуация, увы, требовала от неё произвести арест.       Она чуть откинулась и глубоко, извиняющимся кивком склонила голову.       — Это пограничный случай, который наше законодательство не предусматривало, и за это я должна принести искренние извинения. Юстициары обычно действуют исключительно в пространстве азари; как раз по таким причинам.       Он поставил бы что угодно: сама она этого не признала бы, не ткни её прямо. Но ответ и подача – безупречны, будто без усилий. И снова: достаточно правдоподобно, чтобы можно было раз за разом отрицать правду, а им здесь мало чем крыть. Он зашёл с другой стороны:       — Если именно эта капитан отдала приказ атаковать, она должна предстать перед судом у нас, — он поднял палец и подался вперёд с мрачным видом. — У нас нет оснований полагать, что ваша правовая система соответствует стандартам, которых требует человеческое уголовное правосудие.       Она приподняла бровь, вздохнула и покачала головой.       — А у вас нет оснований полагать, что азари переживают стресс и наказания так же, как люди. Любой ваш приговор несёт очевидный риск оказаться несоразмерным содеянному – в том смысле, как она фактически его перенесёт.       — Человечество не обязано подстраиваться под чужую мораль, когда речь идёт о восстановлении справедливости за деяния, совершённые против нас, — без заминки парировал он.       — А если вы назначите наказание, которое она воспримет куда легче, чем вы предполагаете? Длительное заключение для человека это серьёзное испытание; для азари – не столь обременительно.       — Это решать нашим судьям, а не вам, — твёрдо ответил он. — До тех пор, пока она не будет надлежащим образом передана под нашу юрисдикцию и должным образом предстанет перед судом, Альянс вынужден исходить из того, что ваш флот скомпрометирован и будет искать выгодные возможности для продолжения агрессии против нас.       Она ещё несколько секунд смотрела на него, затем скорбно вздохнула.       — Понимаю. Осознаю. В этой ситуации я могу дать лишь слово, что мы ищем только мирного урегулирования с человечеством, а в перспективе – открытого сотрудничества.       — Ваше слово сейчас для нас ничего не стоит. У нас нет причин ему доверять и множество причин ставить его под сомнение, — резко отрезал он.       У неё дёрнулась бровь – впервые. Ему почти захотелось улыбнуться нервной, победной усмешкой.       — Понимаю. Значит, вы продолжите оккупацию системы Джабальрик?       — В обозримом будущем — да.       — Тогда перейдём к переговорам об обмене пленными, о правилах иммиграции и эмиграции азари в систему и из неё, а также о нормализации отношений?       — Первое – да. Возможно второе. Но третье – категорически нет. Пока капитан не будет передана под стражу человечества, о нормализации отношений между Коалицией Патейта и Человечеством речи быть не может.       Азари печально кивнула, разомкнула и снова скрестила ноги. Он, усилием воли человека, знающего, что за каждым его движением следят «призраки», не опустил взгляд.       — Понимаю, — сказала она, затем чуть склонила голову. — Начну с предложения о полном обмене пленными: всех захваченных азари – на всех захваченных людей.       — Абсолютно нет. У вас под стражей всего двое людей, у нас – свыше тысячи. Сделка несоразмерна и будет...       И тут началась настоящая нервотрёпная часть переговоров.