1. Проводишь? (First-person narration)

      Пыль вокруг въелась в кожу, смешавшись с каплями пота на висках. Я вытерла лоб тыльной стороной руки, поправляя взмокшую чёлку. Тело ныло, но мысли в голове были где-то далеко. Они снова и снова возвращались к нему.       Солнце скользило по лезвиям тренировочных мечей, разбросанным по краям площадки, но мой взгляд упорно возвращался к одному человеку. Он стоял в тени высоких сосен, прислонившись к стволу, и его голубые глаза смотрели куда-то вдаль. Что-то в этой тишине зацепило меня. Не красота — хотя он очень красив — а какая-то загадка.       — Тара! — я схватила подругу за рукав, когда она проходила мимо, весело болтая с кем-то. — Видишь того парня у деревьев?       Тара повернула голову, её карие глаза тут же загорелись любопытством.       — А, Ксавье? Вижу. А что с ним?       Сердце почему-то забилось сильнее.       — Просто интересно. Кто он? Никогда не видела, чтобы он с кем-то разговаривал.       Я старалась звучать максимально невинно, но Тара знала меня слишком хорошо.       — Интересно, говоришь? Ну-ну. Признавайся, что привлекло твоё пристальное внимание? — она подтолкнула меня плечом.       Жар разлился по щекам.       — Не знаю, честно! — вырвалось у меня, и это была правда. — Может, просто… Как бы сказать… Просто разузнай, хорошо?       Тара рассмеялась, но кивнула.       — Ладно, ладно, будет сделано!       Через пару дней подруга нашла меня после собрания с капитаном Дженной.       — Так, информация по Ксавье! — объявила она торжественно, усаживаясь рядом на скамейку. — Говорят, он чертовски хорош с мечом. Тихий, спокойный, серьёзный, много читает, много играет в игры, любитель оставаться дома, иногда ходит рыбачить. И ещё кое-что… — Тара сделала драматическую паузу. — У него, как и у тебя, нет компаньона.

Нет компаньона.

      Слова отозвались эхом в моей голове. Хм…       — Спасибо, бро! Я запомнила.       Мысли не отпускали. Образ его почти кукольного лица и этих пронзительных голубых глаз мелькал передо мной и во время занятий, и за ужином, и даже перед сном.       «Что же меня в нём подкупило?» — этот вопрос всё ещё висел в воздухе без ответа. «Может, попробовать подойти?» — мысль звучала одновременно и пугающе, и заманчиво.       Тара всё ещё была рядом и смотрела на меня, ожидая, когда я наконец решусь подойти.       — Ну что? — прошептала она, дёрнув меня за рукав.       — Я просто задумалась, — ответила я, чувствуя, как щёки снова начинают беспомощно гореть.       — О чём? — она хихикнула. — О том, что скажешь ему? Или о том, как он будет смотреть на тебя, когда ты подойдёшь?       Я закатила глаза, но на душе стало немного легче. Всё-таки, хорошо, что у меня есть Тара. Она всегда знает, как меня развеселить, когда я начинаю слишком много нервничать.       Я поправила кобуры, убедившись, что ремни не перекошены, и аккуратно пригладила чёлку. Хочется выглядеть перед ним более-менее презентабельно.       Глубокий вдох. Выдох. Я всё же пошла в сторону кафе, где он, по словам Тары, бывает целыми днями.       Каждый шаг казался мне слишком громким. Я чувствовала, как взгляды посетителей смещаются в мою сторону — кто-то из знакомых заметил, куда я направляюсь. Ксавье, как всегда, не обращал внимания ни на кого, читая какую-то книжку.       — Привет, — начала я, стараясь говорить спокойно. — Я слышала, ты ищешь компаньона для боёв?       Он медленно повернул голову, посмотрев на меня.       — Нет, — ответил он коротко, но не грубо.       — То есть… Не ищешь, потому что не хочешь? — спросила я, чувствуя, как теряю контроль над ситуацией.       — Я не хочу, — сказал он, и в этот момент я поняла, что он и вправду предпочитает одиночество.       Но вдруг Ксавье добавил:       — Но если кто-то предложит, я не откажусь. Просто сам не ищу.       Я незаметно улыбнулась. Это был прогресс.       — У меня просто тоже нет компаньона.       Он немного помолчал, словно о чём-то задумался.       — Хорошо, — наконец произнёс Ксавье. — Завтра утром ты свободна? Приходи на площадку.       — Завтра утром… — повторила я, чувствуя, как внутри всё потеплело.       Я развернулась и пошла обратно, а Тара уже стояла чуть поодаль, сгорая от любопытства.       — Ну? — спросила она.       — Он согласился.       — Серьёзно?! Что ты ему сказала?       — Просто сказала, как есть.       Она засмеялась, и я присоединилась к ней. А где-то в глубине зала Ксавье снова продолжил читать, но впервые за всё время я заметила, как его губы чуть дрогнули в едва уловимой улыбке.       Может быть, это и есть начало чего-то большего…       На следующий день я увидела его снова. Он чистил свой меч у стойки, и солнечный луч поймал сталь, сверкнув голубым отблеском — что странно, в тон его глазам.       Сделав глубокий вдох, я заставила ноги двигаться, и было ощущение, что земля под ногами казалась неровной. Он не поднял головы, пока я не остановилась в шаге от него. Моя тень легла на его руки, занятые тканью и клинком.       Ксавье медленно поднял взгляд, его глаза встретились с моими.       — Привет! — мой голос прозвучал чуть хрипловато. Я сглотнула.       Он снова посмотрел на меня, но уже как-то по-другому, как будто сканируя.       — Можешь показать, что умеешь? — спросил он неожиданно, кивнув в сторону свободной тренировочной площадки. Его голос очень спокойный и нежный, но этот вопрос...       — Сейчас? — выдохнула я.       Сердце застучало быстрее, и я кивнула, стараясь не думать о том, как дрожат ладони.       — А, ну… Хорошо, — ответила я, и в моём голосе прозвучала решимость, которой на самом деле не было.       Посмотрев вокруг, я взяла лёгкий меч с одной из стоек. Он был не такой, к которому я привыкла, но тяжести хватало, чтобы почувствовать вес.       Плечи расправлены, ноги на ширине плеч, меч перед собой. Перед глазами всплыли образы Скитальцев.       Я начала с простых выпадов, затем перешла к блокам, отработке движений — сначала медленно, потом всё быстрее. Старалась не думать, что он смотрит и что его взгляд прикован ко мне.       Пусть с мечом у меня пока не особо складывается, но я старалась, потому что хочу быть не просто отличным стрелком, какой меня запомнили в Академии, но и владеть другими видами оружия.       Ксавье молча наблюдал за мной, но уже с каким-то интересом, и я даже смогла разглядеть, как он улыбнулся.       — С мечом тебе трудно, но ты не боишься это показать. Ты смелая.       Я опустила взгляд, чувствуя, как щёки горят — то ли от упражнений, то ли от его слов.       — Я хочу научиться, — выдохнула я, касаясь своего лица.       — Не три, поцарапаешь, — заметил он спокойно.       Я замерла, рука замедлилась у щеки. На пальцах действительно остались мелкие следы песка и пыли — на площадке постоянно проходят тренировки. Кожа и вправду чувствовалась раздражённой. Я машинально коснулась скулы и поморщилась.       Ксавье шагнул ко мне и достал из поясной сумки небольшой свёрток — плотную ткань, внутри которой была мягкая ткань и маленький пузырёк с прозрачной жидкостью.       — Держи, — протянул он. — Протри кожу, это снимет раздражение. И слёзы тоже. Тебе не идёт плакать.       Не ожидала, что он заметил… Я растерянно опустила глаза, прижимая прохладную ткань к щеке. Жидкость пахла травами — мята, шалфей и что-то ещё успокаивающее, похожее на ромашку.       — Спасибо, — смущённо прошептала я.       «Он заметил, что я плачу. Какой же стыд…»       — Не идёт тебе плакать, — его голос прозвучал снова тихо, но очень отчётливо. Он сделал шаг ближе. — Ты светиться должна, как звёздочка, — он слегка наклонил голову, изучая моё лицо. — Вот так. Уже лучше.       Я неловко провела тканью по другой щеке, стараясь скрыть новую волну смущения и чего-то непонятного, что поднималось из глубины груди.       — Не стыдись плакать. Просто не идёт оно тебе. Солнышко же не должно прятаться за тучами?

Солнышко.

      — Спасибо, я…       Ксавье молча протянул руку, и его пальцы осторожно коснулись моей руки, всё ещё сжимавшей влажную ткань.       — Дай, я уберу.       Я разжала пальцы, позволив ему взять свёрток. Его прикосновение было мимолётным, но тёплым и мягким. Я ненадолго прикрыла глаза, вдыхая смесь мяты, шалфея и его присутствия.       Ксавье уже отошёл на пару шагов, убирая вещи в сумку, но он будто бы чувствовал мой взгляд на себе; это было видно по лёгкому напряжению в его спине и по тому, как он чуть замедлил движение, застёгивая сумку.       Ксавье обернулся.       — Лучше? — спросил он, и я кивнула, не в силах сразу найти слова. Лучше? Да, намного. И не только коже.       — Да, спасибо, Ксавье. И за настой… и за…

… то, что не отталкиваешь меня.

      Он словно услышал то, что осталось недосказанным.       — Не за что, — ответил Ксавье. — Я рад побыть рядом с тобой.       Сердце ёкнуло от странного и тёплого чувства. Я не ответила, а просто кивнула, смущённо улыбаясь.       Он развернулся в сторону, откуда его звал друг, а я продолжала стоять на месте и не сразу заметила, как стало пусто без него.       На часах появилось уведомление. Пора домой. Тара, скорее всего, опять где-то носится, и опять придётся идти в одиночестве.       Всю дорогу до выхода из Академии я думала о той тренировке с Ксавье. Примет ли он меня как компаньона?       На улице распогодилось, что очень радует. Я обвязала свою толстовку вокруг бёдер и пошла в сторону дома, как увидела знакомый силуэт.       Ксавье...       Он шёл впереди, держа в руке сумку с книгами.       Я ускорила шаг, догоняя его.       — Ксавье!       Он остановился и обернулся, слегка удивлённый.       — О, привет, — сказал он, приподняв бровь. — Только освободилась?       — Да, а ты идёшь домой? — спросила я, стараясь, чтобы голос не выдал волнения.       — Ну, вообще, я собирался зайти в библиотеку, — ответил он, немного помедлив. — Но, думаю, могу отложить.       — Тогда пойдём вместе?       Он улыбнулся — и от этого хочется растаять, как шоколадка на лобовом окне.       — Конечно.       Подстраивая свой шаг под его, мы двинулись по уже вечереющей улице.       — Сегодня так красиво…       — Да, — согласился он, но глаза его смотрели не на небо. — Хотя, наверное, не только из-за погоды.       Я чуть замедлила шаг, не зная, как реагировать на эту фразу. Он тоже замедлился, и мы снова шли в такт друг другу.       Ксавье слегка покачнул сумкой, и книги внутри постучали корешками. Вдоль дороги замигали первые фонари, бросая на асфальт длинные тени.       — Ты не замёрзнешь? — он кивнул на мою толстовку, обвитую вокруг бёдер.       — Нет, наоборот хорошо.       Он переложил книги в другую руку, и его плечо на мгновение коснулось моего.       — Я могу проводить тебя, если хочешь, — сказал он, и в его голосе прозвучала забота.       — А если я скажу, что хочу, чтобы ты провожал меня каждый день? — спросила я, сама удивившись своей смелости. Боже, какое бесстыдство!       Он остановился, и я чуть оторопела — не слишком ли ужасно это прозвучало? Но Ксавье лишь улыбнулся, чуть склонив голову набок.       — Тогда… — ответил он, — Я буду провожать тебя каждый день.       Он переложил книги в другую руку, и его плечо на мгновение коснулось моего.       — Я имела в виду… — начала я, пытаясь спасти ситуацию.       — Я понял, — перебил он мягко. — И я тоже не против этого.       Он подставил мне свой локоть, и я неуверенно взяла его рукой.       — Так лучше? — спросил он тихо.       — Лучше, — ответила я честно.       Мы пошли вперёд, его рука была такой крепкой под моей, и я поняла, что не хочу отпускать её.