Часть 24

Глава 24: Марк II Таймс-сквер, Нью-Йорк. Завеса пыли, густая и едкая, медленно редела, открывая картину разрушения, сравнимую с кадрами из фильма-катастрофы. Знаменитая Таймс-сквер, еще недавно сверкавшая неоновым безумием реклам и полная гомона празднующего Фестиваля Единения, теперь лежала в руинах. Разбитые витрины скалились темными провалами, словно выбитые зубы мертвеца. Искореженные остовы полицейских машин и гражданских автомобилей дымились, разбросанные взрывными волнами, словно куклы, вырванные из рук ребенка во время землетрясения. Асфальт был в траншеях и воронках, щедро усыпанный битым стеклом, кусками бетона и обрывками ярких фестивальных стягов, теперь пропитанных чем-то темным. Запах гари, озона и жженой пластмассы щипал глаза и вызывал кашель. Над всем этим нависал поврежденный, но все еще стоящий небоскреб 0зкорп-тауэр, как павший титан, из окон которого валил черный дым, а часть фасада угрожающе накренилась, готовая обрушиться в любой момент. В эпицентре этого хаоса, на растрескавшемся асфальте, лежал тот, кто еще мгновения назад был воплощением безумной угрозы – Зеленый Гоблин. Его броня, некогда казавшаяся верхом инженерной мысли, теперь представляла собой груду искореженного металла, покрытую вмятинами, сквозными пробоинами от лазерных выстрелов Пода и глубокими трещинами от наших совместных ударов. Расколотый, дымящийся шлем валялся рядом. Норман Озборн лежал без сознания, его лицо было покрыто сажей, кровью, запекшейся на разбитых губах и рваных ранах. Правая нога была неестественно вывернута, из-под обломков брони на колене виднелась раздробленная плоть. Даже в неподвижности его тело, казалось, было одной сплошной гематомой, свидетельством нечеловеческой силы ударов, обрушившихся на него. Ярость, питавшая его безумие, угасла, оставив лишь маску страдания на искаженных чертах. <Питер, ты слышишь меня?> — мой голос через внутренний коммуникатор Пода был спокоен, но тверд. Я, все еще скрытый личиной, созданной Метаморфом – человек в темной одежде и простой черной лыжной маске, быстро осматривал площадь. Ассимиляция Ртути позволяла мне двигаться быстрее, чем мог бы уследить обычный глаз, но сейчас важнее была оценка ситуации и минимизация нашего присутствия. <Отличная работа. Ты молодец. Использовал голову и гаджеты, как я и советовал. Это спасло ситуацию. Теперь главное – закрепить результат. Свяжи его как можно крепче. Используй всю свою паутину, не жалей. Он разбит, но ты видел, каким выносливым он был. Не жалей паутины — завяжи ему руки, пока не закончится. Мы не знаем пределов этой сыворотки.> <Джон… есть!> — голос Питера в наушнике был полон смешанных эмоций: шок от осознания личности Гоблина, остаточный адреналин и тяжесть от произошедшего. Дыхание было частым, прерывистым. <Я… я его спеленаю, он и пикнуть не сможет… Боже мой… Гарри… он же… как он это переживет? Мне нужно… нужно будет с ним поговорить, убедиться, что он в порядке… но сначала… сначала этого… этого монстра надо упаковать. Он… он чуть не разнес тут все к чертям!> Голос Питера дрогнул, когда он упомянул Гарри. Осознание того, что отец его лучшего друга оказался чудовищем, устроившим этот ад, было тяжелым ударом. Это должен был быть триумф. А стало — кошмаром. Отец Гарри. Черт побери, — пронеслось у него в голове. Первый серьезный противник, первая настоящая победа – все это омрачалось этим ужасным открытием.На самом деле, Джон намекал ему о Озборне, но Пит не хотел верить в это. Человек-Паук, все еще на взводе после схватки, но с видимой решимостью в каждом движении, уже орудовал своими веб-шутерами. Он методично, слой за слоем, обматывал неподвижные руки Озборна прочной, липкой паутиной, превращая в неподвижный кокон. В его движениях сквозила не только необходимость обезвредить врага, но и какая-то горькая ярость, смешанная с растерянностью. 2B, бесшумная и смертоносная, стояла чуть поодаль, ее «Добродетельное Соглашение» было опущено, но рука не покидала рукояти. Ее сенсоры под тактической повязкой непрерывно сканировали окружающее пространство, выискивая малейшие признаки опасности. Она была как натянутая струна, готовая к действию. Она видела панику в глазах мечущихся людей, слышала их крики – хаос, столь чуждый ее программным установкам. И все же, наблюдая за Питером, она не могла не отметить: «И всё же он – человек. Хрупкий. Упрямый. Герой.» Сирены выли все ближе. Первые полицейские, преодолевая страх, уже начинали формировать оцепление, оттесняя редких смельчаков из числа гражданских, которые, несмотря на ужас, пытались подобраться поближе. В воздухе висело напряженное ожидание. <Питер, заканчивай и уходи,> — продолжил я. — <Переоденься. Помни, что я говорил о маскировке и никаких следов. Встретимся с Гвен там, где договорились. И никаких интервью репортерам, никаких геройских поз перед камерами. Твоя анонимность – это щит. Для тебя и для тех, кто тебе дорог. Помни об этом.> <Понял, Джон,> — кивок был почти незаметен, но я его почувствовал. Его голос все еще звучал напряженно. <Гарри… я… я найду его позже. А вы? Ты и… она?> — В его голосе сквозило любопытство и немного трепета при упоминании 2B. Ее нечеловеческая эффективность и аура опасности не могли не впечатлить. <У нас свои пути отхода,> — ответил я. — <2B нужно восстановить энергию, а мне – замести следы. Не волнуйся за нас. Ты сегодня сделал больше, чем кто-либо мог ожидать. Ты спас город. Гордись этим. А теперь – исчезни.> Я подошел к 2B. Ее боевой костюм был безупречен, ни пылинки, ни царапины. Контраст с окружающей разрухой был разительным. <Состояние?> — коротко спросил я. <Энергетические ячейки на девяноста восьми процентах, Командир,> — ее голос был ровным, как всегда. Бой был интенсивным, но ее системы энергосбережения и рекуперации работали эффективно. <Рекомендую немедленную эвакуацию и пополнение боезапаса для Пода. Зона привлекает повышенное внимание.> <Согласен. Пора. И спасибо, 2B. Твоя помощь была решающей.> Я не стал терять времени на церемонии. Переместившись к ней и подхватив ее на руки, я активировал полную мощь Ртути. Это был самый быстрый и наименее привлекающий внимание способ покинуть площадь, не давая никому шанса рассмотреть андроида в ее боевой форме слишком детально. Секундная синяя вспышка – и мы исчезли, оставив позади ошеломленных полицейских и начинающий гудеть улей репортеров. Человек-Паук, увидев наш маневр, тоже не стал задерживаться. Выпустив паутину, он совершил эффектный прыжок, который наверняка попадет во все выпуски новостей, и скрылся между небоскребами. Когда первые официальные лица и группы захвата прибыли на место, им оставалось лишь констатировать невероятное: Зеленый Гоблин, террорист, едва не уничтоживший Таймс-сквер, был обезврежен и лежал перед ними, связанный паутиной. И под расколотой маской скрывался Норман Озборн, находящийся в критическом состоянии. Эта новость взорвет информационное пространство. Империя Озборна зашатается. Город будет гудеть неделями. А Гвен Стейси, бледная, с пятнами пыли на щеках, но с горящими решимостью глазами, уже проталкивалась сквозь толпу, выискивая нас. Увидев, как из одного из боковых переулков, отряхиваясь, выхожу я, уже в гражданской одежде (Метаморф сработал безупречно), а следом, спустя пару мгновений – Питер, также успевший сменить свой красно-синий костюм на обычные джинсы и куртку, она бросилась к нам. – Джон! Питер! Вы целы! – в ее голосе смешались облегчение и ужас. – Боже, я так боялась за вас! Этот психопат оказался отцом Гарри?! Боже… – Тише, Гвен, все в порядке, – я постарался, чтобы мой голос звучал успокаивающе, хотя сердце все еще колотилось от пережитого. – Мы… помогали раненым, подальше от эпицентра. Просто оказались рядом. Главное, что все закончилось. Пойдем отсюда, пока нас не смела толпа. Нам всем нужно прийти в себя. Питер, все еще бледный, но с лихорадочным блеском в глазах, кивнул. Его мысли явно были заняты не только пережитым боем, но и судьбой Гарри. – Да, Джон прав. Пошли. Кажется, я только сейчас начинаю понимать, что произошло… Мы втроем, стараясь не привлекать внимания, смешались с потоком людей, покидающих Таймс-сквер. Город только начинал осознавать масштабы трагедии и невероятного спасения. А над ним уже занимался новый, тревожный рассвет. На борту Геликарриэра Щ.И.Т – Директор, – голос Марии Хилл, его верного заместителя, прозвучал рядом. Как всегда, собранная, в строгом костюме, она держала в руках планшет, на котором светились новые данные. Ее лицо было серьезным, но во взгляде читался профессиональный азарт – ситуация в Нью-Йорке явно выходила за рамки обыденных инцидентов. – Срочное обновление по инциденту на Таймс-сквер. Идентификация субъекта, известного как Зеленый Гоблин, подтверждена. И это… Норман Озборн. Собственной персоной. Фьюри медленно, очень медленно повернулся. Его единственный глаз впился в Хилл, затем скользнул на планшет, где красовалось четкое изображение Озборна. На мгновение в его взгляде промелькнуло что-то похожее на ледяное удивление, быстро сменившееся мрачной решимостью и едва заметной тенью… удовлетворения? Или это было предвкушение долгой и грязной работы? – Озборн… – он произнес это имя так, словно пробовал на вкус застарелый яд, от которого уже не избавиться. Голос был тихим, но в нем звенела сталь, способная резать стекло. – Значит, наш гениальный промышленник, филантроп и столп общества решил, что костюмированные вечеринки – это слишком скучно, и предпочел роль городского террориста с манией величия. Что ж, это многое объясняет. Его одержимость сывороткой «ОЗ», его безграничные амбиции, его презрение к любым правилам, кроме своих собственных… Всегда знал, что этот человек способен на многое, но, чтобы настолько потерять связь с реальностью… Масштаб его безумия впечатляет. И отвращает. Это не просто корпоративный шпионаж или незаконные эксперименты, Хилл. Это объявление войны. Открытое и наглое. Что по трем неизвестным, которые его, так сказать, успокоили? Наши новые «друзья по соседству»? Или очередная головная боль, завернутая в блестящую упаковку сверхспособностей? Хилл кивнула, переключая изображение на планшете. На экране появились размытые, но все же различимые силуэты трех фигур, застывших в динамике боя. – «Человек-Паук», как его уже успели окрестить СМИ и восторженные очевидцы, – начала Хилл, ее голос был бесстрастным, как диктор, зачитывающий сводку потерь. – Судя по анализу движений, акробатике и отрывочным комментариям, это, вероятно, подросток, возможно, студент. Демонстрирует сверхчеловеческую силу, невероятную ловкость и рефлексы, а также способность выпускать некое высокопрочное клейкое вещество органического или синтетического происхождения. Появился из ниоткуда, никаких предварительных данных в наших системах, что само по себе вызывает вопросы. Вторая фигура – женщина, кодовое имя пока не присвоено, хотя аналитики уже предлагают варианты от «Ангела Смерти» до «Белой Фурии». Последнее, кстати, весьма популярно среди тех, кто видел ее в действии. Высочайший уровень боевой подготовки, ее движения отточены до совершенства, каждый удар выверен с математической точностью. Предположительно, киборг или результат продвинутых генетических экспериментов. Вооружена высокотехнологичным мечом, способным, по предварительным данным, разрезать усиленную броню глайдера Озборна как масло. Третий – «Скороход», как вы его метко назвали, сэр. Движется на скоростях, превышающих возможности фиксации большинства наших систем, оставляет за собой характерный синий энергетический след. Его способности напоминают некоторые теоретические разработки в области манипуляции пространством или экзотическими частицами, но пока это лишь догадки. Важно отметить, директор, их взаимодействие было четко скоординировано. Это не похоже на случайный альянс. Они действовали как слаженная команда, каждый знал свою роль, словно отрабатывали этот сценарий неделями. – Команда… – Фьюри задумчиво потер подбородок, его единственный глаз внимательно изучал размытые фигуры. Он прокручивал в голове десятки вариантов. Новая угроза? Новые союзники? Или просто еще одни фрики, которых придется отлавливать по всему городу? – Озборн в клетке – это, безусловно, положительный результат. Меньше одним психом с доступом к передовым технологиям. Но эти трое… Они могут быть как неожиданным решением некоторых наших проблем, так и новой, куда более сложной головной болью. Неконтролируемые элементы с такими способностями – это всегда риск, Хилл. Огромный риск. Мне нужно знать о них все. Имена, происхождение, мотивы, источники их сил. Поднимите все архивы, задействуйте все ресурсы – спутники, агентурную сеть, аналитический отдел. Прошерстите все базы данных, включая самые секретные. Свяжитесь с нашими людьми в Нью-Йорке. Пусть обеспечат «конструктивную беседу» с Озборном, как только местные власти наиграются в правосудие и снимут с него первую стружку. Мне нужен полный доступ к его лабораториям, ко всем его исследованиям по сыворотке «ОЗ». Эта дрянь не должна попасть не в те руки. Или в любые руки, кроме наших. Мы должны понять, с чем имеем дело, и не допустить появления новых «Гоблинов». Или чего похуже. Его взгляд снова обратился к экрану, где продолжал бушевать Халк, превращая пустыню в лунный пейзаж. Мир стремительно менялся, старые правила больше не работали, а новые писались кровью и разрушениями. И ему, Нику Фьюри, отчаянно нужны были солдаты для грядущих войн. Солдаты, которых можно контролировать. А эти новые… они пока были дикими картами в очень сложной игре. – И, Хилл, – добавил он, когда агент уже собиралась отдать распоряжения, ее лицо оставалось непроницаемым, но Фьюри знал, что она уже просчитывает варианты. – Проверьте все недавние аномальные энергетические всплески в районе Нью-Йорка за последние несколько месяцев. Возможно, это даст нам ключ к происхождению нашего «Скорохода» или «Белой Фурии». И удвойте наблюдение за известными нам лицами с потенциалом. Похоже, сезон охоты на аномалии официально открыт. И мы должны быть первыми, кто снимет сливки. Или получит по зубам. Время покажет. Малибу. Лаборатория Старка Калифорнийское солнце щедро заливало просторную, ультрасовременную мастерскую Тони Старка, больше похожую на лабораторию безумного гения из фантастического фильма, чем на гараж миллиардера. Сам гений, миллиардер, плейбой и, по настроению, филантроп, с выражением крайнего самодовольства на лице, заканчивал тонкую калибровку репульсорных стабилизаторов на своем новейшем творении – бронекостюме Mark II. Серебристый, отполированный до зеркального блеска, с плавными, хищными изгибами, он выглядел как ожившая мечта, произведение искусства высоких технологий, готовое к покорению небес и сердец. Тони любовно похлопал холодный металл, отполированный до блеска. – Ну что, красавчик, почти готов к своему первому свиданию с небом? Уверен, ты произведешь фурор. По крайней мере, больший, чем моя последняя пассия на благотворительном вечере, которая пыталась доказать, что астрология – это точная наука. Скука смертная. – Сэр, – раздался безупречный, слегка ироничный голос Д.Ж.А.Р.В.И.С.а, его верного искусственного интеллекта-дворецкого, казалось, исходивший из самого воздуха лаборатории, пропитанного запахом машинного масла и озона. – При всем уважении к вашим дизайнерским талантам и предвкушению очередного триумфа, который, несомненно, будет широко освещен в прессе, рекомендую вам ознакомиться с последними новостями с Восточного побережья. Весьма… показательная демонстрация альтернативных подходов к решению городских проблем. И, возможно, повод задуматься о расширении рынка сбыта ваших… менее летальных разработок. Или о появлении серьезной конкуренции в сфере спасения мира. На одном из гигантских голографических дисплеев, до этого показывавшем сложные диаграммы аэродинамики и расчеты энергопотребления, мгновенно появились кадры с Таймс-сквер: дымящиеся руины, суетящиеся полицейские, и в центре – фигура. Затем камера дала крупный план – увеличенное, измазанное кровью и копотью лицо. Затем на другом дисплее, заиграло заснятое спутниками Старк Индастриз видео. – Опа! – Тони Старк картинно присвистнул, отставляя в сторону высокоточный лазерный паяльник и грациозно приземляясь в мягкое кожаное кресло. Он подошел ближе к экрану, в руке привычно оказался стакан с дорогим виски со льдом. – А это что за карнавал уродов? Старина Норми Озборн решил устроить преждевременный Хэллоуин с тыквенными бомбами и полетами на нелицензированном глайдере? Давненько я его таким… активным не видел. Обычно он предпочитает разрушать чужие жизни более консервативными методами, вроде враждебных поглощений и манипуляций на бирже. И кто этот парень в красно-синем трико? Выглядит… откровенно бюджетненько. Явно не мой дизайн, слишком много спандекса и мало титана. А дамочка с мечом, такая грациозная и смертоносная, и этот синий разряд, промелькнувший на долю секунды? Джарвис, дорогой мой электронный друг, не томи, просвети старину Тони, что за веселье пропустил мой скромный гений, пока я тут создавал очередной шедевр? – Норман Озборн, сэр, идентифицирован как субъект, известный под оперативным псевдонимом «Зеленый Гоблин», – бесстрастно доложил Д.Ж.А.Р.В.И.С., выводя на экран дополнительную информацию, включая краткую биографическую справку Озборна и список его последних сомнительных патентов. – Нейтрализован в результате скоординированных действий трех неизвестных индивидуумов, обладающих экстраординарными способностями. Предварительные данные по ним крайне ограничены и находятся в стадии активного сбора и анализа. Однако, уже сейчас можно сделать некоторые выводы. Тони сделал большой глоток, его глаза внимательно изучали каждый пиксель на экране. На лице играла хитрая, чуть насмешливая ухмылка, предвещавшая появление какой-нибудь едкой шутки или гениального плана. Или и того, и другого сразу. – Озборн… всегда знал, что он тот еще фрукт, с гнильцой внутри и манией величия размером с Техас, но чтобы настолько слететь с катушек… Это уже не просто эксцентричность, это диагноз, требующий немедленной госпитализации. В очень хорошо охраняемую палату. А эти трое? Новые игроки на доске? Любопытно, весьма любопытно. «Человек-Паук», говоришь? Мило, почти трогательно. «Леди-мечница»? Элегантно, и, судя по всему, эффективно. Я бы назвал ее «Стальная Лилия», звучит более поэтично и отражает суть – красота и смертоносность. И «Синяя Вспышка»? Звучит как название дешевого энергетика или спецэффекта из второсортного боевика. Джарвис, полный анализ по всем трём. Хочу знать о них все: откуда взялись, чем дышат, какой у них размер ноги, любимый цвет, и не нужна ли им финансовая или технологическая… консультация. От меня, разумеется. С последующим подписанием эксклюзивного контракта на мерчендайзинг. Д.Ж.А.Р.В.И.С. на мгновение замолчал, обрабатывая запрос, затем продолжил, выводя на экран новые данные и графики: – Анализ доступных видеоматериалов и свидетельств очевидцев, сэр. Субъект «Человек-Паук»: предположительный возраст 16-19 лет. Физические показатели значительно превышают человеческие. Способность к прилипанию к поверхностям, феноменальная ловкость и рефлексы. Веб-шутеры, судя по всему, его собственная разработка – химический состав паутины уникален, обладает высокой прочностью на разрыв и эластичностью. Психологический профиль: склонен к браваде, использует юмор как защитный механизм, но демонстрирует явную самоотверженность и желание защищать гражданских. – Субъект «Стальная Лилия», как вы ее изволили назвать, сэр. Анализ движений указывает на нечеловеческую скорость и точность, возможно, усиленный скелет и мышечная система. Боевые навыки соответствуют уровню элитных спецподразделений, но с элементами, нехарактерными для стандартной подготовки. Меч, предположительно, изготовлен из неизвестного сплава, обладает повышенной проникающей способностью. Психологический профиль: крайне сдержанна, сосредоточена, действует с холодной эффективностью. Эмоциональные проявления отсутствуют. Возможно, андроид или киборг высшего поколения. – Субъект «Синяя Вспышка». Наиболее загадочный из трех. Скорость передвижения выходит за рамки известных технологий. Энергетический шлейф указывает на манипуляцию неизвестной формой энергии или нарушение пространственно-временного континуума на локальном уровне. Мотивы и происхождение абсолютно неясны. Его появление и исчезновение были практически мгновенными. Тони слушал, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. – Андроид… интересно. И парень со скоростью превышающий скорость звука... Похоже, кто-то решил, что мои игрушки слишком скучные, и подкинул в этот мир пару-тройку действительно интересных головоломок. Возможно, стоит слетать в Нью-Йорк, проверить, как там дела у старого «друга» Нормана. Уверен, ему сейчас не до смеха, а мне – очень даже. И, знаешь, Джарвис, присмотреть себе пару новых… экспонатов для коллекции. Или потенциальных конкурентов. Этот город становится все веселее и веселее. Пора и мне немного размяться, а то засиделся я в своей песочнице, создавая идеальные машины для неидеального мира. Он усмехнулся, его глаза азартно блеснули. Хаос на Таймс-сквер, как ни странно, пробудил в нем не только профессиональное любопытство инженера и тактический интерес стратега, но и какой-то мальчишеский азарт. Мир явно становился сложнее, и это Тони Старку определенно нравилось. Это был вызов. А Тони Старк обожал вызовы. Особенно те, которые мог превратить в очередное свое шоу. – Джарвис, – добавил он после короткой паузы, его голос стал чуть серьезнее, хотя и не растерял своей обычной бравады. – Начни-ка моделирование… на всякий случай. Разработаем пару протоколов для взаимодействия с подобными… «одаренными» личностями. И для их нейтрализации, если потребуется. Если эти ребята решат продолжить свои игры, или, что более вероятно, появятся новые «артисты» в этом цирке уродов, нам нужно быть не просто готовыми, а на шаг впереди. И, возможно, стоит подумать о небольшом… ребрендинге для некоторых из них. Особенно для этого парня в пижаме. У него есть потенциал, спору нет, но дизайн… откровенно хромает. Ему срочно нужен мой стилист. Или хотя бы пара советов от человека с безупречным вкусом. То есть, от меня. Хотя, кто я такой, чтобы судить о моде, правда? Я просто гений, который ее создает. И, Джарвис, поставь напоминание: проверить акции «Озкорп». Думаю, они сейчас очень привлекательны для покупки. Время делать деньги на чужом безумии. Это же классика. Менее полчаса минуло с того момента, как сердце Нью-Йорка, Таймс-сквер, содрогнулось от серии чудовищных взрывов и безумной атаки Зеленого Гоблина. Город, огромный, вечно спешащий муравейник, еще не успел в полной мере осознать масштабы трагедии. Первые, обрывочные новости только-только начинали просачиваться сквозь плотный информационный заслон официальных ведомств, мгновенно обрастая самыми невероятными слухами и паническими домыслами в зарождающихся интернет-форумах и чатах того времени. Сирены все еще оглушительно ревели, их многоголосый вой эхом отражался от небоскребов, но в их звуке уже не было той первоначальной, захлебывающейся паники – теперь это был методичный, почти деловой гул работающих на пределе экстренных служб. Площадь и прилегающие к ней улицы превратились в гигантскую зону бедствия. Ярко-красные пожарные машины, прибывшие одними из первых, уже разворачивали гидранты, мощные струи воды били по дымящимся обломкам и фасадам зданий, где еще тлели очаги возгорания. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом гари, раскаленного металла и едкой химической взвеси, оставшейся от бомб Гоблина. Медики в ярко-оранжевых жилетах сновали между пострадавшими, оказывая первую помощь: перевязывали раны, накладывали шины, ставили капельницы. Тех, кто был в более тяжелом состоянии, на носилках грузили в кареты скорой помощи, которые с трудом пробирались сквозь завалы и скопление спецтехники. Полиция Нью-Йорка, оцепив периметр, пыталась навести хоть какой-то порядок в этом хаосе, но это было непросто. К месту происшествия уже стягивались представители различных федеральных агентств – ФБР, АТФ, даже несколько человек в строгих, ничем не примечательных костюмах, от которых веяло холодом и властью, явно из каких-то более засекреченных структур. Между ними и местной полицией сразу же возникло едва заметное, но ощутимое напряжение. Федералы пытались взять инициативу на себя, ссылаясь на масштабы теракта и возможную угрозу национальной безопасности, нью-йоркские копы, знавшие свой город как свои пять пальцев, не собирались так просто уступать контроль над «своей» территорией. Перепалки на повышенных тонах, требования предъявить документы и согласовать действия возникали то тут, то там, мешая и без того сложной работе. У дверей одной из машин скорой помощи, припаркованной чуть поодаль от основного очага разрушений, сидел Гарри Озборн. Бледный, с приложенным к виску пакетом со льдом, он выглядел потерянным и совершенно разбитым. Его дорогая одежда была испачкана пылью и чем-то темным, волосы спутаны. Рядом с ним, неотступно и с выражением глубокой скорби на лице, стоял Бернард, верный дворецкий семьи Озборнов. Он держал наготове стакан воды и тихо, почти неслышно, пытался успокоить молодого хозяина. Лицо Бернарда, обычно безупречно невозмутимое, сейчас было искажено тревогой и плохо скрываемым ужасом от произошедшего. Двое мужчин в строгих деловых костюмах, представившиеся агентами ФБР, задавали Гарри вопросы. Их голоса были ровными, почти безэмоциональными, но в их взглядах читалась профессиональная цепкость. – Мистер Озборн, мы понимаем, что вы пережили шок, – начал один из них, тот, что был повыше и поплотнее. – Но любая деталь, которую вы сможете вспомнить, может быть критически важной. Ваш отец, Норман Озборн… Замечали ли вы в его поведении что-то необычное в последнее время? Какие-то изменения в настроении, странные высказывания, необычные проекты, над которыми он работал в «Озкорп»? Гарри медленно поднял на них мутный, ничего не выражающий взгляд. Лед немного сполз, обнажив начинающий багроветь ушиб. – Отец?.. – его голос был тихим, хриплым. Он словно не до конца понимал, о чем его спрашивают, или не хотел понимать. – Он… он много работал. Как всегда. Говорил о… прорыве. О новом этапе для компании. Я… я не знаю… Он замолчал, его взгляд снова устремился в пустоту. Шок и осознание того, что его отец – монстр, разрушивший часть города и едва не убивший его самого, сковывали его разум. – Мистер Озборн, мы знаем, что ваш отец был гением, – мягко, но настойчиво продолжил второй агент, помоложе, с острыми чертами лица. – Его разработки в области вооружений, энергетики, биоинженерии… Глайдер, на котором передвигался террорист, его броня, эти… тыквенные бомбы. Это все технологии «Озкорп»? У вас есть какие-то предположения, как он мог получить к ним доступ? Или… он сам их создал? Гарри вздрогнул при упоминании бомб. Воспоминания о взрыве, о рушащемся балконе, о леденящем смехе Гоблина были слишком свежи. – Я… я не знаю… – повторил он, его голос дрогнул. – Отец… он всегда был очень скрытным в том, что касалось его работы. У него была своя личная лаборатория… доступ туда был только у него. Я… я ничего не знал об этом… об этом кошмаре. Он посмотрел на агентов с отчаянием. – Вы ведь… вы ведь не думаете, что я?.. – Мы никого не обвиняем, мистер Озборн, – поспешил заверить его старший агент, хотя в его голосе не было особой теплоты. – Мы просто пытаемся собрать факты. Любая информация о деятельности вашего отца, его контактах, его психологическом состоянии в последние недели или месяцы может помочь нам понять мотивы этого… этого безумия. Бернард, до этого молча стоявший рядом, позволил себе вмешаться. Его голос, обычно тихий и почтительный, сейчас звучал твердо, хотя и сдерживаемо. – Джентльмены, – начал он, обращаясь к агентам, – молодой мистер Озборн только что пережил ужасающее потрясение. Он сам едва не стал жертвой этого… этого чудовищного нападения. Прошу вас, проявите немного сострадания. Ему необходима квалифицированная медицинская помощь и, прежде всего, покой. Я уверен, как только он немного придет в себя, он окажет вам все возможное содействие. Но сейчас… сейчас любые допросы могут лишь усугубить его состояние. Агенты переглянулись. Они понимали, что дворецкий прав, и сейчас от Гарри Озборна добиться многого не удастся. Но они также знали, что он – ключевой свидетель, и его показания, как и показания этого преданного слуги, будут иметь огромное значение для расследования. Тем временем, прорвавшись сквозь полицейские кордоны, к месту событий уже спешили журналисты. Представители всех крупных телеканалов, газет и новостных агентств, вооруженные камерами, микрофонами и диктофонами, пытались урвать хоть какой-то эксклюзив. Среди них особенно выделялись фотографы из «Дейли Бьюгл», известные своей настырностью и умением оказываться в самых горячих точках. Их вспышки то и дело озаряли разрушенную площадь, создавая почти сюрреалистическую картину. Неподалеку от группы репортеров, стараясь не привлекать излишнего внимания, но внимательно наблюдая за всем происходящим, стоял мужчина средних лет в безупречно отглаженном черном костюме. Это был Фил Колсон. Спокойный, методичный, с едва заметной усталой улыбкой на губах, он время от времени подходил к полицейским или свидетелям, коротко предъявлял удостоверение ФБР и задавал тихие, но точные вопросы. Его манера держаться резко контрастировала с общей суматохой и нервозностью. Он не суетился, не повышал голоса, но от его внимательного взгляда не ускользала ни одна деталь. Он собирал информацию, как опытный ювелир собирает рассыпавшиеся драгоценные камни – терпеливо и тщательно. Джон, Питер и Гвен как раз заканчивали свой импровизированный рассказ офицеру полиции по имени Митчелл – крепкому мужчине лет сорока пяти, давнему знакомому и коллеге капитана Стейси. Митчелл слушал их внимательно, время от времени делая пометки в своем блокноте. – …и потом этот Человек-Паук, он просто невероятно двигался, понимаете? – с жаром рассказывал Питер, стараясь не слишком увлекаться деталями, которые могли бы его выдать. – Он спас Мэри Джейн с балкона, а потом… потом он сражался с этим Гоблином! Это было что-то! Гвен, однако, быстро взяла инициативу в свои руки. Ее научный склад ума и природная наблюдательность не давали ей покоя. – Офицер Митчелл, – начала она, ее голос звучал уверенно, почти как у следователя. – Скажите, а какие именно технологии использовал этот Гоблин? Его глайдер: реактивная тяга или что-то антигравитационное? А его броня? Из какого она материала? Выглядела невероятно прочной. И эти бомбы… какой у них был принцип действия? Обычная взрывчатка или что-то более сложное, возможно, с химическим компонентом, судя по запаху? А что насчет той женщины с мечом, «Стальной Лилии»? У вас есть какие-то данные о ее оружии? Оно светилось, это явно не простая сталь. И ее физические возможности… Вы уже установили ее личность? А тот третий, который двигался с невероятной скоростью, оставляя синий шлейф? Есть ли какие-то зацепки по его происхождению? Вы уже опросили других свидетелей, которые могли видеть их ближе? Какие у них показания? Офицер Митчелл моргнул, слегка опешив от такого напора. Он даже на секунду растерялся, невольно подумав, что это не он опрашивает свидетелей, а его самого допрашивает какой-то очень дотошный молодой детектив. – Эм… мисс Стейси, – прокашлявшись, начал он, – мы еще только начали собирать информацию. Все произошло слишком быстро. Технологии Гоблина, безусловно, вызывают много вопросов. Похоже, это какие-то разработки «Озкорп», но точных данных пока нет. Что касается этих… э-э… героев, то информации о них еще меньше. Они появились из ниоткуда и исчезли так же внезапно. Мы опрашиваем всех, кто мог что-то видеть. Ваши показания, как и показания мистера Паркера и мистера… – он заглянул в блокнот, – …Смита, очень важны. Джон незаметно усмехнулся. Гвен в своем репертуаре. Ее любознательность была поистине безгранична. – Мы просто хотим помочь, офицер, – мягко вмешался Джон. – Если вспомним что-то еще, обязательно сообщим. После того как офицер Митчелл записал их контактные данные и поблагодарил за содействие, Гвен сказала, что ей нужно немедленно к отцу, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и рассказать ему все, что они видели, более подробно. Джон и Питер решили немного пройтись, чтобы прийти в себя и обсудить произошедшее. Они медленно шли по одной из боковых улиц, удаляясь от хаоса Таймс-сквер. Город вокруг постепенно возвращался к подобию нормальной жизни, хотя напряжение все еще витало в воздухе. – Ты видел лицо Гвен, когда она засыпала вопросами того копа? – Питер нервно усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. – Я думал, он сейчас сам начнет ей давать показания. – Гвен есть Гвен, – Джон пожал плечами, но на его лице тоже промелькнула тень улыбки. – Ее ум всегда в поиске ответов. Но сейчас нам нужно думать о другом. Питер, – он стал серьезнее, – я хочу еще раз напомнить тебе о конспирации. Ты сегодня был великолепен, но… Он вспомнил, как в некоторых комиксах, которые ему попадались в прошлой жизни, Человек-Паук порой бывал поразительно неосторожен: переодевался в самых неподходящих местах, вылетал из окна собственного дома в костюме, оставляя слишком много зацепок. – …ты должен быть предельно осторожен, – продолжил Джон. – Никаких переодеваний в подворотнях, где может быть скрытая камера. Никаких полетов из окна своей спальни. Каждое твое неосторожное действие – это риск не только для тебя, но и для твоей тети, для Гвен, для всех, кто тебе дорог. Понимаешь? Этот мир… он больше не такой, каким был вчера. Появились новые правила, новые угрозы. И мы должны быть умнее, хитрее, осторожнее. Питер слушал внимательно, его обычная беззаботность исчезла. События сегодняшнего дня, особенно осознание того, кем был Гоблин, сильно на него подействовали. – Я понимаю, Джон, – кивнул он. – Ты прав. Я… я буду осторожнее. Обещаю. Это все… так неожиданно. Мистер Озборн… Я до сих пор не могу поверить. Гарри… ему сейчас так тяжело. – Мы обязательно навестим его завтра, – сказал Джон. – Поддержим, чем сможем. Ему это будет очень нужно. А сейчас… нам обоим нужно отдохнуть и все обдумать. – И еще одно, – добавил Джон, словно вспомнив что-то важное. – Твой голос. Когда ты в костюме. Он слишком узнаваем. Мы напрочь забыли об этом раньше, но это серьезный просчет. Нам нужно срочно разработать какой-то модулятор или программу для искажения голоса. Иначе твоя тайна долго не продержится. Питер потер лоб. – Черт, ты прав! Я об этом даже не подумал… Столько всего навалилось. Да, модулятор голоса – это обязательно. У меня есть кое-какие идеи на этот счет, может, смогу что-то собрать из подручных материалов. Или… ты сможешь помочь с этим? – Конечно, помогу, – заверил его Джон. – У меня есть доступ к некоторым технологиям, которые могут пригодиться. Разработаем что-нибудь надежное. Они дошли до перекрестка, где их пути расходились. – Увидимся завтра, Джон, – сказал Питер. – И… спасибо. За все. – Держись, Питер, – ответил Джон. – И будь осторожен. Они попрощались, и Питер, понурив голову, направился в сторону своего дома в Квинсе. Джон еще несколько мгновений смотрел ему вслед, размышляя о том, какая огромная ответственность легла на плечи этого еще совсем юного парня. Вернувшись в свою временную квартиру, Джон почувствовал, как накопившаяся за день усталость наваливается на него свинцовым грузом. Он едва добрел до дивана и буквально рухнул на него, закрыв глаза. Тишину нарушало лишь мерное тиканье старых часов на стене да приглушенный шум ночного города за окном. Через несколько минут дверь спальни тихонько приоткрылась, и в комнату бесшумно вошла 2B. Ее движения были плавными и грациозными, как у хищной кошки. Она уже успела подключить Пода 042 к зарядному терминалу и провести полную диагностику своих систем. Энергетические ячейки были почти полностью восстановлены. Вечер 20 января окутал Нью-Йорк своим морозным покрывалом Я сидел на диване в своей квартире в Адской Кухне, ставшей нашим с 2B импровизированным штабом. В руках дымилась чашка кофе – на этот раз вполне приличного, спасибо новообретенным кулинарным талантам моей боевой подруги-андроида. На экране старенького телевизора, обычно транслирующего всякую дребедень, сегодня был настоящий эксклюзив – прямой репортаж с Таймс-сквер, места, которое всего несколько часов назад превратилось из символа праздника в арену битвы. Даже спустя время, картинка на экране кричала о пережитом ужасе: искореженные, дымящиеся остовы машин, словно обугленные скелеты доисторических чудовищ; зияющие раны разбитых витрин, похожие на пустые глазницы; обломки глайдера Нормана Озборна, разбросанные по площади, как детали сломанной, зловещей игрушки. Новостные каналы, казалось, соревновались в драматизме, захлебываясь от сенсации. Ведущие, с напускной серьезностью на лицах, пытались анализировать произошедшее, но их выверенные фразы тонули в хаотичном потоке любительских видео, снятых на дрожащие камеры мобильных телефонов того времени. — …ЭТО ПРЯМО В СЕРДЦЕ МАНХЭТТЕНА, ЧЕРТ ПОБЕРИ! — кричал в камеру один из репортеров, пот струился по его виску. Картинку перебивал очередной ролик из интернета: резкий крик, дрожащая съёмка с мобилки — «ОН ЛЕТИТ НА НАС! ЭТА ХРЕНЬ НА НАС ЛЕЕЕЕТ—» и обрыв, черный экран. Это было не телевидение. Это был коллективный нервный срыв, растянутый на восемь каналов и Facebook, Youtube. Мир, еще недавно праздновавший «Единение», теперь с ужасом и нездоровым любопытством вглядывался в лицо хаоса. Первые сообщения были обрывочны, как сводки с поля боя: «Норман Озборн в зеленом костюме…» «Террористическая атака в сердце Манхэттена…» «Серия мощных взрывов…». Паника и неразбериха сквозили в каждом слове. Но потом, когда первый шок прошел, сквозь дым и пыль разрушений, начали проступать другие образы, другие истории. Истории о спасении, рассказанные дрожащими голосами тех, кто оказался на волосок от смерти. — Я думала — это конец, — женщина с ребёнком на руках дрожала прямо в объектив. — Он... он швырнул в витрину БОМБУ! Всё взорвалось! Я подумала — «Лили, прости… я не смогла». А потом — молния! Нас словно ветер отшвырнул! Я никого не видела… только силуэт. Как будто... призрак, но из света! Сзади кто-то выкрикнул: — Это был Ангел! Чистый Ангел Господень! — и закашлялся кровью. Журналист попытался перевести тему — тут же влез парень, с рукой на перевязи, глаза вытаращены, волосы торчат. Ему бы не интервью давать, а кружку валерьянки: — Братан, я тебе говорю — она фигачила их, как ниндзя-ангел!У неё меч был! Реальный! Как в аниме, понял?! И она — фшух! фшух! — бомбы этой зелёной мрази отруба-а-ает, как семечки! А потом просто исчезает, как Бэтмен, только… сексуальнее, мать его! Он дёрнулся к оператору, будто хотел обнять.— Я её назову… хм… Черная Лилия. Нет! Стальная Лилия! Идеально! Как роза… с клинком! Она — нас спасла, чувак! СПА-СЛА! На заднем плане, чуть в стороне, старик с порванным шарфом и взглядом, будто он только что пережил вторую Корею, прокашливается в другой микрофон: — Это был синий… ШМЕЛЬ! Стена на меня падает, я прощаюсь с жизнью, уже вспоминаю внуков… а потом — фью! Меня там нет! Он меня дернул в сторону! Всё, я теперь ему квартиру оставлю! В это время, прямо в кадре, кто-то орал в мегафон: — ДА ЭТО СЦЕНАРИЙ DISNEY! ГОЛЛИВУД! КОНТРАКТ! ПРОДАЮ ФУТБОЛКИ С СИЛУЭТАМИ! ПО 10 БАКСОВ! — Очередной фейк! — рычит лысеющий тип с микрофоном «ConspiratorToday». — Вы думаете, люди ЛЕТАЮТ и КИДАЮТ БОМБЫ? Серьёзно?! Это нанодроны, это Google, это… Китайцы! (из-за кадра: «Заткнись, Карл!») На фоне — комментарий под кайфом: — Я ваще думал это трип! — говорит улыбающийся мужик с тремя слоями одежды и глазами, как у совы. — Глайдер, баба с мечом, бабах-бабах, свет! Прямо у меня над палаткой! Он делает глоток из бутылки без этикетки. — Я говорю: «Хорошая неделя началась!» Некоторые уже воспользовались: Баннеры на фоне: «Присоединяйся к сообществу "Спасённых Лилией"», «Твоя жизнь изменилась? Купи футболку!», и даже «Гарантированное уклонение от глайдеров — новый курс от Сэнсэя Флэша». Я отхлебнул кофе, чувствуя, как по губам скользит усмешка. «Стальная Лилия»… «Синий Шмель»… «Ангел Господень»… Народное творчество не знает границ, особенно когда адреналин еще не выветрился. Питер, конечно, тоже не подкачал, его дебют в качестве дружелюбного соседа прошел с оглушительным (во всех смыслах) успехом, и его уже канонизировали как «Чудо на паутине». Черт возьми, приятно осознавать, что твои скромные усилия по спасению мира, или хотя бы его отдельных, весьма состоятельных граждан, не остаются незамеченными, даже если тебя обзывают насекомым. Хотя анонимность, конечно, превыше всего. Метаморф и маска – мои верные спутники в этом маскараде. Мир только что увидел рождение трех легенд, и одна из них – я, пусть и под псевдонимом летающего насекомого. Важно, чтобы эта легенда оставалась безымянной. Репортаж сменился сюжетом о главном виновнике торжества – Нормане Озборне. Кадры его задержания, лицо, искаженное безумием, уже облетели все новостные агентства. Эксперты в студии наперебой строили теории о «внезапном психическом срыве на почве стресса и переутомления», «синдроме непризнанного гения» и прочей чуши, пытаясь уложить произошедшее в рамки привычной реальности. Обывателю всегда проще поверить в понятное безумие, чем в сыворотку, превращающую человека в монстра. Но я-то знал правду. Дело было не в стрессе. Дело было в «ОЗ». И в том древнем, первобытном зле, что сыворотка выпустила из глубин души Нормана Озборна. Это событие – не просто очередной городской инцидент. Это был первый раскат грома перед бурей, которая вот-вот должна была обрушиться на этот мир. «Интересно, – подумал я, отхлебывая кофе, – как скоро Щ.И.Т. проявит интерес к нашим… героям? И к самому Озборну? Такие события они точно не оставят без внимания». Мой внутренний Колсон согласно кивнул. Тем временем в полицейском участке После того как Нормана Озборна, все еще облаченного в остатки изломанной брони Зеленого Гоблина, доставили в ближайший полицейский участок, началась рутинная, но отнюдь не простая процедура оформления. Его тело, представлявшее собой одну большую гематому, требовало немедленной медицинской помощи, но сначала нужно было снять то, что осталось от высокотехнологичного костюма и заменить паутину на наручники. Это потребовало времени и усилий дежурной смены, а также пары вызванных по тревоге техников из городского спецотдела. Под слоями изуродованного металла и композита обнаружился Озборн, едва цепляющийся за сознание. Его правая нога была раздроблена, на шее и теле виднелись следы мощных электрических разрядов и множественных проникающих ранений от осколков. Сыворотка, бурлившая в его крови, несомненно, боролась с полученными травмами, но ее силы были явно недостаточны для быстрого исцеления такого масштаба повреждений. Он был бледным, его дыхание – прерывистым, а взгляд безумных глаз то фокусировался, то снова мутнел. К тому моменту, как подоспели его адвокаты, Озборна уже переложили на медицинские носилки, и врачи скорой, прибывшие в участок, пытались стабилизировать его состояние перед транспортировкой в больницу под усиленной охраной. И вот теперь, в наспех оборудованной медицинской зоне участка №17, окруженный полицейскими и врачами, Норман Озборн был больше похож на жертву жестокого нападения, чем на всемогущего злодея. Наручники на его запястьях казались излишней предосторожностью на фоне его почти бессознательного состояния. Детективы Дженкинс, крупный и потный, и Смит, его более субтильный и нервный напарник, пытались получить хоть какие-то показания, пока он был в их юрисдикции, но это было практически невозможно. — Мистер Озборн… — начал Дженкинс, шумно выдохнув и чуть не уронив блокнот. Его рубашка уже давно сдалась под натиском жары, а лицо сияло от пота, как глазурь на пончике. — Вы попали в серьёзную передрягу. Вам может быть лучше заговорить, пока всё ещё в нашей юрисдикции. Озборн слабо застонал. Один глаз приоткрылся, затуманенный, налитый болью. На миг в нём мелькнуло что-то — возможно, презрение, возможно, страх. Или просто привычка смотреть на всех, как на клерков. — Глайдер, бомбы, броня… — Смит, худощавый, сутулый, держался чуть сзади и мял пальцами синюю шариковую ручку, словно это был амулет. — Это прототипы “Озкорп”, мы это знаем. Что, чёрт возьми, произошло? Озборн приподнял голову. Мышцы на шее дрожали, будто он собирался что-то сказать — выдать имя, объяснение, хотя бы жалобу. Но вместо этого: — Адвокаты… — прохрипел он, и голова его вновь опустилась на подушку, как камень в воду. — Понимаем, — мрачно кивнул Дженкинс. — И всё же. Почему вы лично были в костюме, который — по документам — даже не существует? Ответа не было. — Чёрт, — выдохнул Смит, оглядываясь. — Город сходит с ума. Мы уже видели ролики. Парень с балкона снял, как он кидает эту… тыквобомбу. Это уже на главной странице LiveLeak. И MySpace. На Reddit целый тред — “Green Goblin is real??”. Некоторые клоуны из Нью-Джерси уже делают футболки. — Да я знаю, — пробурчал Дженкинс. — Мне племянник скинул видео по Bluetooth. Он думал, это новый фильм. Смит в отчаянии провёл рукой по лицу. — А мы стоим здесь, как два идиота, и не можем даже получить допрос. Это уже не наше дело, Дженкинс. Это… это что-то большее. Где, чёрт возьми, федералы? В этот момент дверь комнаты для допросов открылась. Не было ни стука, ни предупреждения. Просто три фигуры в безупречно черных костюмах материализовались на пороге, словно вышли из самой тени. Двое мужчин и женщина. Их лица – непроницаемые маски, движения – отточенные до автоматизма. От них веяло холодом и той тихой, но абсолютной уверенностью, которая заставляет даже самых опытных полицейских чувствовать себя не в своей тарелке. Старший из них, мужчина с короткой стрижкой и глазами цвета зимнего неба, шагнул вперед. Легким, почти небрежным движением он продемонстрировал детективам удостоверение. Золотой орел ФБР на темно-синем фоне. – Агенты Джонсон, Миллер и Рамирес, — его голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций, но каждое слово звучало как приговор. — Детективы, ваша юрисдикция в отношении мистера Озборна на этом заканчивается. Дело передается в федеральное ведение. Основание – угроза национальной безопасности, связанная с несанкционированным использованием и распространением передовых военных технологий. Мистер Озборн будет немедленно переведен в специализированное медицинское учреждение под нашим контролем. Дженкинс и Смит ошарашенно переглянулись, глядя на почти безжизненное тело на носилках. «Национальная безопасность»? Из-за этого полутрупа? – Но, агенты, он… он едва жив! Мы собирались отправить его в городскую больницу… — начал было Дженкинс, но осекся под холодным взглядом агента Джонсона. – Его состояние будет оценено нашими специалистами, детектив, — прервал его Джонсон. Он кивнул своим напарникам. Женщина, агент Рамирес, подошла к врачам, коротко переговорила с ними, и те, после некоторых колебаний, уступили ей место у носилок. Агент Миллер тем временем аккуратно, но решительно изъял со стола папку с материалами дела. – Вот официальный ордер на передачу, — Джонсон положил на стол тонкую папку. – Все протоколы будут соблюдены. Ваше начальство уже уведомлено. Любые дальнейшие запросы – через наш офис. А теперь, с вашего позволения, мы заберем мистера Озборна. Адвокаты Озборна, только что вошедшие в помещение, попытались было возразить, но столкнулись с непробиваемой стеной федеральных агентов. После короткой, но напряженной перепалки, стало ясно, что их клиент, по крайней мере на данный момент, вне их досягаемости. Агенты, не обращая внимания на протесты, организовали быструю транспортировку Озборна к выходу, где их уже ожидал специальный бронированный медицинский фургон. Детективы Дженкинс и Смит остались в пустой комнате, пахнущей антисептиком, дешевым кофе и нераскрытыми тайнами. – Ну и дела… — наконец выдохнул Смит, поправляя очки. Дженкинс устало потер лицо. – Вспомнишь гов… Кхм-м… Похоже, наша «крупная рыба» уплыла в такой аквариум, где нам и удочку закинуть не дадут. И что-то мне подсказывает, что эти «фэбээровцы» – далеко не простые ребята. Слишком уж они… стерильные. А агент Фил Колсон, он же «агент Джонсон», проследил за погрузкой Озборна в фургон. В его глазах не было и тени удивления или сомнения. Все шло по плану. Щ.И.Т. всегда был на шаг впереди. Особенно когда речь шла о гениях, играющих с огнем, и о технологиях, которые могли изменить мир. Особняк Тони Спустя пару часов после событий на Таймс-сквер, в залитой светом высокотехнологичной мастерской под своим особняком в Малибу, Тони Старк стоял на пороге истории. Перед ним, на специальной платформе, сверкая отполированным серебром, возвышался Марк II. Его творение. Его вызов. Его будущее. Он чувствовал, как прямо сейчас вписывает свое имя в анналы человечества. Это было совершенно опьяняющее чувство собственного превосходства, собственной значимости, гордости и… какой-то смутной, еще не до конца осознанной ответственности. Он планировал выйти уже за пределы гаража, проверить работу всех систем на практике. Конечно, делать что-то грандиозное он пока не хотел, но посмотреть на результат столь долгой и кропотливой работы ему не терпелось. – Хорошо, Джарвис, — голос Тони был напряжен, но полон решимости. – Я думаю, что мы можем начинать. Не забудь проверить пригодность погодных условий для полета и отладить автоматическую систему контроля давления. Если я потеряю сознание на высоте, это будет фиаско… Кроме того, начинай отслеживать переговоры диспетчеров в ближайшем аэропорту. Я не хочу, чтобы меня сбил самолет. Впрочем, с учетом характеристик этого костюма, я скорее стану его невольным пассажиром. – Сэр, серверу все еще необходимо закончить вычисления для определения мощности двигателя с учетом всех погодных условий и провести еще несколько миллионов симуляции, — спокойный, синтезированный голос Д.Ж.А.Р.В.И.С.а эхом разнесся по лаборатории. Тони нетерпеливо махнул рукой. Д.Ж.А.Р.В.И.С. пытался позаботиться о нем, но Тони не хотел, чтобы его опекали. – Джарвис, я разработал этот костюм. Я знаю его. Если мы будем переживать о каждой ерунде, я никогда не взлечу! Игнорируя ответ Д.Ж.А.Р.В.И.С.а, Тони шагнул на платформу. Механические манипуляторы ожили, с лязгом и шипением гидравлики облачая его в броню. Холодный металл смыкался вокруг тела, превращая его в единое целое с машиной. – У меня все готово, включай обратный отсчет! — скомандовал он, когда шлем закрылся, и перед глазами вспыхнул интерфейс. – Три… Два… Один… [Ш-ш-ш-ш-ш-ш… БАМ!] Мощный толчок вдавил его в кресло пилота. Гулкий шум наполнил лабораторию. Система полета работала в штатном режиме. Тони без труда смог оторваться от земли и вылететь на улицу, аккуратно пролетая через огромные ворота гаража в ночное небо Малибу. – Ух ты! У меня действительно получилось! — крикнул он, чувствуя, как свобода полета кружит ему голову. Разобравшись с управлением, он увеличил скорость и выполнил несколько сложных маневров. Крены под углом 720 градусов, кувырки и резкие остановки прямо на ходу – теперь Тони был настоящим воздушным асом. Даже полковник Роудс не был способен на такое. – Хорошо, а теперь я предлагаю посмотреть, на что на самом деле способен этот костюм! Джарвис, какой рекорд скорости у самолета-разведчика SR-71 Blackbird? – Рекорд скорости этого самолета составляет 3529 километров в час, сэр, или около 2193 миль в час. – Рекорды созданы для того, чтобы их били! — азартно воскликнул Тони. — Так давай же сделаем это! Он направил Марк II вертикально вверх, репульсоры взревели на полной мощности. Костюм пулей устремился в стратосферу, оставляя землю далеко внизу. Конечно, Д.Ж.А.Р.В.И.С. не мог не вмешаться. – Сэр, существует высокий риск обледенения! — голос Д.Ж.А.Р.В.И.С.а прозвучал с тревогой. – На большой высоте опасно. Ваш полет может закончиться катастрофой! – Мне надо подняться выше! Еще выше! — кричал Тони, опьяненный скоростью и высотой. Однако вскоре Тони ощутил на себе последствия своего безрассудного поведения. Броня быстро начала замерзать, двигатели начали глохнуть из-за низкой температуры, а внутренние электронные системы костюма перестали работать из-за холода. – Ах-ах! — Костюм, превратившись в беспомощный кусок металла, начал стремительно падать. Тони летел вниз с бешеной скоростью. Он не мог ничего предпринять: он просто падал все ниже и ниже. – Джарвис, двигатель замерз! Выпусти вспомогательные крылья! ДЖАРВИС! — Тони отчаянно звал Д.Ж.А.Р.В.И.С.а, прося того помочь ему. Однако из-за отказа электроники, ИИ ничего не мог сделать. – Черт возьми! Бесполезная ты железяка! Почему мне приходится все делать самому?! Не имея альтернативы, Тони пришлось прибегнуть к аварийным системам, которые он так и не успел протестировать. Сегодня явно был его день. Несмотря на несовершенство конструкции, ему все-таки удалось вручную выпустить вспомогательные крылья, которые и разбили толстый слой льда на костюме. Когда проблема со льдом была решена, электроника автоматически перезапустилась, но было слишком поздно: Тони был уже менее, чем в трехстах метрах от земли. Вся жизнь пролетела у Тони перед глазами, но он не мог повлиять на происходящее. Ему оставалось только надеяться на то, что его «пронесет». К счастью, удача оказалась на стороне Тони. В самый последний момент двигатели все-таки запустились, сохраняя жизнь эксцентричному испытателю. – Да! Да! Да-а-а-а! — Тони, только что сохранивший свою жизнь, был счастлив, как толстяк на вечеринке с мороженым. На обратном пути к особняку Тони решил отказаться от экспериментов. Поэтому, прибыв на виллу, Тони аккуратно приземлился на ее крыше, приказывая Д.Ж.А.Р.В.И.С.у отключить питание брони. Только вот план мужчины был несовершенен. Тяжелый костюм Тони пробил крышу насквозь, в результате чего мужчина просто рухнул вниз, разбив собой пианино. Однако такой удар оказался слишком сильный и для гостиной, поэтому Тони пролетел еще ниже — в свой подземный гараж. Чреду падений остановил новенький спортивный автомобиль, который теперь больше походил на груду хлама, чем на элитное транспортное средство. Мечта Д.Ж.А.Р.В.И.С.а наконец-то осуществилась, и он полил Тони из огнетушителя. Да, он не горел, но ведь и в приказе было сказано «активировать огнетушитель, если с Тони что-то произойдет». По мнению ИИ, такое падение определенно подходило и под понятие «что-то», и под «произойдет». Ранее на борту Геликарриэра Щ.И.Т. Парящего высоко над облаками в режиме полной невидимости, Ник Фьюри с мрачным выражением лица наблюдал за данными, поступающими в режиме реального времени. Многочисленные экраны в командном центре отображали траекторию полета неидентифицированного объекта над Калифорнией, его скорость, высоту, тепловую сигнатуру и хаотичные переговоры авиадиспетчеров, пытающихся понять, что за чертовщина нарушает воздушное пространство. С тех пор как Тони Старк вернулся из Афганистана, он находился под пристальным, хотя и негласным, наблюдением Щ.И.Т. И вот, объект наблюдения преподнес сюрприз. – Говард, ты действительно… Неужели он действительно разработал такую штуку? — пробормотал Фьюри себе под нос, глядя, как серебристая точка на экране радара стремительно набирает высоту. В его единственном глазу смешались восхищение гением Старка-младшего и глубокая озабоченность. Форма брони, зафиксированная спутниками на короткий миг, когда Марк II вылетел из особняка, была слишком совершенна, слишком… опасна. «Еще один член Мстителей плюс один… потенциально», – мелькнула мысль, но тут же сменилась тревогой. – Сэр, объект продолжает неконтролируемый набор высоты, — доложила агент Мария Хилл, стоя рядом с директором. Ее голос был, как всегда, спокоен, но в нем слышались нотки напряжения. – Температура за бортом стремительно падает. Существует высокий риск обледенения систем. «Неужели этот парень сумасшедший…» — Фьюри почувствовал, как его первоначальная, несколько преждевременная оценка Тони как потенциального союзника начинает давать трещину. Старк продолжал подниматься, игнорируя все законы аэродинамики и здравого смысла. Поверхность брони на увеличенных изображениях со спутника уже начала покрываться слоем инея. – Он что, решил побить рекорд высоты на самодельной консервной банке? – прорычал Фьюри, его кулаки непроизвольно сжались. – Этот человек – гений и идиот в одном флаконе. Идеальное сочетание для создания глобальной катастрофы. Момент, которого он опасался, наступил. На экранах замелькали тревожные сигналы – потеря тяги, отказ систем, критическое падение. Фьюри молча наблюдал, как Марк II камнем несется к земле. Он уже прикидывал, какую легенду придется сочинять, чтобы объяснить появление груды высокотехнологичного металлолома посреди Малибу. Но затем, в самый последний момент, когда казалось, что все кончено, двигатели костюма взревели снова. Неуправляемое падение сменилось отчаянной попыткой стабилизации. Фьюри невольно вытер холодный пот со лба. Этот Старк определенно умел играть на нервах. – Стоит ли включить Тони в план? – тихо спросила Хилл, когда стало ясно, что непосредственная угроза катастрофы миновала, хотя «посадка» Старка на крышу собственного дома больше напоминала падение метеорита. Фьюри на несколько секунд задумался, глядя на дымящиеся руины на экране. – Пока понаблюдаем… — серьезно ответил он. – Этот человек обладает невероятным потенциалом. И столь же невероятной способностью создавать проблемы. Нам нужно понять, чего в нем больше – гения или безрассудства. Но одно ясно точно, Хилл. Игры закончились. Мир меняется. И Тони Старк, хочет он того или нет, уже стал его частью. Очень большой и очень громкой частью.