Глава 13: Закусочная «У Джо»

Глава 13: Закусочная «У Джо» После полудня. 19 декабря. Закусочная «У Джо» после уроков – это наш местный филиал броуновского движения. Официанты носились с подносами, гул голосов смешивался со звяканьем посуды, а в воздухе висел плотный запах мясо и картошки фри, кофе. Мы – я, Питер, Гвен, Гарри и Эм-Джей – снова заняли наш стратегический угловой диванчик, ставший почти родным. Сегодня центром научного притяжения была Гвен. Ее глаза горели энтузиазмом, и она, понизив голос, но жестикулируя так активно, что едва не смахнула солонку, рассказывала нам с Питером последние новости со своей стажировки. – Представляете, у доктора Коннорса – прорыв! Серьезный! Мы тестировали новую модификацию сыворотки на лабораторных мышах с ампутированными конечностями, и… регенерация началась! Почти полная! Лапка отросла за три дня! – шептала она, сияя от восторга. – Конечно, есть еще проблемы со стабильностью клеточной структуры на финальной стадии, но сам факт! Это же невероятно! Представляете, что это значит для медицины? Питер тут же загорелся. Его уныние, вызванное созерцанием Гарри, пытающегося обаять Эм-Джей за соседним краем дивана, моментально испарилось, уступив место искреннему научному азарту. – Серьезно? Трехдневный цикл регенерации? Это феноменально! А какой основной регенеративный агент он использует? Все еще ДНК рептилий? Как он решил проблему отторжения или неконтролируемого роста? Использовал ретровирусный вектор для доставки генетического материала или что-то более продвинутое, вроде нанотранспортеров? А как насчет теломер? Он нашел способ обойти предел Хейфлика без риска онкогенеза? Вопросы сыпались из Питера, как из пулемета. Гвен пыталась отвечать, тоже увлеченная дискуссией. Они погрузились в мир генетики, биохимии и клеточной биологии, перебрасываясь терминами, от которых у Гарри и Эм-Джей, судя по их слегка ошалелым лицам, явно начинала болеть голова. Я слушал их диалог, и во мне боролись два чувства. С одной стороны – восхищение. Эти двое, когда говорили о науке, были просто великолепны. Их умы работали на совершенно другом уровне. С другой стороны – тревога. Доктор Коннорс. Регенерация. ДНК рептилий. Ящер. Этот сценарий был мне слишком хорошо знаком из комиксов. И он редко заканчивался хорошо. Обычно – большой зеленой проблемой для Человека-Паука и всего города. «Так, стоп», – подумал я. – «Если уж я здесь и могу влиять на события, может, стоит попробовать вмешаться и здесь? Не дать Коннорсу превратиться в монстра?» В памяти всплыли обрывки сюжетов из разных версий комиксов – где-то Коннорс сам искал способ контролировать трансформацию, где-то ему помогали… Ключевым моментом всегда была нестабильность мутации. – Гвен, Питер, извините, что вмешиваюсь, – сказал я, когда в их научном пинг-понге возникла пауза. – Звучит действительно впечатляюще. Но… вы упомянули нестабильность клеточной структуры. Доктор Коннорс рассматривал вариант использования… ингибиторов мутации? Они оба удивленно посмотрели на меня. – Ингибиторов? – переспросила Гвен. – В каком смысле? Ты имеешь в виду препараты, подавляющие иммунный ответ? Мы их используем, конечно, но… – Нет, я немного о другом, – покачал я головой, быстро мобилизуя обрывки знаний из прошлой жизни и логику, усиленную Колсоном. – Я говорю о специфических молекулярных агентах, которые могли бы стабилизировать сам процесс генетической экспрессии после вмешательства. Понимаете, проблема регенерации на основе чужеродной ДНК – это не только отторжение, но и риск того, что «новая» генетическая программа начнет доминировать над «старой» или вызовет каскад неконтролируемых изменений во всем организме. Как… как если бы вы пытались запустить программу от Windows на MacOS – система может просто зависнуть или выдать кучу ошибок. Я видел, как глаза Питера загорелись пониманием. – Точно! Побочные мутации! Неконтролируемая экспрессия генов рептилии! Джон, ты прав! Нужны молекулярные «предохранители»! Ингибиторы, которые бы действовали на уровне РНК-интерференции или метилирования ДНК, блокируя активацию нежелательных генов рептилии, не мешая при этом самому процессу регенерации конечности! – Он схватил салфетку и начал быстро рисовать на ней какие-то формулы. – Именно! – кивнул я, довольный, что Питер подхватил идею и облек ее в научные термины. – Представьте: сыворотка запускает регенерацию, а ингибиторы следят, чтобы процесс шел строго по заданной программе восстановления конечности, не затрагивая остальной организм. Это могло бы решить проблему стабильности и… э-э… предотвратить возможные нежелательные побочные эффекты. Вроде… ну, вы понимаете. Озеленения кожи или роста хвоста. Гвен смотрела на меня с широко раскрытыми глазами. – Джон… откуда ты… это… это же гениально! Ингибиторы на уровне экспрессии генов… Мы… мы об этом не думали! Доктор Коннорс был так сосредоточен на самом механизме регенерации… Боже, Питер прав, это может быть ключом к стабильности! И к безопасности! Спасибо! Я обязательно расскажу ему! И про твои идеи, Питер, тоже! Он будет в восторге! Она снова повернулась к Питеру, и они с удвоенным энтузиазмом погрузились в обсуждение возможных молекулярных мишеней для ингибиторов. Я откинулся на спинку дивана с чувством выполненного долга. Маленький камешек в фундамент изменения канона Ящера был заложен. Сработает или нет – покажет время, но я хотя бы попытался. Пока троица гиков – Гвен, Питер и я (маскирующийся под начитанного дилетанта) – спасали мир от потенциальных гигантских рептилий, на другом конце диванчика разворачивалась своя драма. Гарри Озборн, похоже, решил применить тактику «ослепления богатством». Он показывал Мэри Джейн фотографии своей новой спортивной машины, потом рассказывал про недавнюю поездку на какой-то экзотический остров, потом демонстрировал часы, которые стоили больше, чем моя годовая стипендия (если бы она у меня была). Он не то, чтобы хвастался злонамеренно, скорее, просто делился своей реальностью, пытаясь произвести впечатление. Эм-Джей слушала, улыбалась, задавала вежливые вопросы, но в ее глазах не было того восхищения, на которое, очевидно, рассчитывал Гарри. Скорее, легкая неловкость и… что-то еще. Может, легкое раздражение? Или просто непонимание этого мира заоблачных трат? Тем не менее, она не прерывала его, поддерживала разговор. Прогресс был – она уже не выглядела так напряженно, как в первые дни знакомства с ним, но химия между ними все еще была на уровне лабораторного опыта с непредсказуемым результатом. Наконец, официантка принесла наш заказ. Гора картошки фри, несколько бургеров, салат Гвен и мои три хот-дога. Аромат жареного и вида сосисок в булке окончательно пробудили во мне остатки Торетто (хотя я этого еще не осознавал до конца). Я схватил первый хот-дог и впился в него зубами. – Ого, Джон! – воскликнула Эм-Джей, глядя на меня с удивлением. – Ты так голоден, будто неделю не ел! – У парня растущий организм, – усмехнулась Гвен. – И растущий мозг, требующий калорий для генерации гениальных идей про ингибиторы. – Именно! – промычал я с набитым ртом. – Наука требует жертв. И хот-догов. Я быстро расправился с первым, взялся за второй. В мозгу мелькнула привычная мысль – проверить статус. Это стало почти рефлексом за последний месяц – контролировать прогресс ассимиляции, количество ОГ… Я мысленно вызвал интерфейс, продолжая жевать. [Страница 1/3] Джон Смит Раса: Человек Ассимиляция персонажа Полная ассимиляция: [Фил Колсон (Шаблон Агента Щ.И.Т.)] - 100% [Доминик Торетто (Шаблон)] - 100% В процессе: [Пусто] [Пусто] Вызванные персонажи: [YoRHa No. 2 Тип B (2B)] Способности: [Фотостатическая Вуаль (Активная, Псионическая)] Оснащенные предметы: Нет Стоп. Что? Торетто – 100%?! Полоска прогресса, которая еще утром была на 93%, теперь сияла завершенностью. Я даже не заметил, как это произошло. Просто ел хот-дог… И тут же я почувствовал… облегчение. Легкое, но отчетливое чувство, словно с плеч сняли невидимый груз. Исчезла эта фоновая тяга к реву моторов, запаху бензина, нелепым речам о семье и, слава богу, к пиву «Корона». Все это ушло, растворилось. Остались только чистые навыки – инстинктивное понимание механики, уверенность за рулем, тактическое чутье уличного бойца, лидерская харизма (которую еще предстояло научиться применять правильно) – все это теперь было моим, интегрированным, не вызывающим отторжения или побочных эффектов. Просто набор инструментов в моем арсенале. Облегчение, видимо, отразились на моем лице, потому что я на секунду замер, переваривая информацию. – Джон? Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Гвен, заметив мою паузу. – Подавился? Я быстро встряхнул головой, проглотив кусок хот-дога. – А? Нет-нет, все отлично, Гвен! Просто… задумался о великолепии этого хот-дога. Шедевр кулинарии! Она недоверчиво хмыкнула, но отвлеклась на подошедшего Гарри, который решил сменить тему с богатств на общественные мероприятия. – Ребята, кстати! Не забудьте про фестиваль «Единение»! Остался всего месяц! – Он снова засиял энтузиазмом. – Отец так надеется, что вы все придете! Он дал мне VIP-пропуска специально для вас, моих лучших друзей! Сказал, это будет грандиозно, важно для имиджа компании и все такое… И он так изменился, правда! Стал больше времени проводить дома, интересуется мной… Вы просто обязаны прийти и разделить этот момент со мной! Пожалуйста! Он смотрел на нас с такой искренней надеждой, что отказать было бы просто жестоко. Особенно учитывая его сложные отношения с отцом. Я мысленно отметил: «Месяц». Это меняло дело. Угроза не исчезла, сценарий с атакой Гоблина на фестиваль наверняка оставался в силе, но теперь у нас было время. Целый месяц на подготовку. Никакой спешки. «План А остается в силе», – подумал я уже спокойнее. – «Питер успеет сделать костюм и отточить навыки. 2B будет готова. Я накоплю ОГ – завтра будет 40, можно будет пару раз крутануть Марвел-рулетку в поисках чего-то полезного против Гоблина. Время есть. Нужно использовать его с умом». Мысль о Нормане, играющем в заботливого папочку, все еще вызывала омерзение, но теперь это была просто еще одна переменная в уравнении, которую нужно учесть. – Конечно, Гарри, мы придем, – улыбнулся я ему самой ободряющей из своих улыбок. – Не пропустим такое событие. Гарри просиял. Питер и Гвен тоже кивнули, соглашаясь. Напряжение за столом немного спало. Мы доели, болтая о пустяках – о предстоящих экзаменах, о новых фильмах, о школьных сплетнях. Обычный разговор обычных подростков. Если не считать того, что один из нас был гением со сверхспособностями, другой – попаданцем с Гача-Системой и призванным андроидом дома, а третий – сыном человека, который вот-вот станет одним из самых опасных злодеев города. Обычный денек в извращенном мире Марвел. Когда мы наконец выбрались из душной атмосферы закусочной на свежий, прохладный воздух нью-йоркского вечера, нас ждал сюрприз. У тротуара, поблескивая в свете уличных фонарей, стоял не скромный седан водителя Озборнов, а новенький, иссиня-черный BMW последней модели. Хищный, стремительный, явно из топовой комплектации. – Ого! – не удержался я от восхищенного присвиста. – Гарри, ты решил сменить колесницу? Или это трофей с последней охоты на конкурентов? Гарри просиял еще больше, не без гордости похлопав по капоту. – Отец подарил. Сказал, раз уж я наследник империи, то и ездить должен соответственно. Как вам? Только сегодня из салона забрал. – Зверь! – я обошел машину, профессиональным взглядом оценивая линии кузова, низкопрофильную резину, виднеющиеся сквозь спицы дисков тормозные суппорты. – Рядная шестерка с двойным турбонаддувом? Литров на три, не меньше? Адаптивная подвеска? Коробка – робот с двумя сцеплениями? Гарри удивленно моргнул. – Э-э… да. Кажется, все так. А ты откуда… – И салон, держу пари, кожа Nappa, карбоновые вставки и проекция на лобовое стекло? – продолжил я, заглядывая через тонированное стекло. – Неплохой выбор, Озборн. Хотя я бы еще чип-тюнинг сделал, сил тридцать-сорок можно смело накинуть без ущерба для ресурса. И выхлоп поменять, чтобы звук был посолиднее. Вся наша компания уставилась на меня с немым изумлением. – Джон, ты когда успел стать автоэкспертом? – с любопытством спросила Гвен. – Да так… – я неопределенно махнул рукой, изображая скромность. – Просто интересуюсь техникой. Кое-что читал в журналах. Люблю красивые и быстрые машины. «И умею собрать их с нуля, угнать за 60 секунд и проехать на них сквозь небоскреб, если понадобится», – добавил я про себя, ощущая легкий фантомный зуд в пальцах от желания сесть за руль этого баварского жеребца. Полная ассимиляция Торетто давала о себе знать не навязчивыми идеями, а глубинным пониманием и любовью к механизмам. – Ну что, Эм-Джей, прокачу с ветерком? – Гарри галантно открыл перед ней пассажирскую дверь. Мэри Джейн улыбнулась, но с легким колебанием. – Ох, спасибо, Гарри. С удовольствием. Она села в машину, Гарри обошел ее, сел за руль, и черный BMW плавно, но мощно сорвался с места, оставляя нас на тротуаре. Питер проводил их взглядом, в котором смешались зависть и какая-то новая решимость. – М-да, – пробормотал он себе под нос. – Крутая тачка. Может, если бы у меня была такая… или даже лучше… она бы… Он не договорил, но я понял. Старая как мир история: парень думает, что дорогая машина поможет завоевать девушку. – Пит, серьезно? – я скептически посмотрел на него. – Думаешь, Эм-Джей ведется на тачки? По-моему, она не такая. Да и потом, у тебя есть вещи покруче любой машины. Например, способность ползать по потолку. Не каждая девушка может похвастаться парнем-альпинистом. Питер слабо улыбнулся. – Наверное, ты прав. Но все равно… – Ладно, оставим амурные дела, – я перевел разговор. – Гвен, слушай, у меня к тебе просьба. Мы тут с Питером обсуждали идеи насчет сыворотки Коннорса… Не могла бы ты узнать, можно ли нам как-нибудь заглянуть к нему в лабораторию? Чисто из научного интереса. Посмотреть, пообщаться… Может, наши мысли окажутся полезными? Гвен задумалась. – К доктору Коннорсу? Хм… Он не очень любит посторонних. Но… учитывая ваши идеи про ингибиторы… Думаю, он заинтересуется! Он очень увлечен своей работой и ценит свежие мысли. Я поговорю с ним! Уверена, он не откажет двум таким юным гениям, как вы! – Она подмигнула Питеру. – Отлично! – кивнул я. – Будем ждать новостей. – Договорились! А мне пора бежать, а то опоздаю, – Гвен помахала нам рукой, поймала проезжающее мимо такси и умчалась в сторону своей стажировки. Мы с Питером остались вдвоем. – Ну что, герой, – я хлопнул его по плечу. – Материалы для… э-э… нашего научного проекта достал? Питер кивнул, его глаза снова загорелись энтузиазмом, вытесняя любовную тоску. – Да! Все есть! – Все? – удивился я. Я примерно представлял, какие компоненты мы обсуждали – там были не самые дешевые вещи, особенно если говорить о прототипировании продвинутой ткани. – Откуда дровишки, если не секрет? Неужели ограбил банк с помощью паутины? Питер смущенно улыбнулся. – Почти. Помнишь, после того случая с укусом в Оскорпе? И когда ты посоветовал дяде Бену и тете Мэй принять компенсацию от Гарри? – Ну, помню. Гарри тогда еще предлагал… – Да. Так вот, после того, как Гарри поговорил со своим отцом… Мистер Озборн решил уладить все по-тихому и… основательно, – Питер понизил голос. – Видимо, чтобы избежать любого скандала или расследования инцидента с неизвестным пауком в их супер-лаборатории… Они выплатили нам компенсацию. Знаешь… за возможный долгосрочный ущерб здоровью, моральный вред и все такое. – И?.. – я вопросительно поднял бровь. – И… сумма была… внушительной, – Питер покраснел. – Миллион долларов. Я присвистнул. – Миллион?! Ничего себе «компенсация»! Озборн явно чего-то очень сильно боялся. Или просто решил откупиться по-царски. – Наверное, и то, и другое, – пожал плечами Питер. – Дядя Бен и тетя Мэй были в шоке, конечно. Сначала даже отказывались, говорили, что это слишком много. Но потом… вспомнили твои слова про ответственность корпорации, про возможные будущие обследования… И решили принять. Сказали, что это… подушка безопасности для моего будущего. Большая часть денег лежит на специальном счете, но они разрешили мне взять немного на… ну… на мои научные проекты. Сказали, раз уж я такой умный, то должен вкладывать в развитие. – Мудрое решение, – кивнул я. Миллион долларов… Это серьезно меняло дело. Питер теперь был не просто гением со сверхспособностями, но и гением со стартовым капиталом. – Что ж, раз у тебя есть ресурсы, а у нас – целый месяц до фестиваля… Пора заняться делом. Поехали в нашу «лабораторию». Мы поймали такси и отправились на знакомые промышленные окраины. Заброшенный завод встретил нас тишиной, пылью и гулким эхом наших шагов. Это место и правда становилось нашим логовом, нашей Бат-пещерой, только без дворецкого и с гораздо большим количеством ржавчины. Питер достал из своего объемистого рюкзака контейнеры и свертки. Материалы выглядели впечатляюще. Никакого спандекса. Вместо него – рулоны темно-синей и ярко-красной ткани, которая на ощупь была легкой, как шелк, но при этом казалась невероятно прочной. – Это модифицированный полимер с вплетением углеродных нанотрубок, – пояснил Питер, заметив мой интерес. – Достал несколько опытных образцов через… знакомых в университете, где Гвен стажируется. Не совсем легально, но… – он виновато улыбнулся. – Прочность на разрыв – колоссальная, при этом эластичность почти как у резины. И он плохо проводит электричество. – Отлично! – оценил я. – То, что нужно против возможных электро-сюрпризов. А для линз? – Микросхемы для поляризации и ИК-датчики из старой камеры ночного видения, плюс зеркальное напыление. Собрал прототип, – он показал мне две окуляроподобные конструкции. Следующие пять часов пролетели как один миг. Мы работали слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Питер, со своим гениальным пониманием науки и материалов, отвечал за крой, точную подгонку, интеграцию технологических элементов – линз, возможно, каких-то сенсоров, о которых он пока не говорил. Он использовал свою паутину для временного скрепления деталей, свою ловкость – чтобы добраться до труднодоступных мест, свою силу – чтобы идеально подогнать швы там, где требовалось особое натяжение. Я же, используя инженерные знания из прошлой жизни, помноженные на практический опыт Колсона и почти сверхъестественное чутье механика от Торетто, отвечал за общую концепцию, прочность конструкции и практическую сборку. Я подсказывал, где усилить швы, как лучше распределить нагрузку, предлагал добавить скрытые карманы для запасных картриджей или мини-аптечки, помогал с калибровкой линз. Мы почти не разговаривали, обмениваясь лишь короткими фразами, понимая друг друга с полуслова. Это было… круто. Ощущение созидания, создания чего-то действительно важного и уникального. И вот, спустя пять часов напряженной работы, костюм был готов. Он лежал на старом верстаке, и даже в тусклом свете заброшенного цеха выглядел… потрясающе. Классические красно-синие цвета были на месте, узнаваемый паутинный узор тоже. Но это был не трикотажный комбинезон из комиксов. Ткань плотно облегала бы фигуру, но при этом имела легкий матовый блеск и казалась более плотной, текстурной. В местах суставов – на плечах, локтях, коленях – виднелись вставки из чуть более темного, усиленного материала. Паук на груди был объемным, выполненным из какого-то легкого, но прочного сплава. Маска полностью скрывала лицо, а большие белые линзы теперь имели легкий зеркальный отблеск и выглядели не просто декоративным элементом, а высокотехнологичным устройством. Костюм производил впечатление не карнавального наряда, а профессиональной экипировки. Легкой, но надежной. Способной выдержать серьезные нагрузки. – Вау… – выдохнул Питер, благоговейно глядя на свое творение. – Мы… мы сделали это. Он… идеальный. – Почти, – кивнул я. – Примерка покажет. Но выглядит внушительно. Прочный, эластичный, защищает… То, что нужно. Питер осторожно коснулся ткани на груди. Восхищение в его глазах сменилось задумчивостью, а затем – легким беспокойством. Он поднял на меня серьезный взгляд. – Джон, это… невероятно. Лучше, чем я мог себе представить. Но… – он замялся. – Зачем? Зачем такая прочность? Ты говорил про анонимность, про удобство… Но это похоже… на броню. Легкую, но броню. Ты упоминал защиту от электричества, усиленные швы… Против чего мы готовимся? Против кого? Ты что-то знаешь, Джон? Что-то, чего не говоришь мне? Вопрос Питера ударил точно в цель, повиснув в пыльном воздухе цеха. Он смотрел на меня изучающе, и я понял – простым отнекиванием или туманными намеками уже не обойтись. Он показал мне свою тайну, и теперь требовал объяснений по поводу моей явно чрезмерной подготовки. Его гениальный мозг уже сложил два и два, почувствовав несоответствие между моими словами об «анонимности и защите» и почти боевой экипировкой, которую мы только что создали. Нужно было дать ему причину. Вескую причину, чтобы он тренировался не просто для контроля, а для реального противостояния. И лучшим способом было показать, что он не единственный «особенный» в этой комнате. – Ты прав, это не просто защита от уличных хулиганов, – сказал я ровно, встречая его взгляд. Мое лицо оставалось спокойным – спасибо Колсону за полный контроль над мимикой. – Угрозы могут быть куда серьезнее, чем ты думаешь. И чтобы ты понял, насколько серьезнее, и почему мы должны быть готовы… смотри. Я сделал шаг назад, давая ему пространство для обзора. Сосредоточился на внутреннем ощущении, на той «кнопке», что активировала Фотостатическую Вуаль. Легкая рябь исказила мой силуэт на долю секунды – и перед Питером стояла его точная копия. Реакция была предсказуемой. Он отшатнулся, глаза за очками расширились от шока, рот приоткрылся. Он смотрел на меня – на себя – как на призрака. – К-как?.. Ч-что?.. – он с трудом выдавил слова. – Моя способность, Пит, – ответил я, и мой собственный голос, звучащий из его копии, добавил ситуации сюрреализма. – Могу менять облик. Почти любой. Я быстро сменил несколько лиц – незнакомый мужчина, потом снова я сам. – Но это лишь визуальная иллюзия, – продолжил я уже своим обычным видом. – Голос остается моим. Биометрия – отпечатки, сетчатка – тоже. Я не копирую способности или знания. Это инструмент для маскировки, не для боя. Полезно, чтобы смешаться с толпой или уйти незамеченным, но в драке от этого толку мало. Питер все еще смотрел на меня, пытаясь осмыслить увиденное. – Но… откуда? Ты… – Это генетическая мутация, – прервал я его, не давая уйти в догадки. – Врожденное. Он замер. – Мутация? Как… как в комиксах DC? – Комиксы часто берут идеи из реальности, пусть и преувеличивая, – уклончиво ответил я. – Мои родители… у них тоже были некоторые аномалии. Не такие явные, скорее странности, которые они научились скрывать. Они узнали о моей способности еще в детстве. И очень боялись за меня. Я выдержал паузу, давая ему переварить информацию. – Они предупреждали меня, Пит. Что такие, как мы – не уникальны. Что могут быть и другие люди с отклонениями от нормы. И что большинство из них скрываются. Потому что мир… он не готов. Люди боятся. А те, кто не боится… хотят контролировать или использовать. Есть организации… государственные, частные, неизвестно… которые охотятся за такими аномалиями. Собирают информацию, ставят опыты… Или просто устраняют. Я решил упомянуть Щ.И.Т., это было важно для дальнейшей картины мира. – Мои родители наткнулись на информацию об одной такой структуре. Стратегическая Интервенционная Тактико-Оперативная Логистическая Служба. Знаю, знаю, что выговорить сложно, поэтому давай просто будем сокращать ее — Щ.И.Т. Очень секретная организация, занимается… необычными инцидентами. Заметает следы, контролирует информацию. Они знают гораздо больше, чем показывают публике. И для них люди вроде нас – либо потенциальная угроза, либо ресурс. Питер слушал внимательно, его ум явно пытался уложить новые данные в картину мира. Существование секретной правительственной организации, занимающейся сверхъестественным, не казалось ему чем-то невозможным – это вполне укладывалось в логику мира, где он сам только что получил сверхсилы от укуса паука. – Но… – он нахмурился. – Если такие люди… мутанты… существуют, почему о них ничего не слышно? Совсем? Я понимаю, Щ.И.Т. – секретная организация. Но хоть какие-то слухи, инциденты?.. – Потому что те, кто «засветился», обычно исчезают без следа, Пит, – ответил я жестко, отбрасывая всякую сентиментальность. Нужно было донести до него реальность угрозы. – Или их «инциденты» очень удобно списываются на взрывы газа, террористов, промышленные катастрофы. Пропаганда и контроль информации работают отлично. Обывателю проще поверить в любую чушь, чем в существование людей со сверхспособностями. Я видел, как он взвешивает мои слова. – Большинство тех, кто знает о себе правду, предпочитают не рисковать, – продолжил я ровным тоном. – Прятаться. Выдавать себя за обычных. Любая ошибка, любое неосторожное проявление силы может стать последним. Мои родители были почти параноиками в этом плане. И, как я теперь понимаю, не зря. Я посмотрел ему в глаза. – Я молчал обо всем этом, потому что это было единственным безопасным вариантом. До недавнего времени. Но твои способности… ситуация с Оскорпом… этот грядущий фестиваль, на который нас так настойчиво зовет Гарри, чей отец ведет себя крайне подозрительно… Все это складывается в очень тревожную картину. Игнорировать ее – глупо. А пытаться разобраться во всем в одиночку – верный способ нарваться на крупные неприятности. Теперь ты знаешь обо мне, я о тебе. Мы можем прикрывать друг друга. Работать вместе. Питер медленно кивнул. Шока в его глазах уже не было. Было понимание. И тяжесть осознания новой реальности. Он снова посмотрел на костюм, который лежал, между нами, на верстаке. Теперь его продвинутый, почти боевой вид обретал смысл. – Теперь понимаешь, зачем это? – спросил я, кивнув на костюм. – Это не для игр. Времени у нас не так много. Примерь. Нужно убедиться, что все работает идеально и подогнать по фигуре. Питер решительно кивнул. – Да. Давай. – И да, Пит, не забудь про гаджеты… думаю как раз к фестивалю успеешь.