Глава 12. «Перед бурей».

Дом, в котором теперь официально жили Сумирэ и Каваки, медленно погружался в утреннюю тишину. Лучи солнца едва коснулись тяжёлых штор в главной спальне, будто давая новоиспечённым супругам шанс остаться в полусне чуть дольше, чем обычно. Всё ещё витал лёгкий аромат цветов, оставшийся после вчерашней церемонии — нотки жасмина, белого пиона и чего-то тёплого, дорогого, напоминающего благородный сандал. Воздух был плотным от недавних эмоций, усталости и перемен. Сумирэ проснулась первой. Спокойный свет едва касался её лица, и она вгляделась в потолок, пытаясь нащупать в себе ощущение новой реальности. Всё произошло — свадьба, танец, подарки, ночной разговор. В голове не было сумятицы — скорее, тихое принятие того, что теперь она не просто Сумирэ Какэи, а Сумирэ Удзумаки. По крайней мере, официально. Рядом, на своём краю кровати, спал Каваки. Он лежал на спине, дышал ровно, волосы чуть растрепались — и сейчас в нём не было ни отстранённости, ни тяжести. Только юноша, проживший трудный день. И именно это невольное спокойствие заставило Сумирэ задержать взгляд на нём чуть дольше, чем она ожидала. Она медленно встала с кровати, переоделась в лёгкий домашний халат и вышла на балкон, вдохнув свежий воздух. Город просыпался. Внизу уже суетились сотрудники охраны, проезжали чёрные машины. Всё шло по расписанию, как и всегда. Но внутри неё всё было иначе. Каваки проснулся спустя несколько минут. Он поднялся молча, посмотрел на кровать — уже пустую, и сразу услышал, как на балконе звякнула чашка. Он встал, потянулся, бросил взгляд на часы. Всё ещё рано. И всё ещё — первый день их жизни как «молодожёнов». Он вышел к Сумирэ. Она стояла у перил, облокотившись, и пила чай. Её халат аккуратно спадал с плеч, а волосы были заплетены в лёгкую косу. На её лице не было раздражения или холода — просто тихое размышление. — Доброе утро, — негромко сказал он. Сумирэ повернулась. — Доброе, — ответила она спокойно. — Не думала, что ты встанешь так рано. — Привычка, — пожал он плечами. — И… как ты? Всё ещё не верится? Она немного улыбнулась. — Словно бы всё случилось не с нами. Парад, лица, цветы. Как будто праздник для кого-то другого. Он подошёл ближе, встал рядом. Между ними снова повисла короткая пауза, но теперь она не казалась тяжёлой. Напротив — в ней было нечто тёплое и человеческое. — У нас, кажется, новый дом, — тихо сказал он, глядя вдаль. — И новая фамилия, — добавила она, бросив на него взгляд. Он хмыкнул. — Как думаешь, нас уже обсуждают во всех новостях? — Без сомнений, — она пожала плечами. — «Самый выгодный союз года». «Новая политическая пара». «Принц и принцесса преступного престола». — Звучит жутко, — пробормотал он. — Зато с огоньком, — усмехнулась она. Он посмотрел на неё чуть внимательнее. — Спасибо, что… была собой вчера. Несмотря ни на что. — Спасибо, что поймал меня, — тихо ответила она. На этих словах между ними повисло тонкое, почти незаметное напряжение. Оно не было плохим — скорее, неопределённым. Началом чего-то. Началом пути, ещё не понятно какого. Прошло всего два дня, а тишина в особняке всё больше казалась обманчивой. Первые сутки после свадьбы прошли под знаком молчаливого примирения и вежливого сосуществования. Ни ссор, ни близости — просто двое людей, связанных фамилией, договором и взглядами, которыми они перекидывались всё чаще, хоть и невзначай. Утро было практически идентичным предыдущему — утреннее солнце пробивалось сквозь шторы, воздух был прохладным и чистым, а внизу, как всегда, стояли на страже телохранители в чёрных костюмах. В доме царила такая тишина, что было слышно, как с кухни едва-едва тикают настенные часы. Сумирэ уже проснулась, как обычно раньше Каваки. Она сидела на широком подоконнике, обернувшись в тонкий серо-голубой халат, пила зелёный чай и смотрела на улицу. Было в ней что-то почти монархическое в этот момент — не холодное, нет. А собранное. Сдержанное и сильное. Женщина, которая не сдаётся, даже если пока не знает, за что именно должна бороться. Каваки вышел из спальни через пару минут, зевая и проводя рукой по волосам. На нём были чёрные домашние брюки и простая белая рубашка, чуть расстёгнутая на шее. Он выглядел как человек, которому наконец позволили немного передохнуть. Но только внешне. — Опять чай? — спросил он сонно. — А что, тебе кофе с ликёром подать? — усмехнулась Сумирэ, даже не оборачиваясь. — Думаю, это стало бы интересным началом дня, — лениво ответил он, проходя на кухню. Он только налил себе кофе и собирался сесть рядом, как оба их телефона, почти синхронно, завибрировали. Это не было обычным уведомлением. Ни один из них не стал открывать сообщение сразу — не потому что не хотели. Просто оба почувствовали: что-то в воздухе изменилось. Вибрация была как удар по стеклу — не громкий, но слишком отчётливый, чтобы его игнорировать. Сумирэ потянулась к устройству первой. На экране всплыло: > Уведомление от главы семейства Удзумаки. Срочное собрание. Подробности в приложенном документе. Обязательное присутствие Каваки и Сумирэ. Она переглянулась с Каваки. Он уже читал то же самое. Его лицо стало напряжённым, мышцы на шее чуть дернулись. — Что-то случилось, — сказал он тихо, почти не разжимая губ. Сумирэ листнула вниз и открыла документ. Там был не просто текст, а официальное письмо от самого Наруто Удзумаки, отца Каваки. С печатью клана, личной подписью и коротким, но резким содержанием. > «Пришло время вам принять участие в реальных делах семьи. Хватит отсиживаться за статусом “молодожёнов”. Мы с матерью Сумирэ уже обсудили детали. Сегодня в 16:00 — выезд в южный сектор. Вас встретят. Это важно. Не опаздывайте. И не задавайте лишних вопросов.» Под письмом стояло только одно имя: Наруто. Сумирэ медленно опустила телефон. Несколько секунд — полное молчание. Лишь звук секундной стрелки на кухне. — Ты знал? — спросила она с подозрением, почти шёпотом. — Нет, — отрезал он, вставая. — Но ожидал, что долго это не продлится. — И о чём может идти речь? «Южный сектор» звучит как... — ...Территория, связанная с операциями, — закончил он вместо неё. — Возможно, с наркотрафиком. Или отмыванием. Или чем-то, что совсем не светят в медиа. Сумирэ встала, подошла к нему, будто впервые увидев в нём кого-то не просто уставшего и закрытого — а по-настоящему включённого. В эти пару секунд он снова стал Каваки, который был частью этого мира, частью его жестоких углов и чётких границ. — Нам с тобой предстоит сыграть новых себя, да? — спокойно сказала она. — Нет, — поправил он. — Нам предстоит стать теми, кем они хотят нас видеть. Вопрос только в том, насколько мы изменимся по пути.