Часть 2

Две армии столпились по краям поля. Одна выставила щиты, другая прячется в окопах — и не метает копья, как раньше. Это не капитуляция и не война. Просто… они стоят. Так выглядело наше «поле боя» весь оставшийся год. Нас выстроили в две шеренги: мальчики и девочки, по росту. — А теперь мальчики поворачиваются налево, девочки направо — это ваши пары на вальс, — скомандовал хореограф. Удивлена? Нет. Как бы я ни старалась сохранить безразличие на лице, он справлялся лучше — отражая… отвращение? Недовольство? Разочарование? А, точно — неприязнь. Через две недели репетиций мы выросли с уровня детсада до начальной школы — и могли выдать некое подобие вальса. — Улыбаемся! — щелкал пальцами хореограф. — Даже если партнёр наступил вам на ногу! — Тяжело улыбаться с отдавленными пальцами, — буркнул он. — Так не подставляй их, — парировала я. — Мне шагать шире? — он шагнул неожиданно далеко, я едва не споткнулась, но он удержал, — Или позволишь мне вести? Его рука на талии стала ощутимее, расстояние — меньше. Я привыкла к его вторжению в личное пространство, но эта близость сбивала с толку. Перед глазами — его губы. Сложно оторваться. — Улыбайся, — прошептал он. — У тебя ведь ноги целы. И правда — мои туфли были такими же чистыми, как в начале, в отличие от его. — Извини, — вырвалось у меня. — Просто не игнорируй меня. Его губы поджаты, взгляд мечется. Да он… искренний. Эта мысль вырвала воздух из груди и превратилась в тихий смех. Он тоже расслабился, даже выдохнул. — Парни ведут, девушки — следуют, — повторил преподаватель на следующем занятии. — Это не я танцую как дерево, — заметил Чонгук. — Я, значит? — возмутилась я. — Расслабься, — он подтянул меня ближе. Несколько прогонов спустя стало ясно: вальс — не такой уж простой танец. — Прости-прости, — сбивался он. — Сосредоточься. — Стоп! — хореограф остановил нас. Он провёл рукой по волосам. Признаюсь: стиль у него был. И, несмотря на характер — обворожительный. Я представляла, каким мужчиной он станет. Сколько взглядов будет ловить. Скольких девчонок будет сводить с ума. Он поймал мой взгляд. Я отвернулась, но он успел схватить за руку и приблизиться. В глазах — вопрос. — Что? — спросила я. Он отстранился и исчез в дверях. Вернулся с кардиганом. — Ты замёрзла. Вечер был совсем не весенний. Его жест — как плед для души. А потом случилось… другое. — Да он прям облапал! — хохотал сынок чиновника возле раздевалки. — Говорит, у Миры офигенная задница. Видели, как она между парт проходит? Голова гудела. “Игнор”, — мысленно повторяла я. Играла в непоколебимость. — Давай поболтаем, — догнал Чонгук. — Давай. — Куда поступаешь? — Международная экономика. — А я… — На юриспруденцию, знаю. Ты правда хочешь об этом? — Прости, — наконец выдавил он. — Я просто не удержался… — Да уж. Сдерживаться — не твой конёк. Зачем извиняться лично, если можно обсудить мою задницу в раздевалке, да? Тяжёлое молчание. На следующий день он не пришёл. Ни на репетиции, ни на уроки. Потом подрался. Потом — извинился. — Просто дотяни то, что пропустил, — сказала я. — Остальное неважно. Потом были экзамены. Потом — выпускной. — Он прям орёт в учительской! — шептались девчонки. — Что Серебряная ложка лапает одноклассниц. Прям в школе! Я стояла у стены и пересобирала свою память. Он просил прощения даже за то, в чём не был виноват. Он подошёл. — Пойдём. — Протянул руку. — Не дрожи. Ты прекрасна. Ты справишься. — Тебе следовало сказать… Двери открылись. Мы вышли. Мышечная память вела нас по сцене. Вечер был волшебный. Шампанское, танцы, вспышки. Смех. Радость. «Подойди, пожалуйста, на террасу в 11». Номер не записан. Я стояла на ветру. Один бокал вина помог переждать 20 минут. Он стоял у перил. — Привет, — сказала я. — Щёки красные… — Это вино. — Отличницам можно пить? — Если почти упасть на танце — можно. Он усмехнулся. Я благодарила его глазами. — Чонгук… Он вложил мою ладонь в свою. — Позволь признаться… Его руки дрожали. — Я… я бы скучал, если бы ты не пришла в эту школу. В памяти всплыли сцены — смех, слёзы, танцы, боль, обиды. Всё, что сделало нас нами. — А я бы сдала два эссе, — усмехнулась я. Он рассмеялся. — Знаю, тебе тяжело меня терпеть. Но пообещай… — Что? — Когда поступим в один универ… не игнорируй меня. — Думаю, мне будет сложно игнорировать такого задиру.