Часть 54

      - Удобнее всего, как ты и предложила, будет взять преступника около его же укрытия, - сказал Власов, указывая на точку в плане порта. - Мы закроем местность на вход, выставим посты на квадрате. Угол, где находится бокс, достаточно удалён от всех проходов на территорию, поэтому с вероятностью в девяносто девять процентов мы сможем избежать случайных жертв. Сюда, - он пометил на карте крестиком грузовой портовый кран, - посадим снайпера…       - Я надеюсь, ты в курсе, что нам надо взять Гущина живым, - заметила Шумская, которая стояла рядом со спецназовцем и внимательно следила за ходом его мыслей.       - Я-то в курсе, но ты, - чуть грубо начал Влас, но, встретившись с её взглядом, смягчил тон, - Ирина Анатольевна, должна знать, что я обязан выставить снайпера. Ситуации бывают разные. К тому же вы не знаете, есть ли у преступника оружие.       - Хорошо, - согласилась следователь.       - А как вы будете освобождать заложницу? В этом надо быть особенно осторожными, поскольку мы не знаем её состояния здоровья. К тому же Гущин непредсказуем, он всегда может вернуться, если почувствует опасность, - внезапно вклинился в их обсуждение Андрей.       Власов сначала смерил его пренебрежительным взглядом, а затем вопросительно посмотрел на Шумскую.       - Это Андрей Ильич Высоков. Клинический психолог, наш внештатный консультант, - пояснила та, будто бы извиняясь за глупый вопрос доктора.       - Это тот самый психолог, за которого ты.., - и спецназовец посмотрел на Андрея уже по-другому, будто оценивая.       - Власов! - прозвучал звучный голос Шумской, от которого все находящиеся в доме вздрогнули. Все, кроме командира СОБРа.       - Я хотел сказать, что ты за него беспокоилась, когда мы проводили операцию в офисном центре, - закончил фразу мужчина, явно меняя её смысл.       - Давай обсудим подробно первую часть операции, - резко выдыхая, со сталью в голосе проговорила Ирина.       - Мы заходим на территорию, устанавливаем посты и ждём команды, - вяло, но уверенно начал Влас. - Когда преступник покидает зону порта, мы заходим в помещение, освобождаем заложницу и устанавливаем камеры слежения…       Высоков слушал его объяснения, но практически не слышал ничего. Его внимание сейчас было направлено на Шумскую, которая стояла рядом со спецназовцем, сложив руки на груди. Андрей успел оценить и то, как быстро Ирина осекла командира отряда СОБРа, и то, какой взгляд тот успел бросить на него, хотя и подчинился её просьбе будто приказу. Их чёткое взаимопонимание и взаимоподчинение говорило о том, что они хорошо друг друга знают. Даже слишком хорошо для коллег…       - Я не понял, о какой операции в офисном центре шла речь? - толкнул в бок Андрей теперь уже Мальцева.       - Ну, помните, когда убийца раскладывал игральные карты, - тихо ответил Антон. - Вы тогда ещё решили сыграть с ним в “русскую рулетку”. Но он проиграл, потому что снайпер из команды Власа пристрелил его быстрее, чем он вас.       Доктор, действительно, припомнил то дело. После него он всё-таки оказался в операционной, ему вырезали опухоль, а Шумская потом еще долго спрашивала о его состоянии здоровья. И последнее, что он видел, прежде чем потерять сознание, это её зелёные глаза, наполненные страхом… Так, значит, этот Власов был свидетелем его чуть было не оборвавшейся жизни.       - Мне всё понятно, - произнесла Ирина, заставив Андрея вынырнуть из воспоминаний. - Я надеюсь, что всё пойдёт по плану.       - А если не пойдёт, то у нас есть снайпер, - усмехнулся спецназовец.       - Это в крайнем случае, - еще раз предупредила следователь.       - Разумеется, - и, наклонившись к ее уху прошептал: - Ты, главное, за своим доктором следи, чтобы не прибегать к услугам моего спеца.       Ирина усмехнулась, но кивнула, провожая Власова до выхода. Там они еще перекинулись несколькими фразами, очевидно, не пришедшимися по душе следователю, и она с облегчением закрыла за мужчиной дверь.       - Знаешь, я даже рад, что с нами именно Влас, - сказал Олег, передавая Шумской её табельное оружие.       - Ты же его терпеть не можешь! - фыркнула та, заправляя кобуру на ремень брюк.       - Зато я уверен, что с тобой ничего не случится. Он не позволит, - и Корешков ушёл, оставляя Ирину в темноте прихожей.       До официального начала операции оставалось около десяти часов, и оперативники разъехались по домам, чтобы немного отдохнуть. “Наружка” доложила, что Гущин не покидал своего бокса, а значит, всё же велика была вероятность, что следующая его вылазка до бара за едой произойдет только утром. Впрочем, вся группа находилась наготове.       - Может быть, ты поспишь, пока есть время? - предложил Высоков сидящей расслабленно на диване Ирине.       Он методично собирал по комнате оставленные кружки с кофе и относил их в мойку.       - Скажи мне, что это было на совещании? - проигнорировала его предложение Шумская. - Что за непрошенные советы, как мне лучше проводить операцию?       Андрей вздохнул, понимая, что оказался прав, когда еще в тот момент подумал, что она не стала ругаться с ним при всех, но обязательно спросит наедине.       - Я просто считаю, что ты выполнила свою часть дела. Нашла, где скрывается преступник, разработала план операции, а дальше всё закончат сотрудники спецназа во главе с твоим Власовым.       - Он не мой, - дежурно поправила доктора Шумская.       - И тем не менее, наша задача - спасти Гнездникову и обезвредить Гущина, а не устроить ему персональный ад с твоим участием при задержании.       - Он же не побрезговал устроить мне этот ад, - возразила она.       - Вот именно поэтому, Ира, тебе и не следует лезть. В тебе говорят личные мотивы, а это всегда чревато риском. Идя на поводу у эмоций, ты можешь принять неверное решение.       - Интересно знать, это какое неверное решение я могу принять? - спросила Шумская, уже прямо садясь, скидывая с себя усталость и будто выстраивая оборону. - Ты думаешь, что на этот раз я его отпущу?       - Нет, я думаю, что ты можешь не вовремя применить оружие - когда надо стрелять, будешь осторожничать, а когда не надо, разозлишься и покараешь.       - По-твоему, я псих? - вскинулась Ирина.       - Ты не псих, но слишком много пережила за последнее время. У тебя нестабильное эмоциональное состояние. Я просто не хочу осложнений, - он присел рядом с ней на диван. - К тому же, план основан на чётком сценарии: тихо эвакуировать заложницу, а потом ожидать Гущина в засаде, имея тактическое и численное преимущество. Твоё появление превратит засаду в непредсказуемую дуэль. Гущин может не пойти в ловушку, почувствовав твоё присутствие. Может, наоборот, пойти на смертельный риск, чтобы до тебя добраться. Он перестанет быть “целью” и станет истеричным фанатиком, а это самый опасный тип противника.       - Ты его плохо знаешь, - отрицательно помотала головой Ирина, отводя взгляд к окну.       - Конечно, - согласился Высоков. - Я его совсем не знаю, но могу предполагать. А ещё, как психолог, могу заверить тебя, что даже если ты лично пристрелишь его, это не принесёт тебе никакого удовлетворения. Ты получишь очередную порцию насилия, крови и боли, связанную с этим человеком. Твоя психика может не выдержать этого финального аккорда. Как специалист, отвечавший за твоё восстановление, я не могу этого допустить.       - То есть всё-таки ты “специалист, отвечавший за моё восстановление”? - едко заметила Шумская. - Какого чёрта тогда ты, как специалист, не работал с моей памятью, пока мы жили вместе? Если бы ты хотя бы иногда переставал играть роль любящего мужа и работал со мной как профессиональный психолог, то я могла бы гораздо быстрее вернуться к нормальной жизни. Или хотя бы вспомнить какие-то детали, которые послужили бы вам зацепками в расследовании, которое вы вели за моей спиной.       - Я работал, просто ты этого не замечала. Работа клинического психолога не сводится к работе следователя, когда мы вместе сели, я бы задавал наводящие вопросы, а ты бы отвечала на них, и - вуаля! - ты попалась, всё вспомнила. Поверь мне, всё гораздо сложнее…       Андрей придвинулся ближе к ней, а Ира, сняв туфли, закинула ноги на диван и развернулась к нему, устало склонив голову на спинку дивана.       - Я каждый день давал тебе какие-то подсказки, что-то уточнял… Да и Олеся с Антоном стали к нам приходить тогда, когда я понял, что ты готова. До этого мы только созванивались, пока ты спала, я пытался помочь дистанционно, - доктор воспользовался расслабленностью Шумской и потянулся, чтобы убрать прядь волос с ее лица. Заметив, что она никак на это не отреагировала, уже смелее стал гладить ее по голове, словно убаюкивая, как маленького ребёнка. - Вот, например, ты не задумывалась, как мы связали Гущина и тебя? До определённого времени мы и, правда, вели расследование как по двум разным делам. Но после того, как ты сказала Олесе, что такой комплект белья купила бы сильная, независимая женщина, которая ценит себя, а мужчин привлекает чем-то другим, а потом ещё припомнила, что якобы подобный комплект ты видела в магазине “Adulation”, мы проверили твои покупки и поняли, что эти два дела связаны. Связаны тобой.       - Да, я помню тот разговор, - ответила Ира, действительно, прикрывая глаза. - Я тогда ещё засомневалась, что есть такой магазин, а Мятлева мне сама напомнила название..       - Именно, - Андрей улыбнулся её спокойствию и начал уже не просто гладить, а чуть приподнимать корни волос, массируя голову. - А потом, вспомни, мы с тобой говорили про твой лечебный корсет, ты сказала, что он тебе жмёт, ты не можешь вздохнуть полной грудью и мечтаешь его снять, чтобы надеть обычное бельё.       - Да, мы ещё смеялись, что раньше все дамы высшего света были обязаны ходить в корсетах, и я сказала, что не выжила бы.., - припомнила Шумская, уже сама придвигаясь ближе и склоняя голову так, чтобы Андрей мог дотянуться и до шеи. - А ты сказал, что как только я поправлюсь и сниму корсет, мы пойдем в магазин и купим мне самое красивое бельё.., - она подняла голову, сделала паузу, приводя волосы в порядок, и посмотрела на Андрея: - Подожди, откуда ты знал название магазина женского белья? Ты же мне тогда чётко сказал, что мы пойдем в “Adulation”...       - Ты, наверное, очень удивишься, но там кроме женского белья продают еще и мужское. И это распространённая в нашем регионе сеть магазинов, - уточнил Высоков. - И потом, прости, но мы с тобой месяц прожили как муж и жена, я видел твоё бельё и успел заметить на нём ярлычок “Adulation”.       Шумская даже задохнулась от такой самоуверенности. Нет, она, конечно же, помнила все эти события и разговоры, но никак не сопоставляла. Но, коль скоро теперь она старалась больше руководствоваться мозгом, а не сердцем, выжидающе сложила на груди руки.       - А помнишь, Антон принёс конструктор для своего якобы научного эксперимента? - продолжал Высоков, немного расстроившись от того, что Ира опять отстранилась. - Там нужно было привинтить гайки к болтам. Мы разыграли целую сцену, сочинили текст к ней, чтобы ты даже ни секунды не думая, завернула гайки к своим же колесам правильно.       - Но я, действительно, это делаю на автомате. Знаешь, был один случай, когда мы проводили операцию и я вписалась в слишком высокий бордюр. Пришлось менять подшипник, - и, словив беспокойный взгляд, Ирина уточнила: - Это было на заре моей карьеры, и даже не в этом городе. Но я тогда ездила на своей первой машине и следила за ней как за ребёнком. С тех пор я неплохо разбираюсь в устройстве автомобилей.       - Так вот именно этот простой тест нам дал понять, что если бы ты сама вздумала ремонтировать машину на дороге, то не могла бы не докрутить эти гайки. Мы с Мальцевым тестовый образец так и не смогли вернуть в первоначальный вид. А, значит, ты заезжала в автосервис. Логическим путём мы предположили, что этот автосервис находится на пути к твоему дому, потому что мне по телефону ты сказала, что едешь из управления домой.       - Но это была обычная автозаправка.., - вклинилась Шумская.       - Да, и именно это усложнило наши поиски. Но, когда мы поняли, что эти два дела связаны, ребята ещё раз просмотрели камеры на перекрестках по пути к твоему дому и выяснили, что один отрезок пути ты проехала дольше, чем могла бы. Таким образом, мы поняли, что ты заезжала именно на ту заправку, где работал Гущин.       - Ну как вы вышли на него самого, я уже поняла, - вяло подытожила Шумская и расстегнула несколько верхних пуговиц на рубашке.       Но Андрей уже словил кураж и, поднявшись с дивана, начал сам расхаживать по комнате.       - Конечно, я мог бы применить агрессивные методы и заставить тебя вспомнить весь день, когда произошла авария, вспомнить этого Гущина, вспомнить весь ужас и страх, который ты испытала, когда поняла, что твоя машина не управляема и летит на скорости в кювет. Ты бы в исступлении перечислила мне всё, что лежит у тебя в багажнике, в бардачке, на заднем сидении. Ты бы даже с лёгкостью назвала мне имя своего очередного любовника, которого хотела порадовать этим комплектом белья… И, возможно, мы бы даже сразу же нашли убийцу, чисто теоретически, он бы даже никого ещё не убил… Но это было бы бесчеловечно. И потом ты до конца жизни просыпалась бы от ночных кошмаров, проклиная меня, что подверг тебя этой процедуре, и в страхе, что Гущин выйдет опять из тюрьмы и вернётся к плану убить тебя. Ты бы проживала это снова и снова, и в конце концов тебе бы пришлось уйти из следствия, потому что в каждом преступнике ты бы видела своего потенциального убийцу.       - Не было никакого очередного любовника, ради которого я купила это бельё, - произнесла тихо Ирина. Бессонная ночь накануне, напряжение от готовящейся операции и осторожные, нежные прикосновения Андрея давали о себе знать. - После того, как ты появился в нашем отделе, количество мужчин в моей постели резко уменьшилось и сейчас равняется нулю.       - Мне должно стать стыдно? - глядя ей в глаза по-доброму усмехнулся Высоков, остановившись напротив.       - Я считаю, что да, - вдруг серьёзно ответила Шумская и встала с дивана, оказавшись без туфель почти на голову ниже Андрея, но все также, будто свысока смотря на него.              И Высокову стало невероятно неловко от этого серьеза. Он сразу не нашёл, что ответить, а когда всё же решился, время было упущено.       - Ты прав. Нам нужно поспать, - и она направилась в ванную, уже не прося его побыть рядом.