Часть 8. «За фасадом статуса»

Университет гудел с самого утра. Новость о помолвке успела разлететься по кампусу ещё до начала занятий. Говорили все. Одни — вполголоса, другие — с завистливым восхищением, третьи — с явным раздражением: — «Ты прикинь, Удзумаки и Какэи...» — «Они теперь вообще на другом уровне...» — «Сумирэ, говорят, даже не знала. Вот тебе и сюрприз...» — «А Каваки... он вообще выглядит так, будто ему плевать на это всё.» По коридорам носились взгляды и шёпоты. Одни поздравляли. Другие сплетничали. Третьи откровенно завидовали. Первым в кампус вошёл Каваки. Чёрная куртка, уверенная походка, полное безразличие на лице. Он прошёл через внутренний двор, как будто ничего не произошло — но всё-таки в глазах у него мелькала усталость. Он почти не замечал окружающих, пока не свернул в длинный коридор, ведущий к аудиториям. С другой стороны, почти одновременно, появилась Сумирэ. Стильная, собранная, чуть выше обычного поднявшая подбородок — так, чтобы ни один взгляд не мог причинить ей вреда. Она чувствовала, как на неё смотрят. Как перешёптываются. Как оценивают. Но она не замедлила шаг. И не изменила выражения лица. Пока… Они не столкнулись взглядами. В пустом коридоре. Среди десятков других студентов. Случайно — но так точно. Он взглянул на неё — быстро, сдержанно, но в этом взгляде читалась вина за вчерашний разговор. Настоящая. Она же посмотрела прямо, не дрогнув. Но в её глазах — пустота. Тонкий лёд, за которым скрывалось слишком много эмоций. Они прошли мимо, будто ничего не произошло. Будто не было того вечера. Будто не было слов. На перемене, в тени деревьев на внутреннем дворике, троица из поколения ИноШикаЧо — Иноджин, Шикадай и Чочо — расположилась на знакомой скамейке. — Кто бы мог подумать, — лениво протянул Шикадай, — Удзумаки и Какэи… помолвлены. — Серьёзно, — подхватила Чочо, перекрестив ноги. — А я-то думала, между ними даже искры не было. — Да там и сейчас особо ничего нет, — хмыкнул Иноджин, листая что-то в телефоне. — Видели бы вы лицо Сумирэ утром. — Она была в отчаянии, — подтвердила Чочо. — Это было видно даже издалека. — Каваки, кстати, выглядел не лучше, — заметил Шикадай. — Ни один не в восторге. Это всё… политика. Ненадолго повисла тишина. Потом Чочо хлопнула ладонями: — Ладно, хватит о чужой драме. Чё делаем вечером? Сходим куда-нибудь? Вон, новый лаунж-бар открылся. — Я за, — сразу откликнулся Шикадай. — Нужен отдых после всего этого. Оба повернулись к Иноджину, ожидая его ответа. Но тот лишь загадочно улыбнулся. — Вы, конечно, идите… но я пас. — Не говори, что снова свиданка, — с прищуром произнесла Чочо. — А что, если да? — Иноджин ухмыльнулся, пряча глаза. — С Химавари, да? — уточнил Шикадай. — Она самая. Заезжаю за ней после занятий. У нас бронирован столик. — М-м-м, Удзумаки и Яманака, — многозначительно протянула Чочо. — Сладкая парочка. — Вам бы за нас порадоваться, — подмигнул Иноджин. — Мы и радуемся, — усмехнулся Шикадай. — Просто теперь каждый вечер тебя не дозовёшься. Они рассмеялись, и тёплая, дружеская атмосфера на миг затмила все слухи и политические интриги. Позже. Элитная старшая школа. Химавари стояла у входа, элегантная и собранная. Как только Иноджин подъехал на сверкающем чёрном спорткаре, она скрестила руки на груди и приподняла бровь: — Опаздываешь, Яманака. Он выскочил из машины с лёгкой усмешкой: — Не хотел, чтобы ты слишком скучала по мне. Прости. Она подошла ближе и, не сказав ни слова, легко поцеловала его в щёку. Он кивнул, почти мурлыча: — Ну вот теперь день можно считать официально хорошим. Они сели в машину. Иноджин включил любимый плейлист Химавари, и они отправились в один из самых роскошных ресторанов города. Там, за стеклянной витриной с видом на вечерний мегаполис, они сидели за отдельным столиком. Близко друг к другу. Без лишней спешки. Говорили о помолвке ее брата и не только, смеялись, держались за руки. Никто не удивлялся. Их видели здесь не впервые. Об их отношениях знали почти все. Химавари Удзумаки и Иноджин Яманака — красивая, влиятельная, громкая пара. Та, о которой любят говорить и которой завидуют. На стоянке перед главным корпусом университета было уже почти пусто. Тёплый вечерний воздух смешивался с приглушённым светом неона от вывесок — гудела только тишина города, начинающего ночную жизнь. Сарада, облокотившись на свою сумку, стояла у машины Боруто, листая что-то в телефоне, но больше притворяясь, чем читая. Он всегда немного задерживался, но никогда — без причины. Через пару минут блондинистый парень наконец появился, бросив быстрый взгляд по сторонам. В руке — телефон, на лице — след разговора, который не хотелось продолжать. — Ты как всегда, — усмехнулась Сарада, открывая дверцу. — Это отец, — коротко пояснил Боруто, сев за руль. Он завёл машину, но пока не тронулся с места. — Опять обсуждали "влияние" и "престиж"? — спросила она, повернувшись к нему. Он усмехнулся криво: — Нет. Сегодня всё серьёзнее. Он сказал, что в ближайшее время один из наших старых партнёров может сорваться с цепи. Нужно быть аккуратными. Даже нас могут зацепить. Сарада нахмурилась, но промолчала. Тема кланов, политики и грязных игр казалась ей слишком далёкой — пока не касалась лично. — И после этого ты всё ещё шутишь, — сдержанно сказала она, — несмотря на весь этот бардак вокруг. Он взглянул на неё краем глаза. — Знаешь, — проговорил, — я не думаю, что всё так просто с этой помолвкой. — Ты о Сумирэ и Каваки? — Ага. Они даже не... ну, не похожи на пару. — Это не имеет значения, — тихо произнесла Сарада. — Для них важнее не чувства, а фамилии. Он сжал руль. — Я рад, что у тебя нет другой фамилии. Она посмотрела на него внимательно. Внутри вспыхнула боль — не новая, но привычная. — Это не спасает нас от того, что мы тоже из семей, которые будут против. Он не ответил. Просто повернулся к ней и взял за руку. — Мне плевать, кто против. — Не говори так, — тихо сказала она. — Ты не один. У тебя семья. Ответственность. Он смотрел на неё, не отпуская. Она чуть улыбнулась, склонив голову. — Хотя мне нравится, когда ты вот такой — немного безрассудный. Секунды молчания между ними растянулись, пока она не подалась ближе и мягко поцеловала его. Не быстро, не спеша — будто хотела этим остановить весь день. Он обнял её за талию, притянув ближе. Их губы касались друг друга так, будто не в первый раз. Но в каждом поцелуе всё ещё было что-то, что казалось новым. — Мы всё равно останемся друг у друга, — прошептал он. — Только пока никто не знает, — усмехнулась она с грустью. Он кивнул, откидываясь в кресло. — А если узнают... я всё равно не откажусь. Даже если всё к чёрту пойдёт. Они ещё долго сидели так, в тишине. Не скрываясь, но и не желая выходить из своего маленького безопасного мира — на фоне большого, слишком громкого и продажного.