Часть 48

      В доме было тихо. Она даже на какой-то момент засомневалась, что здесь есть кто-то ещё. Но потом услышала торопливые шаги, и из полумрака гостиной вынырнул Корешков.       - Ира, я очень рад тебя видеть в добром здравии, - по улыбке оперативника было заметно, что он даже успел соскучиться по своей непосредственной начальнице.       Вслед за Олегом показались Мальцев и Мятлева. Каждый из команды желал заключить Шумскую в свои объятия. Ирина даже несколько растерялась от такого приёма. Растерялась и расслабилась.       - Я тоже рада вас видеть, коллеги, - сказала Ира, проходя в гостиную.       Как и обычно здесь царил хаос: везде были навалены книги, на диване среди подушек лежали какие-то конспекты. В целом, было ощущение, что не произошло ровным счётом ничего особенного, и они с Андреем не жили несколько недель в пансионате. Ира старалась не поддаваться воспоминаниям, что в принципе было не так сложно ровно до того момента, пока из кабинета не вышел Андрей.       Высоков выглядел так, будто это была очередная запланированная в его расписании встреча. И у Шумской внутри всё перевернулось. Не ярость. Не ненависть. Сначала — острая, физическая боль узнавания. Её тело вспомнило то, что разум пытался вычеркнуть. Тепло его кожи под её пальцами. Тяжёлое, ровное дыхание во сне. Сотню мелких бытовых деталей, которые и составляли ту самую «легенду», в которую она так искренне верила.       "Он не смотрит мне в глаза. Смотрит на меня как на объект. Как тогда, когда вёл свои дурацкие записи", - подумала Шумская, когда их взгляды всё же пересеклись.       И тут ярость, наконец, накатила. Горячая, густая, спасительная волна. Она позволила Ире выпрямить спину и сделать шаг вперёд.       "Ну что, доктор? Доволен? Твой беглый пациент вернулся в клетку. Надеюсь, ты приготовил новый блокнот для наблюдений. Мои симптомы сегодня особенно интересны: учащённое сердцебиение, тремор рук, непреодолимое желание разбить что-нибудь дорогое. Предлагаю начать с твоего лица".       Высоков что-то сказал Корешкову. Голос был спокоен, бархатист. Так он говорил с ней, когда она просыпалась от кошмаров. Так он читал ей выдержки из Фрейда. Этим голосом он лгал ей каждый день, называя себя её мужем.       И вдруг, сквозь гнев в Ириных чувствах пробилось что-то ещё. Что-то опасное и предательское.       “Он неважно выглядит… Тени под глазами, залом между бровей. Кажется, даже слегка сутулится, будто его бьёт озноб. Что это - пережитый страх за меня или осознанная игра на публику?“       Этот проблеск слабости в Андрее был для Шумской опаснее любой его уверенности. Потому что это заставляло вспомнить не лжеца, а человека. Того, кто молча сидел с ней ночами, когда её трясло. Того, чьё присутствие было единственным якорем в море её беспамятства.       "Нет. Нет, Ира. Не смей. Он не твой якорь. Он — скала, о которую ты разбилась. Он выстроил тебе уютную иллюзию и сам же её разрушил. Смотри на него и помни только это".       Пока Шумская пребывала в своей мысленной войне, в гостиной организовали всё для совещания. На магнитной доске Олеся развесила и подписала фотографии. Мальцев разложил на журнальном столе карту, а Корешков протянул Ирине чашку с кофе.       - Я не буду ходить вокруг да около, а сразу скажу, что успела проследить за Гущиным, - сказал Шумская и, осмотрев фото на доске, заметила и свой портрет. От этого ей стало несколько не по себе, и она сразу отвела взгляд на коллег. - Что вы так на меня смотрите? Да, я видела Гущина.       - Я надеюсь, что он тебя не заметил.., - проговорил сквозь зубы Олег. Какого черта они искали преступника почти неделю, а Шумская, едва оказавшись в городе, в первые же сутки вышла на его след!       - Я не самоубийца, - холодно заметила Ирина. - Дело в том, что я вспомнила некоторые детали старого дела, вспомнила тех людей, которые тогда нас окружали… И решила наведаться в одно место, где вся банда часто проводила время. Это бар под названием “На гребне”, он находится на Пушкинской, недалеко от порта, - Ира поставила метку на карте. - В этом баре до сих пор работает Алексей Молотов по прозвищу Лёлик. Он не входил в банду Гущина, поэтому по делу не привлекался. Но явно был в курсе тех событий. Я поговорила с Лёликом и поняла, что он до сих пор держит связь с Артёмом. Лёлик, естественно, сначала всё отрицал, но быстро понял, что врать бесполезно. Через некоторое время после моего ухода из бара, туда заявился Гущин. Он провел там минут десять и после ушёл по направлению к порту.       - Андрей Ильич тоже побеседовал сегодня с одним персонажем, - вклинился Мальцев. - “Череп”, настоящее имя Константин Тропинин. Вы знаете его?       - Костя? - вдруг с каким-то теплом отозвалась Шумская. - Но, насколько я знаю, он находится в клинике…       - И это как раз моя специализация, - сказал внезапно Андрей, отчего Ира вздрогнула. - Кстати, он тоже помнит вас, Ирина Анатольевна…       Это “вас” из уст Высокова прозвучало слишком утрированно. Настолько, что даже оперативники переглянулись.       - Константин мне рассказал, что Гущин скрывается в порту.       - Прямо таки рассказал, - язвительно спросила Ирина.       - Почти цитата, - ответил Андрей, не отводя глаз.       - А вы, доктор, я вижу, зря времени не теряли.. Что ж, похвально. Может быть Череп еще сказал, где именно в порту прячется Артём? - Шумская как будто специально назвала Гущина по имени.       Они вновь встретились взглядами, и в её взгляде Андрей прочёл всё: и признание его профессионализма, и некий упрёк в том, что психолог, как обычно, добывает информацию разговорами, в то время как Шумская сама была вынуждена сидеть в засаде, рискуя быть узнанной убийцей.       Высоков видел её усталость, её страх, её одиночество. Он внезапно осознал, что всё доверие, накопленное ими за месяцы совместной работы утекло как песок сквозь пальцы. Шумская опять смотрит на него взглядом следователя, которой интересны методы клинического психолога, но она их пока не принимает. Так было в самом начале их отношений.       - К сожалению, эти подробности он утаил, - в тон ей ответил Высоков.       “Да, ты права. Я поступил как доктор. А ты - как герой. И мне жаль, что так вышло”, - он держит её взгляд, и его лицо не выражает ничего кроме полного, безоговорочного принятия её упрёка.       Этот молчаливый диалог длится всего несколько секунд, но ощущается как вечность.       - В таком случае, я продолжу с вашего позволения, - и Ирина кинула последний, уничтожающий взгляд на доктора, а затем сообщила: - Лёлик, он же Алексей Молотов не просто бармен. У него своя судоходная компания, которая проводит морские прогулки. И в порту он арендует несколько боксов для своих катеров.       - Молотов? - пробормотала Олеся и тут же начала рыться в своих бумагах. - Мы сегодня делали запрос по арендующим помещения в порту. Сейчас, сейчас я проверю. Да, есть. Алексей Молотов держит несколько боксов под малые суда. Платит исправно, нареканий не имеет. Боксы с тридцать пятого по сороковой. Ирина Анатольевна, вы думаете, что Гущин может скрываться в боксе для прогулочных катеров?       - Судя по тому, что вы его не нашли на районе, вероятность очень велика. Дело в том, что Лёлик - единственный человек из всей банды Гущина, кто остался на свободе. Тогда посчитали, что он просто был случайным человеком в этой схеме, - ответила Шумская и сделала надписи на магнитной доске, понятные только оперативникам. - Я просто вспомнила, что Гущин мне говорил о Лёлике, и попала в точку. Гущин сам приходил на встречу с Лёликом, не надо быть психологом, чтобы понять, насколько он ему доверяет, - закончила Ирина.       - Ира, ты понимаешь, что ты поступила очень рискованно, он же мог тебя увидеть, он мог тебя узнать, и что тогда? - взорвался Олег. - Зачем нужно было рисковать собой? Зачем нужно было самой идти и выслеживать Гущина? Зачем нужно было самой встречаться с Лёликом, я не понимаю, Ира?       - Лёлик бы все равно вам ничего не сказал, он мог сказать правду только Шумской, - ответил за Иру Андрей.       - Хорошо, что ты предлагаешь? - спросил Олег, стараясь не обращать внимания на “перестрелку” взглядами, которую опять устроили бывшие “муж и жена”. - Мы можем хоть сейчас установить слежку за арендованными боксами этого Лёлика…       - В первую очередь нам нужно выяснить, держит ли Гущин там Гнездникову. Жива ли она вообще?.. И исходя из этого, надо планировать операцию по захвату.       Шумская закончила и кинула маркер на стол. На несколько секунд в гостиной воцарилась тишина.       - А что ты скажешь, док? - спросил Корешков.       - Я думаю, внезапное появление Ирины внесло некоторый раздрай в планы Гущина. Он, наверняка, представлял их встречу совсем по-другому.., - начал Высоков.       - Я сказала Лёлику, что ушла из органов, - вставила Ирина, переключаясь с личного на дело.       - Сейчас сложно сказать, поверил он этому или нет, но то, что это его дестабилизировало, - факт, - закончил доктор.       - Но как мы поймем, жива Гнездникова или нет? - спросил Мальцев.       - Я заметила, что Гущин шел из бара с пакетом с едой. Возможно, если мы поймём, сколько порций в этом пакете, то сможем понять, убил ли он ее, как остальных, или нет, - предположила Шумская.       - Значит, нужно каким-то образом проникнуть на кухню бара, - логически размышляла Олеся, - причем так, чтобы не вызвать подозрений.       - В заведениях летнего типа всегда большая текучка, наверняка мм требуется кто-то, - предположил Андрей.       - Значит, план таков: изучаем рынок труда, проникаем на кухню бара “На гребне” и выясняем, что именно и сколько порций заказывает Лёлик для Гущина, - подытожил Корешков.       Все собравшиеся засуетились, понимая, что их совещание закончено.       - Ира, тебе сегодня придётся остаться на ночь здесь, - осторожно прошептал Олег, отводя в сторону Шумскую.       - Ты с ума сошёл? - прошипела она, бросая косые взгляды на Высокова, который подошёл к магнитной доске и что-то там рассматривал.       - Приказ Бобровского. Он считает, что ты должна находиться под усиленной охраной, - развел руками оперативник.       - Усиленная охрана - это доктор? - язвительно усмехнулась Ира. - Олег, мой брат гораздо лучше сможет меня защитить, если что…       - Ирина Анатольевна, приказы начальства не обсуждаются, - возразил чуть громче тот, и опять зашептал: - Ир, я понимаю, что ты не привыкла прятаться, но сейчас, правда, не время геройствовать… Мы установим наблюдение за домом, любая ерунда, любой странный шорох - группа моментального реагирования у вашего порога. Поверь мне, так будет лучше. В конце концов, Высоков, хоть и внештатный, но наш сотрудник, а твой брат совершенно посторонний человек. Не хочешь же ты рисковать им?       Последний аргумент заставил Шумскую покориться и больше не возражать. Действительно, Миша и так сильно рисковал, помогая ей сбежать из пансионата. А теперь, когда Гущин знает, что она в городе, опасность становится вполне реальной.       Оперативники разъехались, а названные муж и жена остались наедине друг с другом.