Глава 2: Выставка в Озборн Индастриз

Глава 2: Выставка в Озборн Индастриз Утро второго дня моего незапланированного отпуска началось не с будильника (о, блаженство!), а с телефонного звонка. Резкая трель старенькой раскладушки пронзила тишину комнаты, заставив меня поморщиться. Кто, черт возьми, звонит в такую рань? Я нащупал телефон на тумбочке, все еще не до конца проснувшись и ощущая ноющую боль в ребрах и на скуле – памятные сувениры от Флэша. На экране высветился номер школы. Серьезно? – Джон Смит, слушаю, – прохрипел я в трубку, пытаясь придать голосу бодрости. – Мистер Смит? Это миссис Дэвис, секретарь директора Мориты. Директор просит вас срочно подойти в школу. Вас ожидают в его кабинете. – Прямо сейчас? – я глянул на часы. Девять утра. – У меня же отстранение. – Да, мистер Смит. Прямо сейчас. Это важно. Вас ждут. Короткие гудки. Ну вот, опять. Что еще стряслось? Неужели Флэш очнулся и накатал на меня телегу в полицию? Или его папаша, какой-нибудь местный воротила, решил лично объяснить мне, как нехорошо обижать его золотого мальчика? Ладно, раз надо – значит надо. Натягивая джинсы и футболку (выбирал ту, что поприличнее – встреча с директором все-таки), я размышлял о возможных вариантах развития событий. Вчерашняя победа казалась уже не такой сладкой. Одно дело – утереть нос тупому качку, другое – разбираться с его влиятельными родителями. Хотя, какие у Томпсонов могут быть влияния? Отец вроде бы какой-то менеджер среднего звена, мать – домохозяйка с амбициями королевы Англии. Но кто знает, какие у них связи в этом городе чудес? До школы я добрался на удивление быстро – утренний час пик уже прошел. Коридоры были пустынны и тихи – шли уроки. Привычный школьный гул сменился гнетущей тишиной, нарушаемой лишь моими шагами. У кабинета директора я перевел дух и постучал. – Войдите! Кабинет директора Мориты был таким же строгим и безликим, как и вчера. Сам директор сидел за столом, выглядел уставшим. Но на этот раз он был не один. На стульях для посетителей расположилась чета Томпсонов. Мистер Томпсон – крупный мужчина с начинающейся лысиной и недовольным лицом, точная копия Флэша лет через тридцать. Миссис Томпсон – холеная блондинка с хищным взглядом и поджатыми губами, вся в брендовых вещах, явно не по статусу мужа. Она окинула меня таким взглядом, будто я был тараканом, забежавшим на ее персидский ковер. Флэша с ними не было – видимо, отлеживался дома со сломанным носом. – А, мистер Смит, проходите, присаживайтесь, – голос директора был напряженным. – Это мистер и миссис Томпсон, родители Юджина. Я кивнул, садясь на предложенный стул напротив разъяренной парочки. – Мы вызвали вас, мистер Смит, – начал директор, явно чувствуя себя неловко, – по весьма неприятному поводу. Родители Юджина... э-э... крайне обеспокоены вчерашним инцидентом. – Обеспокоены? – взвилась миссис Томпсон, не дав директору договорить. Ее голос был резким и неприятным. – Мой мальчик лежит дома со сломанным носом и сотрясением мозга! А этот... этот хулиган, – она ткнула в меня пальцем с идеальным маникюром, – разгуливает на свободе! Директор, вы должны его исключить! Немедленно! – Миссис Томпсон, прошу вас, успокойтесь, – попытался вмешаться директор. – Не успокоимся! – подхватил мистер Томпсон, багровея лицом. – Наш сын – звезда школьной команды, надежда школы! А этот... отброс общества, – он презрительно скривился, глядя на меня, – калечит его перед всей школой! Мы этого так не оставим! Я молча слушал этот поток обвинений, сохраняя максимально невозмутимое выражение лица. Внутренне я кипел. Отброс общества? Серьезно? – Мы требуем, чтобы этот... Смит, – мистер Томпсон буквально выплюнул мою фамилию, – оплатил все медицинские счета за лечение Юджина! Все до последнего цента! А также компенсировал моральный ущерб! Иначе мы подаем в суд! На него и на школу, которая допускает такое! У нас есть свидетели! Весь автобус видел, как он спровоцировал нашего мальчика! Ага, значит, вот оно что. Деньги. Как банально. И как предсказуемо. Они решили, что сирота, живущий в старом доме, легкая добыча. Можно стрясти немного денег и заодно выместить злость. Ну-ну. – Простите, что вмешиваюсь в ваш эмоциональный монолог, – мой голос прозвучал спокойно, даже чуть иронично. Я посмотрел прямо на мистера Томпсона. Но прежде, чем разбрасываться угрозами и оскорблениями, не хотите ли выслушать и другую сторону? Или у вас тут суд Линча по умолчанию? Томпсоны уставились на меня, явно не ожидая такой наглости. Директор Морита тоже посмотрел с удивлением. – Во-первых, – продолжил я, загибая палец, – насчет провокации в автобусе. Да, я вступил в словесную перепалку. Потому что ваш "золотой мальчик", мистер и миссис Томпсон, в очередной раз издевался над Питером Паркером. Унижал его, пытался поставить подножку. И это происходит постоянно. Спросите любого ученика, который ездит на этом автобусе. Это называется "буллинг", и школьные правила, насколько я помню, – я перевел взгляд на директора, – категорически его запрещают. Или я ошибаюсь, мистер Морита? Директор откашлялся. – Нет, мистер Смит, вы не ошибаетесь. Политика школы в отношении буллинга очень строгая. – Вот именно, – кивнул я. – Я лишь указал вашему сыну на недопустимость его поведения. Вполне вежливо, заметьте. В ответ он перешел на прямые угрозы и вызвал меня на драку после уроков. Опять же, свидетелей полно. Так кто кого спровоцировал? Тот, кто защитил слабого, или тот, кто постоянно нападает и первым предлагает решить вопрос кулаками? Миссис Томпсон хотела что-то возразить, но я продолжил, не давая ей вставить слово. – Во-вторых, сама драка. Да, я принял вызов. Возможно, это было не самое мудрое решение, но ваш сын не оставил мне выбора. И, как вы могли заметить по результату, победа осталась не за ним. Я защищался. Да, я сломал ему нос. Но это произошло в драке, которую он сам инициировал. В правилах школы, – я снова посмотрел на директора, – кажется, есть пункт о самообороне. Или я опять не прав? Директор Морита выглядел все более растерянным. – Э-э... да, пункт о самообороне есть, но применение чрезмерной силы... – Чрезмерной? – я усмехнулся. – Простите, мистер Морита, но Юджин Томпсон почти вдвое крупнее меня и занимается спортом. Какая сила может быть чрезмерной против такого противника? Я использовал те средства, которые были мне доступны, чтобы прекратить его агрессию. И, судя по тому, что он сейчас дома, а не продолжает избивать меня, мне это удалось. Лицо мистера Томпсона стало пунцовым. – Да как ты смеешь!.. – Смею, мистер Томпсон. Потому что я говорю факты, а вы – оперируете эмоциями и угрозами. Вы говорите о медицинских счетах? Хорошо. Давайте поговорим о них. Но тогда давайте будем последовательны. Если я должен оплатить нос Юджина, то кто оплатит мои ушибы? – я демонстративно дотронулся до ноющей скулы. – Или его издевательства над Питером Паркером на протяжении нескольких лет? За это тоже можно выставить счет за моральный ущерб, как думаете? Я видел, как директор внутренне сжался. Судиться со школой из-за буллинга – это скандал, который ему точно не нужен. – И последнее, – я снова обратился к Томпсонам. – Вы угрожаете судом? Пожалуйста. Но учтите, в суде будут заслушаны все свидетели. И картина может получиться совсем не такой, какой вы ее себе представляете. История о том, как "звезда школы" систематически травит одноклассника, а потом получает сдачи, когда нарывается на отпор, вряд ли добавит ему популярности. А вам – репутации заботливых родителей. Скорее, наоборот. Подумайте об этом. Я откинулся на спинку стула, глядя на опешивших Томпсонов и бледного директора. В кабинете повисла тишина. Миссис Томпсон открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. Мистер Томпсон тяжело дышал, сжимая кулаки. – Мистер Морита, – наконец сказал я спокойным тоном. – Я понимаю, что ситуация неприятная. Я готов понести наказание за участие в драке, что и было сделано – я отстранен на неделю. Но платить за лечение человека, который сам спровоцировал конфликт и напал на меня, я не собираюсь. И если мистер и миссис Томпсон решат обратиться в суд – это их право. Я готов защищать свою позицию. Директор посмотрел на Томпсонов, потом на меня. В его глазах читалась явная растерянность и желание поскорее закончить этот разговор. – Мистер и миссис Томпсон, – осторожно начал он. – Я понимаю ваше возмущение, но... мистер Смит привел веские аргументы. Школа проведет внутреннее расследование по факту буллинга со стороны Юджина. Что касается вчерашней драки... оба ученика уже наказаны. Я предлагаю не доводить дело до суда. Это никому не пойдет на пользу. Мистер Томпсон вскочил со стула. – Это возмутительно! Мы этого так не оставим! Пойдем отсюда, дорогая! С этой школой все ясно! Он схватил жену под руку, бросил на меня и директора испепеляющий взгляд и вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Миссис Томпсон проследовала за ним, фыркнув на прощание. Директор устало вздохнул и потер лоб. – М-да, мистер Смит. Умеете вы создавать проблемы. И решать их, надо признать. – Я лишь защищал свои права, мистер Морита. – Да уж... Ладно, вы свободны. Ваше отстранение остается в силе. Постарайтесь больше не попадать в такие ситуации. – Постараюсь, сэр. До свидания. Я вышел из кабинета с чувством глубокого удовлетворения. Переиграл. Уничтожил. Не кулаками, так словом. В коридоре я нос к носу столкнулся с Гвен. Она явно ждала меня. – Джон! Ну что там? Я видела Томпсонов, они вылетели оттуда как ошпаренные! Что случилось? – Да так, Гвен, – я усмехнулся. – Небольшая юридическая баталия. Хотели стрясти с меня денег за лечение Флэша и пригрозить судом. – Что?! – глаза Гвен округлились. – И что ты? – А что я? Разложил им все по полочкам: кто зачинщик, кто жертва буллинга, кто защищался. Напомнил про школьные правила и про свидетелей. В общем, они ушли ни с чем, громко хлопнув дверью. Думаю, теперь отстанут. – Ничего себе! – Гвен покачала головой. – Ты просто ходячая проблема, Смит. Но, надо признать, эффектная. – Стараюсь, – я пожал плечами. – Ладно, пойду домой. Раз уж у меня каникулы, надо ими воспользоваться. Прибраться, домашку сделать... А то ее никто не отменял. – Хорошо. Будь осторожен. И... позвони, если что. – Обязательно. Удачи на уроках! Я вышел из школы, вдыхая воздух Манхэттена. Неделя свободы! Можно будет спокойно почитать, посмотреть фильмы, может, даже попробовать разобраться в местной технике – вдруг получится что-то улучшить? Мысли текли легко и приятно. День пролетел незаметно. Уборка, стирка, разбор завалов в старых вещах родителей этого тела – оказалось, тут есть чем заняться. Домашние задания пошли на удивление легко. Следующий день начался мирно. Я даже не сразу вспомнил, что сегодня у класса Питера и Гвен экскурсия в Oscorp. Ту самую корпорацию Нормана Озборна, которая в будущем станет источником многих проблем для Человека-Паука. Интересно, сам Озборн там будет? Или только его научные достижения? Я спокойно занимался своими делами, когда около полудня снова зазвонил телефон. На этот раз номер был незнакомый. – Алло? – Джон? Джон, это Гвен! – голос подруги был встревоженным, почти паническим. – Гвен? Что случилось? Ты где? У вас же экскурсия... – Мы... мы в больнице! С Питером! – Что?! Что с Питером? Что произошло? – мое сердце пропустило удар. – Мы были в Oscorp, в лаборатории генетики... Там... там его что-то укусило! Какой-то паук, кажется! Он упал, ему стало плохо... Учителя вызвали скорую, экскурсию отменили... Мы сейчас в больнице Святого Луки! Ему очень плохо, Джон! Он весь горит, бредит... Я так боюсь! Паук. Oscorp. Больница. Все сходится. Началось. Мой лучший друг только что получил свои суперспособности. Вот только путь к становлению героем лежит через боль и страдания. – Гвен, успокойся, – постарался я говорить как можно ровнее, хотя внутри все похолодело. – Я сейчас приеду. В какой вы больнице? Святого Луки? Хорошо, я скоро буду. Держись там. И держи меня в курсе. – Хорошо... Поторопись, Джон! Я сбросил вызов, чувствуя, как колотится сердце. Нужно было ехать. Нужно было поддержать Гвен и узнать, что с Питером. Вдруг, он не выживет? Или в шестирукого монстра-паука превратиться? Я так и не понял, в какой вселенной Марвел оказался… Комиксы или КВМ? Или все вместе, смешанное в хаос? Тем временем, в больнице Святого Луки... Мэй Паркер нервно мерила шагами коридор перед палатой неотложной помощи. Ее лицо было бледным, руки дрожали. Рядом, прислонившись к стене, стоял Бен Паркер. Он обнимал жену за плечи, стараясь выглядеть спокойным, но тревога в его глазах выдавала его с головой. – Ох, Бен, что же это? Что с нашим мальчиком? – голос Мэй срывался. – Какой паук? У него же никогда не было аллергии! А вдруг это что-то ядовитое? В этих лабораториях... там же всякая химия, генетика... Вдруг это опасно? – Тише, Мэй, тише, – Бен прижал ее к себе крепче. – Не накручивай себя раньше времени. Врачи здесь хорошие, они разберутся. Главное, что он под присмотром. Учительница сказала, его укусили во время экскурсии... Может, просто неудачное стечение обстоятельств. Обычный паук, а у Питера реакция... – Обычный паук в генетической лаборатории Oscorp? Бен, не смеши меня! – Мэй посмотрела на мужа полными слез глазами. – А если это что-то серьезное? Если... если с ним что-то случится? Он же все, что у нас есть! – Ничего с ним не случится, слышишь, Мэй? – Бен заглянул ей в глаза. – Питер – крепкий парень. Он справится. Мы должны верить в него. И молиться. Врачи делают все возможное. Нам нужно быть сильными. Ради него. Дверь палаты открылась, и вышел врач в белом халате. Мэй и Бен бросились к нему. – Доктор! Как он? Что с нашим племянником? Врач устало потер лоб. – Состояние пациента стабильно тяжелое. Высокая температура, лихорадка, временами бред. Мы взяли анализы, пытаемся определить причину такой реакции. Симптомы похожи на сильную аллергическую реакцию или вирусную инфекцию, но... есть некоторые странности. Организм борется, но пока неясно, с чем именно. Мы делаем все возможное, чтобы сбить температуру и поддержать его. Вам нужно набраться терпения. Мэй снова всхлипнула, утыкаясь в плечо Бена. Бен кивнул врачу. – Спасибо, доктор. Мы можем его увидеть? – Пока, нельзя. Дождемся анализов, они будут вот-вот уже готовы. Бен устало кивнул, положив руку на плечо Мэй. На их лицах была смесь страха и беспомощности. А в это время Гвен Стейси, стоявшая в коридоре чуть поодаль вместе с Гарри Озборном, который выглядел не менее встревоженным. Телефон в руке Гвен зазвонил. Она вздрогнула, увидев на экране имя Джона, и быстро ответила, прижимая трубку к уху. – Джон? Ты где? – Уже иду по коридору вашего отделения, Гвен, – раздался в трубке знакомый, чуть спокойный голос Джона. – Пытаюсь не перепутать больничные лабиринты с декорациями к фильму ужасов. Как там Питер? Есть новости? Не успела Гвен ответить, как дверь палаты снова открылась, и вышел тот же врач, что говорил с тетей Мэй и дядей Беном. На его лице была легкая улыбка и явное облегчение. Он подошел к ожидающим Паркерам, а Гвен и Гарри напряженно прислушались. – Мистер и миссис Паркер, у меня хорошие новости, – сказал врач. – Мы получили результаты расширенных анализов крови и токсикологии. Никаких опасных ядов, токсинов или известных вирусов мы не обнаружили. Похоже, это была чрезвычайно сильная, но нетипичная реакция организма на укус неизвестного насекомого. Иммунная система вашего племянника дала мощный ответ, отсюда и лихорадка, и бред. Но сейчас кризис миновал. Температура спадает, показатели стабилизируются. Думаю, он скоро должен прийти в себя. Организм молодой, сильный – справился. Мэй ахнула, прижимая руки к груди. Бен крепко сжал ее руку, на его лице тоже появилась улыбка. – Ох, слава богу! Спасибо, доктор! Спасибо! Именно в этот момент из-за угла коридора появился Джон. На скуле все еще красовался синяк, но вид у него был решительный. Увидев его, Гвен не выдержала. Накопившееся напряжение и страх последних часов прорвались наружу. – Джон! – она всхлипнула и, подбежав к нему, крепко обняла, уткнувшись лицом в его куртку. – С ним все будет хорошо! Врач сказал, он поправляется! Я слегка опешил от такого бурного проявления чувств, но мягко обнял ее в ответ, похлопывая по спине. – Эй, тише, Гвен, все хорошо. Я же говорил, наш Питер – крепкий орешек. Выкарабкается. Гвен немного отстранилась, вытирая слезы рукавом. Я огляделся – тетя Мэй и дядя Бен все еще общались доктора, а рядом несколько неловко переминался с ноги на ногу Гарри Озборн. Выглядел он, мягко говоря, потерянно и угрюмо – бледный, растрепанный, явно переживающий. Ситуация требовала разрядки. – Эй, Гарри, – я с легкой усмешкой посмотрел на него. – Чего кислый такой? Тебе тоже обнимашку для снятия стресса организовать? Гвен, поделишься? Гарри удивленно моргнул, потом на его лице мелькнула слабая улыбка. – Спасибо, Джон, я... я в порядке. Просто волновался за Питера. И чувствую себя виноватым, что это случилось у нас... Его слова прервала медсестра, выглянувшая из палаты. – Мистер и миссис Паркер? Ваш племянник пришел в себя. Можете зайти. Тетя Мэй и дядя Бен тут же устремились внутрь. Мы с Гвен и Гарри переглянулись. – Можно нам тоже? – спросила Гвен у медсестры. – Только ненадолго, ему еще нужен отдых, – кивнула та. Мы осторожно вошли в палату следом за Паркерами. Питер сидел на кровати, все еще бледный, но уже в сознании. Глаза его были открыты, хотя взгляд казался немного растерянным. Мэй и Бен уже обнимали его, осыпая вопросами и словами любви. – Питер! Мальчик мой! Как ты себя чувствуешь? – Все хорошо, тетя Мэй, дядя Бен... – голос Питера был слабым. – Просто... голова немного кружится. И странно все как-то... Что произошло? Где я? – Ты в больнице, Пит, – подошел я ближе. – Тебя паук укусил на экскурсии в Оскорп. Но не волнуйся, врачи говорят, ты уже в порядке. – Джон? Гвен? Гарри? – Питер удивленно посмотрел на нас. – Вы тоже здесь? А экскурсия?.. – Экскурсию свернули, когда тебе стало плохо, – мягко сказала Гвен. – Главное, что с тобой все хорошо. – Да, Питер, мы все очень испугались, – добавил Гарри. – Прости, что так вышло... на нашей территории. Питер слабо улыбнулся. – Да ладно, Гарри, ты же не виноват... Просто... в общем все в порядке! Врач провел еще один быстрый осмотр, задал Питеру несколько вопросов о самочувствии, проверил рефлексы. Убедившись, что пациент действительно идет на поправку и его жизни ничто не угрожает, он дал разрешение на выписку. – Дома ему нужен будет покой пару дней, обильное питье и наблюдение. Если температура снова поднимется или появятся другие тревожные симптомы – немедленно обращайтесь к врачу. Но, думаю, все будет в порядке. Пока Мэй и Бен собирали рюкзак и верхнюю одежду Питера и оформляли документы на выписку, Гарри Озборн подошел к ним с виноватым видом. – Мистер Паркер, миссис Паркер... Я еще раз хочу извиниться за случившееся. Это недопустимо, чтобы на территории Oscorp происходили такие инциденты. Я уже связался с отцом, и мы... мы хотели бы полностью покрыть все расходы на лечение и, возможно, предложить полную компенсацию за... за причиненные неудобства и волнения. Дядя Бен тут же покачал головой. – Нет-нет, Гарри, что ты! Не нужно никакой компенсации! Главное, что с Питером все в порядке. Мы ни в коем случае... – Простите, что вмешиваюсь, дядя Бен, – тут я решил вставить свои пять копеек, видя, что гордость хорошего человека может лишить семью вполне заслуженной поддержки. – Но я думаю, предложение Гарри стоит принять. Дядя Бен, тетя Мэй и Гарри удивленно посмотрели на меня. – Понимаете, – продолжил я, обращаясь к Паркерам, – Oscorp – огромная корпорация. То, что произошло – это их ответственность, их недосмотр в обеспечении безопасности на экскурсии. У них наверняка есть страховка на такие случаи. Для них это – стандартная процедура, а для вас – возможность покрыть не только больничные счета, но и, возможно, пропущенные рабочие дни, – я посмотрел на Мэй и Бена, – да и просто неприятные переживания. Это не благотворительность, это признание ответственности со стороны компании. К тому же, – я чуть понизил голос, – кто знает, не понадобятся ли Питеру дополнительные обследования в будущем? Лучше иметь финансовую подушку на всякий случай. Принять компенсацию в такой ситуации – это нормально и правильно. Я видел, как Бен и Мэй задумались. Мои аргументы звучали здраво. Гарри смотрел на меня с благодарностью. – Мальчик прав, Бен, – тихо сказала Мэй. – Это действительно ответственность компании. И... нам не помешает поддержка. Бен вздохнул. – Хорошо, сынок, ты меня убедил. Гарри, спасибо тебе за участие и за предложение. Мы... мы его принимаем. – Отлично! – Гарри заметно оживился. – Я дам вам контакты помощника моего отца, он уладит все формальности максимально быстро и деликатно. Вскоре все формальности были улажены, и Питер, поддерживаемый дядей и тетей, был готов ехать домой. Выглядел он все еще слабым, но уже гораздо лучше. – Спасибо вам всем, ребята, что были здесь, – сказал он нам на прощание. – Держись, Пит! Выздоравливай! – пожелала Гвен. – Давай, Паркер, не раскисай там, – добавил я. – И поменьше общайся с насекомыми. Особенно с восьминогими. Паркеры поймали такси и уехали. Мы остались втроем на парковке перед больницей. – Слушайте, может, вас подбросить? – предложил Гарри. – Мой водитель ждет. Куда вам? – Мне в сторону Адской Кухни, – сказал я. – А мне в Куинс, но я могу сначала с вами, – ответила Гвен. – Отлично, поехали, – Гарри махнул рукой, и к нам плавно подкатил шикарный черный седан с тонированными стеклами. Водитель в строгом костюме открыл заднюю дверь. Салон автомобиля поражал роскошью и комфортом. Мягкая кожа, идеальная тишина, легкий запах дорогого парфюма. Мы с Гвен устроились на заднем сиденье, Гарри сел рядом. – Еще раз спасибо, Джон, – сказал Гарри, когда машина тронулась. – Ты действительно помог с этим разговором о компенсации. Я не знал, как убедить дядя Бена, он такой... правильный. – Всегда пожалуйста, Гарри, – я усмехнулся. – Иногда немного прагматизма не вредит. К тому же, Паркеры – хорошие люди, им не помешает помощь. А для твоей корпорации это копейки. – Да, наверное... – Гарри вздохнул и посмотрел в окно на проплывающие мимо улицы. – Отец будет недоволен этим инцидентом. Безопасность в Oscorp – это его пунктик. – Твой отец... Норман Озборн, да? – спросила Гвен осторожно. – Он, должно быть, очень влиятельный человек. – Да, влиятельный, – кивнул Гарри, и в его голосе послышалась горечь. – И очень... строгий. Требовательный. Он всегда занят работой. Особенно... особенно после того, как мама умерла. – Ох, Гарри, прости, я не знала... – Гвен с сочувствием посмотрела на него. – Ничего, – Гарри слабо улыбнулся. – Это было давно. Просто... мне кажется, с тех пор он еще больше отдалился. Погрузился в работу, в свои проекты... Иногда мне кажется, что Oscorp для него важнее, чем я. Он требует от меня соответствовать, быть лучшим во всем, наследником империи... А я... я не всегда уверен, что хочу этого. Или что смогу. В машине повисла тишина. Я смотрел на Гарри и видел не просто богатого наследника, а одинокого парня, который отчаянно нуждался в отцовском внимании и одобрении, но получал лишь требования и холодность. Мир больших денег и больших корпораций имел свою темную сторону. И, судя по всему, семья Озборнов была прямо в ее эпицентре. Машина плавно катила по улицам Нью-Йорка, увозя нас от больничных стен навстречу неизвестности. Питер получил свои силы. Гарри приоткрыл завесу над своей непростой жизнью. А я... я был всего лишь наблюдателем. Пока что.