Глава 40. Сердца наследников часть 5

Каваки проснулся от едва пробивающегося сквозь жалюзи утреннего света. Спал он хреново. Гостиная, подушка под головой, ноющая шея — всё бесило. Особенно то, что он до сих пор злился. На Сумирэ. На себя. На весь этот идиотский мир, где ничего не идёт по плану. Каваки не стал задерживаться. Он быстро собрался, забрал ключи и выехал. Сегодня был день встречи. Неформальной, почти как раньше — просто собрать пацанов, отвлечься от дел. В одном из частных закрытых клубов их уже ждали: Боруто, Шикадай и Шинки. — О, ну наконец-то. — бросил Боруто, откинувшись на диван и потягивая лимонную газировку. — А то думал, ты снова обиделся на весь мир. — Не смешно, — буркнул Каваки, опускаясь в кресло. — Просто не до этого. Шикадай лениво кивнул, доставая что-то из внутреннего кармана пиджака. Вечер начинался спокойно: обсуждали дела кланов, кто как входит в роль, кто чем занят. Все были при своих ролях, но как будто немного уставшие от них. И тут Шинки заговорил, впервые за вечер с живыми эмоциями: — Помните, я вам говорил про ту дурочку, которая пощёчину мне отвесила? Ну, оказывается, её зовут Акане. — Красивое имя, — заметил Шикадай. — И? — И... — Шинки на секунду замолчал. — Знаете, она первая, за кого я встал перед элитой. Обычно... я просто просил бы не шуметь, или ушёл бы. Но с ней — не смог. Хотелось поставить ту идиотку на место. Ради неё. Боруто приподнял бровь: — Ого. Это уже почти любовь. Шинки усмехнулся, и добавил, -- Что за бред. Каваки же хмуро крутил бутылку воды в руках. — А у меня всё наоборот. Сумирэ выставила меня за дверь. Буквально. Спал на диване, как какой-то бродяга. Просто потому что... да, был резок. Но это же не повод... — Ты крикнул на неё? — уточнил Шикадай. — Нет, — сквозь зубы сказал Каваки. — Просто сказал, что не понимаю, в чём её проблема. Она психанула, и всё. Как будто я ей чужой. Повисло молчание. — Брат, — заговорил Боруто мягко. — Ты иногда такой чёрствый, что даже мне больно. Ты же её любишь, да? — Конечно. — ответил тот без колебаний. — Тогда и веди себя так, чтобы это было видно. — сказал Шикадай. — Мы не в детском саду, Кав. Не обязательно всегда быть правым. Иногда надо просто сделать шаг назад. Каваки отвёл взгляд, но, кажется, впервые за день внутри него что-то дрогнуло. Вечер прошёл не без шуток, без тяжёлых слов. Они вспоминали, как раньше таскались втроём по улицам, как спорили, кто первый влюбится. Теперь всё было по-настоящему. Теперь каждый нес свой груз. Но они всё ещё был и рядом. И это, как ни странно, помогало. Он открыл дверь и сразу понял — Сумирэ дома. Тихо, ни телевизора, ни музыки. Только слабый свет из кухни и ощущение, будто тишина давит на уши. Каваки прошёл внутрь, тяжело вздохнув. Он ожидал услышать её резкий голос или холодное «ты уже пришёл?», но... ничего. Он заглянул на кухню — она сидела за столом, в пижаме, с кружкой в руках. Без макияжа, с немного потухшим взглядом. Но всё равно красивая до боли. — Я вернулся, — пробормотал он. Она посмотрела на него, не двигаясь. — А я думала, ты снова останешься у кого-нибудь. — Хотел. Но передумал. Молчание. Каваки подошёл ближе, но не сел. — Ты знаешь, я не мастер извинений. — Он опустил взгляд. — Но, если бы ты знала, как я себя чувствовал этой ночью... наверное, не выгнала бы. Сумирэ поставила кружку на стол. — А если бы ты знал, как я себя чувствую, ты бы не говорил со мной так, как будто я никто. Он закрыл глаза. Попал. — Я просто... — он сел напротив. — Я не хочу ссор. Я не хочу, чтобы между нами были стены. Всё, что я хочу — быть рядом. И не просто рядом. Я хочу, чтобы у нас было... долго. Понимаешь? Она смотрела на него, молча. Потом встала, подошла ближе и остановилась у его кресла. — Покажи, что ты можешь быть не только вспыльчивым. Покажи, что я могу тебе доверять. И не словами, а действиями. Тогда, может быть... Она не договорила. Просто ушла в спальню, оставив его в тишине.