Глава 13. "Зарождение чего то большего".

Сумирэ поправила ворот рубашки и в последний раз бросила взгляд в окно частного самолёта. За иллюминатором простирались тёплые, выжженные солнцем земли другой страны — официальная территория влияния клана Удзумаки, где располагался штаб южного сектора. — Приземление через шесть минут, — раздался голос стюардессы. Каваки молча пролистывал документы на планшете, взгляд сосредоточенный, с лёгкой тенью раздражения на лбу. Он не спал весь перелёт — анализировал отчёты, внутренние документы, перехваченные сообщения. Сумирэ наблюдала за ним краем глаза. В этой атмосфере высоты, формальности и чужой земли, он казался ещё более отстранённым и собранным, чем обычно. Она чувствовала: он воспринимает это как вызов — и как личную миссию. Не просто появиться как глава нового семейного союза, но и как представитель рода, которому доверили один из самых нестабильных регионов. — Надеюсь, нас встретят спокойно, — тихо сказала она, больше себе, чем ему. Каваки не оторвался от экрана, но кивнул. — Если нет — сделаем, чтобы встречали. Самолёт плавно коснулся земли. И вот они уже в лимузине, под охраной, направляются к зданию, архитектура которого больше напоминала крепость, чем штаб. Всё здесь было чужим — язык на вывесках, манера водителей, даже солнце светило как-то иначе. --- В штаб их провели без задержек — отдельный лифт, персональная охрана, тщательно выверенный маршрут. Переговорная находилась на верхнем этаже здания. Там их ждали: представители южных домов, торговые делегаты, военные наблюдатели. Всё строго, сухо, без приветствий — как и полагается на чужой территории. Каваки занял своё место за столом и разложил документы. — Мы начнём с проблемных точек: районы, подозреваемые в контрабанде, необъяснимые поставки ресурсов, перемещения оружия, — его голос звучал твёрдо. Сумирэ, сидя рядом, чувствовала, как постепенно в её теле нарастает тревожная скованность. Новая страна, новые лица, чужие взгляды — всё это давило. Она держалась достойно, как и положено представительнице клана Какэи, но внутри было не по себе. В один из моментов, во время короткой паузы между обсуждениями, она наклонилась к Каваки: — Здесь… немного неуютно. Всё чужое, холодное. Он на секунду отвлёкся от экрана, посмотрел на неё — не удивлённо, а будто ждал, когда она скажет. И, ничего не говоря, сжал её руку под столом. Коротко, крепко, как якорь. Слов было не нужно. Сумирэ опустила глаза. Но чуть позже снова взглянула на него — и в её взгляде уже не было тревоги, только решимость. Он рядом. Это было главное. Вечер опустился стремительно. Воздух в этом городе был густым, влажным, пахнущим камнем, специями и чем-то металлическим. Они добрались до резиденции под охраной — здание, отведённое исключительно под временное проживание представителей высших кланов, больше напоминало мини-дворец. Просторные комнаты, глянцевые полы, витражи на окнах и мебель ручной работы — всё красиво, но по-своему холодно. Сумирэ вышла на балкон, закутавшись в лёгкий халат поверх вечернего платья. Внизу шумел город — чужой, непривычный, и всё равно впечатляющий. — Не ожидала, что здесь так… иначе, — произнесла она, услышав позади лёгкие шаги. Каваки остановился у двери, в одной руке — стакан с водой, в другой — смартфон. — Здесь всё иначе, — коротко подтвердил он, подошёл ближе. — Но привыкнем. — А если не привыкнем? — Привыкнем, — уже мягче повторил он. — Это не дом, но... это наша работа. Командировка. Через пару недель вернёмся. Он поставил стакан на перила и прислонился рядом. Несколько секунд они стояли молча, смотрели вниз. Город мерцал, как россыпь чужих звёзд. Сумирэ вдруг тихо сказала: — Я рада, что ты тогда сжал мою руку. Каваки повернулся к ней. Его лицо было в тени, но она чувствовала этот взгляд — не тяжёлый, не проникающий, а почти... спокойный. — Ты выглядела так, будто тебе это было нужно, — просто ответил он. Она кивнула. — Иногда я боюсь, что мы в этом браке только ради фамилий. Ради обязательств. А потом ловлю себя на мыслях, что… мне уже не всё равно. Что я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы ты слушал. Чтобы ты понимал. Он не сразу ответил. Но затем, чуть склоняя голову: — Ты не одна в этом. Мне тоже уже не всё равно. Слова повисли в воздухе. Без попытки углубить момент, без спешки. Просто констатация. Важная. Позже они молча сидели на диване в общей комнате. Каваки перебирал электронные отчёты, Сумирэ читала подаренную Учихами книгу. Они не говорили, но это молчание не было неловким. Наоборот — оно становилось привычным, почти уютным. Перед сном она вышла из ванной, вытирая волосы, и увидела, что Каваки уже устроился на своей половине кровати. Он положил планшет на тумбочку и, чуть приподняв бровь, сказал: — Если хочешь, я могу спать на диване. Сумирэ усмехнулась, но мягко покачала головой: — Уже поздно. И я не хочу, чтобы ты проснулся с больной спиной. Просто не толкайся. — Не толкаюсь, — хмыкнул он и отвернулся на спину. Сумирэ легла рядом. Комната наполнилась тишиной, нарушаемой только ровным дыханием и звуками ночного города за окном. Когда она почти уснула, он вдруг проговорил, будто про себя: — Удивительно, но я рад, что именно ты — рядом. Она не ответила. Просто улыбнулась в темноте.