Тот, кого воспитала Блэк

На дворе был 1981 год . Волдеморт пал. Пророчество сбылось. Темный Лорд выбрал мальчика и это был - Невилл Лонгботтом. В то же время Лили и Джеймс Поттеры были убиты его последователями, что в безумии бросились искать своего господина . Поттеров предал их Хранитель Тайн - Сириус Блэк, за что был заключен в Азкабан. Супружескую пару запытали до смерти, но их сын... Гарри Поттер не был целью. Вальбурга Блэк, последняя властная хранительница древнего рода, узнала о мальчике раньше, чем Дамблдор успел найти его приёмную семью. Воспользовавшись суматохой и празднованием всего волшебного мира победы над Темным Лордом, а так же тем , что Дамблдор, его Орден и вся эта светлая компания, сосредчилась на Лонгботтоме - Мальчике который выжил , она забрала ребенка к себе. Гарри Поттер - был крестником ее сына, осиротевший и забытый, оказался на руках у той, кто не верила в случайности. Она не верила в свет, в любовь, в глупые сказки о "добре". Она верила в наследие, в власть, в память крови. И когда она впервые взяла Гарри на руки — он молчал. Он не плакал. И сейчас на Гриммо, 12, в доме, пропитанном магией крови, темной аурой и заклятиями старинных предков, Вальбурга Блэк наблюдала за младенцем с изумрудными глазами. Женщина отлично понимала - то, что защитило мальчишку Лонгботтома была кровная жертва его матери Алисы. Это была Темная магия против которой так сильно выступала светлая сторона, а в итоге она же и спасла их маленького героя - иронично. Если бы люди хоть немного подумали головой они бы пришли к такому же выводу, но они этого не сделали . Но похоже у Дамблдора были другие планы, он распространил какую-то ахинею, что младенец сам одолел великого Темного мага - просто смешно. Ведьма отвлеклась от этих мыслей и снова обратила внимание ребенка. — У него кровь Поттеров, — прошептала Вальбурга, держа младенца на руках. — Но в жилах его матери текла грязная кровь ... Ничего. Мы перекуем его. И она перековала.

***

Он рос в тишине затянутых гардин, среди пыльных портретов предков с глазами, наблюдающими за каждым шагом. К пяти годам он уже знал, кто был Салазар Слизерин, и чем отличалась кровь Блэков от "всех этих болотных грязекровок". Вальбурга была строга. Она не целовала, не обнимала. Но она — обучала. Он учил латинские корни заклинаний раньше, чем умел читать сказки. Он проходил курс истории волшебных родов наизусть. Он заучивал семейное древо Блэков и проклятия, скрытые в рунах на фамильных зеркалах. Иногда она устраивала экзамены: — Кто был первым магом, изгнавшим магглов из Камбрии? — Что делает кровь сильной — ритуал или намерение? Если он ошибался — следовало наказание. Не телесное, но жестокое: молчание, холод, изгнание из кабинета. Для маленького Гарри это было хуже порки. Вальбурга не хотела видеть в нём Поттера. Она называла Лили "шлюхой с красной грязью" вместо крови и запрещала упоминать Джеймса. Гарри учился контролю: эмоции были слабостью.

***

К восьми годам он уже: Читал фрагменты «Магии смерти» и «Огня через кровь»; Практиковал медитацию для подавления страха и боли; Имел змейку в подвале, которую кормил крысами и учился с ней говорить. Парселтанг стал проявлением его настоящей природы. Вальбурга была в восторге. — Это дар. Он бывает у великих. И у монстров. Но ты решишь, кем быть. Втайне она надеялась: он станет лучше Сириуса. Ближе к Регулусу. Блэк по духу, хоть и Поттер по крови. Она учила его читать между строк. Воспитывала в нём манипулятора. — Никогда не говори прямо. Люди верят не словам, а тону, взгляду и слабости, которую ты им показываешь. — Но я не хочу быть слабым, — ответил он. -Значит, ты умеешь учиться.

***

Гарри было девять. Он сидел на резном стуле в подвале Гриммо 12. Перед ним — домовой эльф, старый, хромой, с больным взглядом. Вальбурга стояла за его спиной. — Он сломал твой серебряный кубок, — произнесла она холодно. — Урод. Ненужный. Ты же знаешь, что с ними делают? Гарри молчал. — Используй заклинание. Cruciatus. Без палочки. Только силой воли. Пожелай ему боли. Представь, как он плачет. Не ради гнева — ради власти. Учись. Ребёнок сжал кулаки. Ему было страшно. Эльф дрожал. — Он страдает и без меня, — прошептал Гарри. — А ты всё ещё надеешься на жалость? Как твоя мать? Это было как удар. Гарри закрыл глаза. Он видел — не эльфа. Он видел себя, дрожащего. Беззащитного. И тогда… он пожелал боли. И эльф вскрикнул. Заклинание сорвалось неоформленной волной, но этого хватило. Он дрожал. Он выдохнул. Вальбурга улыбнулась впервые за много месяцев. — Умница. Мы сделаем из тебя великого.

***

Это было ночью. Гарри было десять. Комната в доме Блэков была наполнена тишиной, но воздух трещал от магии. Старые портреты на стенах молчали, будто боялись произнести хоть слово. Вальбурга Блэк — строгая, неприступная, в чёрных одеждах с серебряной вышивкой змей — стояла перед алтарём с ножом из мориана. — Встань, Гарри, — сказала она. — Здесь ты оставишь всё. Имя. Род. Судьбу. Он встал в центр круга. На полу — древние руны. Кровь — её и его — в чаше из обсидиана. Пламя зелёное. Она резанула себе ладонь. Потом — ему. Кровь капнула в чашу, и воздух задрожал. — Ex sanguine, ex tenebris, ex familia... Ego te voco, Harryus Black. Проклятья рода потекли сквозь него, но не сломали. Гарри выдержал. Он впитал всё, даже боль. Когда ритуал завершился, руны вспыхнули, и в сердце Гарри словно загорелся новый огонь. Он обернулся — и Вальбурга впервые обняла его. — Ты больше не Поттер, — прошептала она. — Ты — мой.

***

Сириус почувствовал это в ту же ночь. В своей камере в Азкабане , он не увидел — почувствовал, как старое пламя рода вспыхнуло. Как тьма рода Блэк вернулась домой. Появился новый наследник.

***

Гарри не знал любви — но знал структуру, намерение и холодную преданность. Он не чувствовал безопасности — но ощущал мощь своей уникальности. Он не был добрым — но умел быть вежливым и внушать доверие. К одиннадцати годам он стал оружием, но пока без хозяина. И в нём зрело что-то древнее, что ждало искры. — Магия — власть, — шипела Вальбурга. — И власть берут, Гарри. Те, кто ждут, — умирают. Письмо из Хогвартса прибыло. Гарри заранее знал, что окажется на Слизерине. Сомнений не было — шляпа успела лишь прикоснуться к его волосам, как выкрикнула: — Слизерин!