Глава 3: Банановый Хлеб

Глава 3: Банановый Хлеб Шесть дней. Шесть долбаных дней свободы пролетели как один миг. Мое отстранение от школьных будней, завоеванное в честном (ну, почти) бою и словесной баталии, подошло к концу. Сегодня мне снова предстояло погрузиться в пучину подростковых страстей, скучных уроков и общества Юджина "Флэша" Томпсона. Последнее радовало меньше всего. Хотя, после нашей последней встречи и последующего разговора с его родителями, я надеялся, что пыл качка поубавился. Утро понедельника встретило меня серой нью-йоркской хмарью за окном и необходимостью снова заводить будильник. Эх, хороша была неделя без него! Взбодрившись под контрастным душем и размышляя о превратностях судьбы попаданца, я отправился на кухню готовить завтрак. Настроение было… философским. Напевая под нос мелодию из другой жизни, что-то вроде "I'm only human after all... Don't put the blame on me...", я колдовал над яичницей. Да уж, всего лишь человек. В мире, где скоро будут летать боги, пришельцы и бронированные миллиардеры. И мой лучший друг вот-вот начнет ползать по стенам. Ирония. А в это время, в уютном доме Паркеров в Куинсе… Питер сидел за кухонным столом, выглядя значительно лучше, чем неделю назад. Бледность полностью сошла, лихорадочный блеск в глазах сменился обычной подростковой задумчивостью. Перед ним на тарелке лежал кусок чего-то подозрительно желтого и ароматного. – Что это? – с опаской спросил Питер, разглядывая угощение. – Банановый хлеб! – с гордостью объявила тетя Мэй, ставя перед ним стакан молока. – Я нашла рецепт в интернете! Пишут, что бананы и особая смесь специй очень помогают организму восстановиться после болезни. Там столько витаминов! Так что ешь! Тебе нужно набираться сил перед школой. Питер недоверчиво покосился на хлеб. – Тетя Мэй, разве тебе никто никогда не говорил, что не все, что ты читаешь в интернете – правда? Особенно на сайтах типа "Народные рецепты от всего на свете"? – И не поспоришь, – усмехнулся дядя Бен, отпивая кофе и читая утреннюю газету. – Помню твой "целебный" свекольный смузи, Мэй. После него я два дня боялся подходить к зеркалу. – О, замолчите, вы двое скептиков! – шутливо возмутилась Мэй, уперев руки в бока. – Этот рецепт с проверенного кулинарного форума! Питер, кушай, не слушай их. Тебе действительно нужно хорошо питаться. Ты так нас напугал! Питер пожал плечами и откусил кусочек. На удивление, банановый хлеб оказался вполне съедобным. Сладкий, влажный, с нотками корицы. – Мм, а вкусно, – признал он. – Вот видишь! – просияла Мэй. – А ты сомневался! Пока Питер уплетал завтрак, Мэй сменила тему. – Питер, дорогой, помнишь нашу соседку, Анну Уотсон? – Конечно, тетя Мэй. А что? – У нее племянница приехала погостить. Надолго, кажется. У девочки какие-то семейные проблемы, пришлось переехать. Бедняжка совсем одна в новом городе, никого не знает... Миссис Уотсон просила, не мог бы ты… ну, пообщаться с ней? Помочь освоиться, показать школу? Ей как раз сегодня первый день в Мидтауне. Было бы так мило с твоей стороны, Питер. Ее зовут Мэри Джейн. Питер чуть не поперхнулся молоком. Новая девушка? Помочь освоиться? Это звучало… пугающе. Он никогда не был силен в общении с незнакомыми девушками. Да и со знакомыми, честно говоря, тоже, если не считать Гвен. – Эм… ну… я не знаю, тетя Мэй… Я же не очень… – Питер, – мягко вмешался дядя Бен, откладывая газету. – Тетя Мэй права. Девушке нужна поддержка. А ты хороший, добрый парень. Просто будь собой. Поговори с ней, покажи, где что. Это несложно. И это правильно – помочь тому, кто оказался в трудной ситуации. Питер вздохнул. Дядя Бен, как всегда, был прав. – Хорошо. Я поговорю с ней. После завтрака, собрав рюкзак и попрощавшись с дядей и тетей, Питер вышел на улицу. Солнце робко пробивалось сквозь облака. Он направился к дому Уотсонов, расположенному через пару домов от их собственного. Во дворе он увидел ее. Рыжие волосы, словно языки пламени, обрамляли лицо с веснушками и невероятно зелеными глазами. Она была одета в простые джинсы и яркую футболку, но даже в этой обычной одежде выглядела… потрясающе. На губах играла легкая улыбка, когда она копалась в своем телефоне. Это была Мэри Джейн Уотсон. И она была, без сомнения, самой красивой девушкой, которую Питер когда-либо видел. Он замер на секунду, чувствуя, как щеки начинают гореть. Собраться, Паркер, собраться! Дыши глубже. – Эм… привет? – выдавил он из себя, подойдя ближе. – Ты, наверное, Мэри Джейн? Девушка обернулась, и ее улыбка стала шире. – Привет! Да, это я. А ты, должно быть, Питер? Моя тетя Анна сказала, что ты мой сосед и учишься в той школе, куда я перевожусь. Рада познакомиться! – она протянула ему руку. Голос у нее был звонкий и уверенный. – Д-да, Питер Паркер, – он пожал ее руку, чувствуя себя полным идиотом. Ее ладонь была теплой и мягкой. – Мне… мне тетя Мэй сказала, что ты сегодня первый день… Я могу проводить тебя до автобусной остановки, если хочешь? И… ну… помочь в школе, если что. – О, это было бы здорово, Питер! Спасибо! – глаза Мэри Джейн заблестели. – А то я немного нервничаю. Новый город, новая школа… Расскажешь, как тут у вас? Что за школа? Какие учителя? Какие ребята? Есть симпатичные парни? – она подмигнула, и Питер почувствовал, что краснеет еще сильнее. Они пошли по улице в сторону остановки. Мэри Джейн оказалась невероятно общительной и любопытной. Она засыпала Питера вопросами обо всем на свете: о Нью-Йорке, о школе, о его увлечениях, о друзьях. Питер, обычно застенчивый и немногословный, неожиданно для себя разговорился. Он рассказывал ей о Гвен и Джоне, стараясь не упоминать недавние инциденты, о своих любимых уроках физики и химии, о своей страсти к фотографии. Мэри Джейн слушала с неподдельным интересом, задавала уточняющие вопросы, смеялась его шуткам (даже самым неуклюжим) и делилась своими впечатлениями. Она была такой… живой. Искрящейся. – А ты чем увлекаешься? – спросил Питер, немного осмелев. – О, я люблю танцы! И театр! Обожаю быть на сцене, примерять разные образы. Еще люблю музыку, кино… В общем, все, что связано с искусством и самовыражением! – ответила она с энтузиазмом. – А еще люблю знакомиться с новыми людьми! Вот с тобой, например! Ты классный, Пит! Питер почувствовал, как его сердце сделало кульбит. Классный? Он? Рядом с этой рыжеволосой богиней? Не может быть. Они так увлеклись разговором, что едва не пропустили подъезжающий желтый автобус. – Ой, автобус! Бежим! – воскликнула Мэри Джейн, схватив Питера за руку и потянув за собой. Они вскочили в салон буквально в последнюю секунду. И тут же попали под прицел знакомых насмешников. Флэш Томпсон, уже без следов сломанного носа (либо замазал тоналкой, либо зажило как на собаке), сидел со своим неизменным спутником – громадным Кенни "Конгом" Макфарлейном. – Фи-и-ить! – присвистнул Флэш, бесцеремонно разглядывая Мэри Джейн с головы до ног. – Паркер, а ты времени зря не теряешь! Где такую красотку откопал? Новенькая? Конг тупо заржал, поддерживая своего друга. – Эй, рыжая, хочешь сесть с настоящими мужчинами, а не с этим ботаником? – крикнул он ей. Мэри Джейн окинула их ледяным взглядом, но промолчала, лишь чуть крепче сжала руку Питера (или ему показалось?). Питер нахмурился, но на этот раз даже не успел ничего ответить. Его внимание было приковано к Мэри Джейн, а подколы Флэша, на удивление, почти не задевали. Может, последствия укуса? Или просто рядом с Эм-Джей все остальное казалось незначительным? Он лишь пробормотал что-то вроде: "Отвали, Флэш". – Ой, смотрите! Мистер "Меня-Укусило-Насекомое" заговорил! – съязвил Флэш, но уже без прежнего задора. Тут их внимание перехватили Лиз Аллен и Бетти Брант, сидевшие неподалеку. – Эй! Новенькая! Садись к нам! – помахала рукой Лиз. Бетти тут же подвинулась, освобождая место. Мэри Джейн улыбнулась Питеру: – Спасибо, что проводил! Увидимся в школе! – и легко выпорхнула из его руки, направляясь к девчонкам. Не успела она сесть, как Лиз и Бетти принялись засыпать ее шепотом вопросами: "Ты откуда?", "Как тебя зовут?", "Давно в Нью-Йорке?", "У тебя есть парень?", "Как тебе местные ребята?". Мэри Джейн весело смеялась и что-то отвечала им. Питер остался стоять посреди прохода, чувствуя себя немного потерянным. Он нашел свободное место и сел, продолжая украдкой поглядывать на рыжую копну волос впереди. Через пару остановок двери автобуса снова открылись, и в салон вошел Джон. Окинув взглядом знакомые лица, я сразу заметил напрягшегося Флэша. Он сидел тихо, но кулаки его были сжаты, а взгляд исподлобья выдавал затаенную злость. Ну что ж, профилактическую беседу никто не отменял. Я медленно пошел по проходу, останавливаясь напротив места Флэша. – Томпсон, – мой голос прозвучал тихо, но уверенно. Автобус слегка притих. – Как нос? Зажил? Надеюсь, вместе с ним у тебя прибавилось и мозгов. Флэш побагровел. – Смит… Я тебя… – Ты меня что? – я чуть наклонился к нему. – Снова позовешь за школу? Или на этот раз твои влиятельные родители напишут на меня жалобу в ООН? Послушай сюда, Флэш, и очень внимательно. Я свое наказание отбыл. Но если я еще хоть раз увижу или услышу, что ты или твои шестерки, – я мельком глянул на Конга, который тут же отвел взгляд, – опять задираете Паркера, наш разговор будет гораздо короче. Флэш молчал, сверля меня ненавидящим взглядом, но не решался действовать. Видимо, перспектива снова получить по лицу или влететь в скандал из-за буллинга его не прельщала. – Вот и славно, – я выпрямился. – Рад, что мы пришли к взаимопониманию. Я пошел дальше по проходу и тут заметил ее. Незнакомку. Рыжую. Ту самую, будущую девушку Человека-паука… или нет? А рядом сидел Питер, который буквально пожирал ее глазами, покраснев до кончиков ушей. Картина маслом. Я усмехнулся. Пройдя мимо ряда, где сидела Мэри Джейн с подружками, я демонстративно проигнорировал ее, хотя и отметил про себя, что девчонка действительно эффектная. Плюхнувшись на сиденье рядом с Питером, я хлопнул его по плечу. – Здорово, Паркер! Как самочувствие? Готов грызть гранит науки после больничного? А то выглядишь так, будто тебя не паук укусил, а Амур стрелой пронзил. Питер вздрогнул и покраснел еще сильнее. – Д-джон! Привет! Я… я нормально. Уже почти здоров. А ты… ты чего так? – Да вот, решил провести сеанс психотерапии для нашего общего друга Флэша. Напомнить о правилах хорошего тона, – я подмигнул. – Так что там насчет Амура? Кто эта рыжая фурия, что похитила сердце моего лучшего друга с первого взгляда? – Джон! Прекрати! – зашипел Питер, оглядываясь, не слышит ли нас Мэри Джейн. – Это Мэри Джейн Уотсон, племянница миссис Уотсон. Она новенькая. Я просто… просто помогаю ей освоиться. – Ага, "помогаешь освоиться", – я хмыкнул. – Так помогаешь, что чуть уши не сгорели от смущения. Признавайся, Паркер, влюбился? – Да не… то есть… она просто… симпатичная, – пробормотал Питер, пряча глаза. – Ладно-ладно, не буду тебя пытать, – я рассмеялся. – Но имей в виду, на такую красотку наверняка будет много охотников. Тот же Флэш уже слюни пускает. Так что, если она тебе действительно нравится, не тормози, Паркер! Питер что-то невнятно пробурчал в ответ. Потом, чтобы сменить тему, спросил: – Слушай, а где Гвен? Обычно она с тобой ездит. – А, Стейси? Думаю, ее отец подбросил. После того случая с Флэшем и в Оскорп он, наверное, решил усилить контроль, – предположил я. – Встретимся с ней уже в школе. И точно, в школьном коридоре, у шкафчиков, нас уже ждала Гвен. Она обрадовалась, увидев нас вместе. – Джон! Питер! Наконец-то! – она обняла сначала меня, потом Питера. – Как ты, Питер? Все хорошо? А ты, Джон, как прошла неделя "отдыха"? – Все путем, Гвен, – ответил я. – Отдых был продуктивным. Почти разобрал завалы дома. Рассказывай лучше, что тут без меня творилось? Мир не рухнул? Кинг-Конг не захватил школу? – Да нет, все спокойно, – улыбнулась Гвен. – Макфарлейн ходил тише воды, ниже травы. Видимо, наказание Флэша пошло ему на пользу. Уроки шли своим чередом. Правда, без тебя и Питера было скучновато. Зато сегодня у нас новенькая! Ты видел? Мэри Джейн Уотсон. Кажется, она будет в нашем классе математики. – Видели-видели, – хмыкнул я, глядя на снова покрасневшего Питера. – Питер уже успел ее "очаровать". Прозвенел звонок, и мы разошлись по классам. Сегодня по расписанию были математика, физкультура и химия. Не самый плохой набор. На математике миссис Уоррен представила классу новенькую. – Ребята, познакомьтесь, это Мэри Джейн Уотсон. Она переехала к нам недавно и теперь будет учиться с вами. Мэри Джейн, расскажешь пару слов о себе? Мэри Джейн вышла к доске с обворожительной улыбкой. Она держалась уверенно и раскованно. – Привет всем! Я Эм-Джей, – она игриво подмигнула. – Переехала из Портленда. Обожаю танцы, театр и веселые компании! Надеюсь, мы подружимся! И, мальчики, – она обвела класс кокетливым взглядом, – не стесняйтесь приглашать на свидания! Шучу! Или нет? – она рассмеялась своим заразительным смехом. Класс оживился. Девчонки заулыбались, парни присвистнули. Флэш и Конг тут же принялись отпускать плоские шуточки в ее адрес, достаточно громко, чтобы она услышала. – Эй, Эм-Джей, хочешь после уроков покажу тебе местные достопримечательности? Например, мою бицуху? – крикнул Флэш. – Или мою! Она больше! – добавил Конг, пытаясь состроить мужественное лицо, что вышло довольно комично. Мэри Джейн лишь закатила глаза с улыбкой и вернулась на свое место рядом с Лиз и Бетти, проигнорировав недалеких качков. Эта девушка определенно умела за себя постоять, пусть и без слов. Уроки пролетели довольно быстро. Физкультура оказалась пыткой для Питера – его новые силы давали о себе знать неловкостью и чрезмерной резкостью движений. Он то подпрыгивал слишком высоко, то бросал мяч с такой силой, что едва не выбил окно. Я наблюдал за ним с усмешкой, понимая, что парню предстоит долгий путь контроля над своими способностями. Химия прошла спокойно, если не считать того, что Питер чуть не устроил взрыв, смешав не те реактивы – опять же, из-за внезапного прилива силы в руках или его мысли были заняты Эм-Джей. К счастью, обошлось. После последнего урока толпа учеников хлынула в коридор. Мы с Питером и Гвен шли вместе, обсуждая планы на вечер. Внезапно, когда мы проходили мимо Флэша и Конга, верзила Макфарлейн, видимо, решив реабилитироваться в глазах своего друга за утреннее молчание, выставил ногу, пытаясь подставить подножку Питеру. Старый трюк. Но что-то пошло не так. Я увидел, как Питер на мгновение замер, его глаза расширились, словно он что-то почувствовал. В следующее мгновение он с невероятной легкостью и скоростью увернулся от выставленной ноги Конга. А затем произошло нечто невообразимое. Питер наклонился, схватил Конга за лодыжку одной (!) рукой, и легким, почти небрежным движением перевернул огромного парня в воздухе. Громадный Кенни "Конг" Макфарлейн с глухим стуком шлепнулся лицом на пол коридора, раскинув руки. В коридоре воцарилась гробовая тишина. Все уставились на Питера, потом на распростертое тело Конга, потом снова на Питера. Сам Питер смотрел на свою руку, которой только что перевернул человека весом под центнер, с выражением полного шока и недоумения. Флэш стоял с отвисшей челюстью, не веря своим глазам. Тишину нарушил строгий голос учительницы истории, мисс Инвернесс, которая как раз выходила из своего кабинета. – Что здесь происходит?! А ну разошлись все! Немедленно! Макфарлейн, подняться! Паркер, ко мне! Под строгим взглядом учительницы толпа зевак моментально рассеялась. Такова уж была магия Нью-Йорка и, возможно, мира Marvel – люди здесь быстро привыкали к странностям и предпочитали не лезть не в свое дело, особенно когда рядом представитель власти, пусть и школьной. Флэш помог своему незадачливому другу подняться. Конг держался за нос и что-то мычал. Питер растерянно пошел к учительнице. А я стоял и смотрел ему вслед. Легкий шок от увиденного сменился ясным пониманием. Паучье чутье. Нечеловеческая сила и рефлексы. Это была не просто удача. Это было оно. Несколькими днями ранее, сразу после выписки Питера из больницы Святого Луки Суета больничного коридора скрывала множество мелких драм и тихих событий. Медсестры катили каталки, врачи спешили на вызовы, посетители брели к палатам. В этой рутинной картине мало кто обратил внимание на невысокого, лысого мужчину в неприметном темном плаще, несмотря на теплую погоду. На руках у него были тонкие кожаные перчатки. Двигался он быстро и бесшумно, словно тень. Он вошел в небольшую процедурную комнату, где на лотке стояли несколько пробирок с образцами крови, помеченные именами пациентов. Его взгляд быстро нашел нужную – "Паркер П.". Послышались шаги медсестры. Мужчина действовал молниеносно. Из внутреннего кармана плаща он извлек точно такую же пробирку, с такой же этикеткой, едва заметной под пальцем в перчатке. Легкое движение – и пробирка с кровью Питера исчезла в кармане, а на ее место легла другая, с кровью неизвестного донора, помеченная маркером "Паркер П.". Когда медсестра вошла в комнату, мужчины уже не было. Никто ничего не заметил. Шоу, человек Нормана Озборна, выполнил первую часть своей работы. Примерно в то же время, но час спустя, глубоко в недрах башни Оскорп Лаборатории Оскорп Индастриз представляли собой квинтэссенцию высоких технологий и стерильности. Яркий белый свет заливал просторные помещения, заполненные сложным оборудованием: центрифуги бесшумно вращались, секвенаторы ДНК мерцали дисплеями, роботизированные манипуляторы переносили образцы в герметичных боксах. Воздух был чист и пах озоном и антисептиками. Персонал в белоснежных халатах передвигался по лабораториям с сосредоточенными лицами, погруженные в свои исследования. Но за фасадом научного прогресса скрывались и более темные тайны. В одной из таких лабораторий, отделенной от общего пространства тонированным стеклом, находились трое. За большим столом с несколькими мониторами стоял Норман Озборн. Его рыжие волосы были аккуратно зачесаны, дорогой костюм сидел идеально, но лицо омрачала хмурая складка между бровей. Он неотрывно смотрел на графики и цифры, выведенные на главный экран. Рядом с ним стоял невысокий ученый в лабораторном халате, с заметной залысиной и в толстых очках – доктор Менделл Стромм, один из ведущих генетиков Оскорпа. Третьим был Шоу, все в том же темном плаще, стоявший чуть поодаль у стены, неподвижный, как статуя. – Сэр? – голос доктора Стромма был нервным. Он указал дрожащим пальцем на один из графиков на мониторе. – Показатели пациента П.П. резко ухудшаются. Формула "ОЗ"... она убивает его. Клеточная структура разрушается с катастрофической скоростью. Норман Озборн резко повернулся к ученому, его зеленые глаза сверкнули гневом. – Как? Почему? Паучий яд должен был стать катализатором, усилить сыворотку, а не уничтожить носителя! В чем дело, Стромм?! – Мы... мы не знаем, сэр, – пролепетал ученый, поправляя очки. – Реакция совершенно непредсказуема. Организм не справляется. Иммунная система дает сбой, начинается некроз тканей... Это полный провал. – Полиция заинтересуется смертью школьника после инцидента в нашей лаборатории, – глухо произнес Шоу из своего угла. – Даже если образец крови не покажет следов "ОЗ", вопросы останутся. – Да, – процедил Норман, снова поворачиваясь к монитору. Графики действительно ползли вниз. – И проект закроют, – подхватил Стромм с отчаянием в голосе. – Все наши исследования, годы работы... Возможно, навсегда. Нас обвинят в незаконных экспериментах, в халатности... – Да, – хмыкнул Озборн, но в его голосе не было страха, скорее холодный расчет. Он постучал пальцем по экрану. – Сколько... ему осталось? Судя по динамике. Стромм сглотнул. – Сутки. Может, двое. Не больше. Процесс необратим. – Значит, он фактически труп... – констатировал Норман. – Да, сэр. – И он умрет при любых раскладах? Даже если мы сейчас попытаемся вмешаться? – Вмешательство только ускорит процесс, сэр. Слишком поздно. Клетки разрушены… – сообщил Стромм, побледнев. Норман Озборн замолчал, глядя на медленно угасающие показатели на экране. Его лицо было непроницаемым. Затем он медленно повернулся к своему верному помощнику. – Шоу? Лысый человек в плаще едва заметно кивнул. Он понял все без слов. Мертвый школьник – это проблема. Расследование, скандал, закрытие проекта. Лучше замести следы до того, как тело попадет в руки полиции или патологоанатомов. Устранить проблему до того, как она станет официальной. На лице Шоу мелькнула хищная ухмылка. – Будет сделано, сэр. Настоящее время. Несколько часов спустя после инцидента с Конгом в школьном коридоре Питер Паркер шел домой по знакомому тротуару Куинса. Школьный день выдался… странным. Он все еще не мог поверить, что смог так легко перевернуть Конга. Откуда взялась эта сила? Эта ловкость? Это было похоже на сон. Мысли путались, ощущения в теле были непривычными – все чувства обострились, он слышал гул машин за несколько кварталов, видел мельчайшие трещинки на асфальте, чувствовал запахи, о которых раньше и не подозревал. Пытаясь отвлечься от этой лавины новых ощущений и мыслей о своей странной реакции на укус паука, он уткнулся в учебник по химии, который держал в руках. Он так погрузился в чтение формул и уравнений, что совершенно не замечал ничего вокруг. Именно поэтому он не услышал, как сзади к бордюру бесшумно подкатил элегантный черный седан с наглухо тонированными стеклами. Автомобиль двигался медленно, не привлекая внимания. За рулем сидел Шоу. Он держал у уха мобильный телефон. – Я вижу цель, – тихо сообщил он в трубку, не отрывая холодного взгляда от фигуры Питера, идущего впереди всего в нескольких десятках метров. – Идет один. Улица почти пустая. Идеальный момент. – Зеленый свет, Шоу. Зеленый свет, – раздался в трубке жесткий, узнаваемый голос Нормана Озборна. – Сделай все как надо! Быстро и чисто. Никаких свидетелей. Шоу усмехнулся, бросая телефон на пассажирское сиденье. "Как надо". Он знал, что это значит. Правая нога резко вдавила педаль газа в пол. Мощный двигатель седана взревел, и машина пулей сорвалась с места, устремляясь прямо на спину ничего не подозревающего Питера. Бампер был нацелен точно между лопаток – удар должен был быть смертельным. Но за долю секунды до неизбежного в голове Питера взорвался оглушительный ментальный вопль. Не звук, а скорее ощущение – леденящее чувство надвигающейся опасности, исходящей точно сзади. Это было то самое "паучье чутье", которое уже спасло его от подножки Конга, но сейчас оно кричало с удесятеренной силой. Не думая, не анализируя, повинуясь чистому инстинкту, тело Питера среагировало раньше, чем мозг успел осознать угрозу. Он резко подпрыгнул вверх и назад, изгибаясь в воздухе с невероятной, нечеловеческой грацией. Седан пронесся под ним, едва не задев подошвы его кроссовок. Питер перевернулся в воздухе, словно опытный акробат, и мягко приземлился на ноги позади машины, которая с визгом тормозов остановилась в нескольких метрах. Он стоял посреди тротуара, тяжело дыша, сердце бешено колотилось. Первая мысль, пронесшаяся в его все еще шокированном мозгу, была до смешного наивной: "О боже! Водителю плохо? Он потерял управление? Надо помочь!" Он шагнул к остановившейся машине, собираясь подбежать к водительской двери. Но тут его снова пронзило то же самое ледяное предупреждение. Паучье чутье кричало: "Опасно! Беги!". На этот раз опасность исходила от самой машины, от темной фигуры за рулем. Питер замер, и в этот момент инстинкт самосохранения взял верх над желанием помочь. Он развернулся и бросился бежать со всех ног, быстрее, чем когда-либо бегал в своей жизни, петляя между домами и переулками. А в черном седане сидел ошарашенный Шоу. Он смотрел в зеркало заднего вида, не веря своим глазам. Мальчишка… он перепрыгнул машину! Как?! Это было невозможно! Рука Шоу инстинктивно скользнула за пазуху, нащупывая рукоять пистолета с глушителем. Он должен был закончить работу. Он снова посмотрел в зеркало – пусто. Тротуар был пуст. Шоу резко обернулся, выглядывая через боковое окно. Вдалеке мелькнула удаляющаяся фигурка Питера, сворачивающая за угол. Ушел. Невероятно быстрый. Шоу выругался сквозь зубы и достал телефон, набирая знакомый номер. В кабинете Нормана Озборна Норман Озборн сидел в огромном кожаном кресле за массивным столом из темного дерева. Его кабинет на верхнем этаже башни Оскорп был воплощением власти и богатства, но сейчас на полированной поверхности царил беспорядок – стопки бумаг, докладов, распечаток громоздились повсюду. Озборн просматривал очередной отчет, когда его личный телефон издал тихий гудок. Это был Шоу. Норман нажал кнопку ответа. – Доложи, – коротко бросил он, не отрываясь от бумаг. В трубке раздался слегка запыхавшийся голос Шоу. – Сэр? Вы не поверите, но... Цель ушла. – Что?! – Озборн выпрямился, бумаги полетели со стола. – Как ушла?! Ты же сказал, идеальный момент! – Я… я не знаю, как объяснить, сэр. Я шел на таран, он не мог меня видеть. Но в последнюю секунду он… он перепрыгнул через машину! Словно циркач! А потом исчез, убежал невероятно быстро. Я никогда такого не видел! Норман слушал, его глаза расширялись от изумления, сменявшегося неверием, а затем – острым, хищным интересом. Перепрыгнул машину? Невероятная скорость? Его мозг лихорадочно заработал. Формула "ОЗ"... она не убила Паркера. Образец крови показал некроз, но настоящий носитель… он не просто выжил. Он мутировал. Он приобрел сверхчеловеческие способности. – Сэр? – неуверенно спросил Шоу. – Что прикажете? Я могу проследить его до дома… Завершить начатое. – Отбой! – голос Нормана был резким, почти восторженным. В нем звучало возбуждение ученого, столкнувшегося с невероятным открытием. – Вы уверены, сэр? – ОТБОЙ, Шоу! Возвращайся на базу. Немедленно! – приказал Норман. – Этот мальчишка... Он – ключ! Он – живое доказательство успеха! Я хочу изучить его, Шоу! Изучить! А не убить! Норман Озборн бросил трубку на стол и откинулся на спинку кресла, глядя в панорамное окно на раскинувшийся внизу Нью-Йорк. На его лице играла странная, пугающая улыбка. Питер Паркер. Мальчишка, которого он только что приказал убить, стал самым интересным научным объектом в его жизни. Игра началась. И ставки только что взлетели до небес.