Часть 53

      С магнитной доски пропали все записи и фотографии кроме двух - Гущина и Гнездниковой. Высоков стремительным, размашистым почерком делал новые заметки маркером, попутно объясняя свою логику команде. Оперативники сосредоточенно воспринимали информацию, лишь изредка поглядывая на молчаливую Шумскую, сидящую в углу комнаты на кресле. Она никак не комментировала слова доктора и не задавала вопросов, и это давало понять, что они уже всё обсудили и начальница согласна с анализом психолога. Этот факт несомненно радует подчинённых, знающих о том, как непросто в последнее время складываются отношения Высокова и Шумской.       - Это не просто две порции. Это потребность Гущина в контроле, в игре, в признании. И эту потребность можно обратить против него. Он будет делать это снова. Сегодня, завтра. Он уже вошёл во вкус. Нам нужно не перехватывать его. Нам нужно наблюдать, - доктор делает последнюю запись на доске и поворачивается к команде.       - У нас нет времени на длительные наблюдения, - подаёт наконец голос Ирина.       - Нам нужны хотя бы сутки, чтобы понять, есть ли у него определённое время и маршрут, когда он забирает еду из бара, - сообщает очевидное Мальцев.       - Я, возможно, сейчас скажу глупость, - откликается Корешков. - Но мы можем попробовать ввести седатив в пищу…       - А на упаковку повесить прослушку, - продолжает его идею Мятлева.       - Об идее с прослушкой на пакете можно сразу забыть, - отрезает Ирина. - Во-первых, не факт, что он не выкинет упаковку до того, как дойдёт до своего укрытия. Во-вторых, если Гущин обнаружит “жучок” на продуктах, которые ему дал единственный человек, которому он доверяет, то мы лишимся хоть какой-то возможности вытянуть его на улицу.       - Идея с седативным хороша, - протянул Высоков, - но где гарантия, что эту порцию съест именно Гущин?       - Какая разница, кто съест? - возразил Олег. - Мы можем ввести препарат в обе порции - и преступник, и заложница уснут. За это время мы успеем повязать одного и спасти другую.       - Мне нравится твоя мысль, Олег, - Шумская встала с кресла и подошла к доске, оказываясь рядом с доктором. - Но мы не знаем, в каком состоянии сейчас находится Гнездникова. Андрей Ильич предполагает, что Гущин может её мучить, наносить какие-то телесные повреждения. Я права, доктор?       - Да, - кивнул тот. - Не зная состояния заложницы, мы не можем с точностью предположить, как на ней отразится седатив. А, значит, рискуем ее здоровьем…       - Но это всё равно лучше, чем смерть, - заметили Олеся.       - Как бы ужасно это сейчас не прозвучало, - парировала Ирина, - но если она умрёт от рук преступника, убившего уже двоих, это будет записано в деле как очередная жертва. А если добьём её порцией препарата мы, то нарвёмся на служебное расследование.       - И с учётом того, что он покушался на жизнь следователя, который ведёт это дело, могут ещё и прописать личные мотивы, - вздохнул Антон.       - Причём тут личные мотивы и Гнездникова? - сдвинула брови Шумская.       - Ир, мы все читали материалы того старого дела.., - начал было Корешков, но осёкся под взглядом Высокова.              Шумская на мгновение вспыхнула, поняв, что речь идёт о её “романе” с Гущиным, но быстро взяла себя в руки. Оперативники потупили взгляды.       - Скажи, Андрей, можно ли с высокой точностью предположить реакцию Гущина на какое-то внезапное происшествие во время его обычного маршрута до бара? - спросила Ирина, почему-то не поднимая глаз на доктора.       - Что ты подразумеваешь под “внезапным происшествием”? - осторожно уточнил тот, уже чуя неладное в её вопросе.       - Если допустить, что вместо Лёлика в баре его встречу я? - она посмотрела Высокову в глаза и он на удивление не заметил в них ни капли опасного азарта, лишь холодный расчёт.       - Это исключено, - всё ещё не понимая, зачем она это предлагает, отрицательно ответил психолог.              - Почему? Мы выиграем время, - продолжила Шумская. - Гнездникова будет освобождена без риска, что Гущин вернётся в неподходящий момент, а группа захвата сможет заранее зайти в бар со служебного входа.       - Нет, Ира, - твёрдо отрезал Высоков. - Ты — главный триггер Гущина. Ты — объект одержимости, причина его падения и цель его мести. Твоё появление выведет его из любого относительно стабильного состояния в неконтролируемую ярость или экстатический транс. Я не могу предположить его действия. Более того, я считаю, что тебе вообще надо воздержаться от прямого участия в этой операции.       - Что, прости? - не поверила услышанному Шумская.       - Ты можешь руководить операцией, находясь поблизости, отдавая приказы, но не появляясь на глаза Гущину, - также уверенно ответил Андрей, осознавая, что Шумская может сейчас просто-напросто послать с его советами.       Но на удивление всех собравшихся Ира на секунду прикрыла глаза, сделала глубокие вдох и выдох и затем лишь сдержанно произнесла:       - Я сама буду решать, как именно мне участвовать в задержании Гущина. Спасибо за ваше профессиональное мнение, Андрей Ильич.       А затем обратилась к команде:       - Если предположить, что Гущин всегда приходит за едой до открытия бара, то около 8 утра, когда Артём отойдёт на безопасное расстояние, мы сначала выводим заложницу, затем дожидаемся его возвращения и берём уже его самого, - она развернулась к карте: - Но нам надо быть готовыми к тому, что он может отлучиться в любой момент. Поэтому “наружку” не снимаем, и сейчас проработаем разные варианты развития событий, основываясь на карте местности. Я только позвоню Бобровскому, чтобы он скоординировал нас с СОБРом, - и она вышла в другую комнату, попутно набирая номер генерала.       Оперативники, воспользовавшись паузой, встали с мест. Олеся и Антон направились в сторону кухни, чтобы разобрать принесенные пакеты с едой и заварить свежий кофе, а Корешков подошёл к Высокову:       - Что происходит, Андрей Ильич?       - В каком смысле? - растерянно ответил тот, следя за перемещениями коллег в своём доме.       - Вы с Шумской помирились или..? Она ведёт себя как-то странно.       - Я думаю, это затишье перед бурей, - предположил доктор, бросая косые взгляды в сторону Ирины, разговаривающей по телефону.       - Что ты имеешь в виду? - Олег тоже посмотрел на Шумскую, что-то эмоционально объясняющую своему телефонному собеседнику.       - Я имею в виду, что мы доведём это дело до конца, а дальше, возможно, у вас появится новый консультант, - спокойно констатировал Высоков.       - Да брось, Андрей, - всё же уловил в его словах какую-то безнадёгу Корешков. - Шумская вспыльчивая, но отходчивая. После всего, что было между вами, она не сможет…       - А между нами ничего не было, - перебил его доктор. - Брак под прикрытием - это почти как роман с преступником, которого ты собираешься засадить за решётку.       И Высоков отошёл, оставив Олега в некотором недоумении от своего сравнения.       Вернувшаяся после разговора с Бобровским Шумская мгновенно собрала всех обратно.       - Через полчаса к нам присоединиться командир отряда СОБР, чтобы обсудить детали операции. Надеюсь доктор не против?       Высоков лишь пожал плечами, давая понять, что уже смирился с тем, что его дом стал временным оперативным штабом. Можно подумать, если бы хозяин был против, то спецназовец бы не пришёл…       - А кто сегодня дежурит? - как бы между прочим спросил Корешков.       - К нашему счастью или сожалению, “Влас”, - ответила Ирина, задерживая взгляд на Олеге. Секунду между ними шёл какой-то безмолвный диалог, после чего оперативник сказал:       - Ну а что, мужик профессиональный…       - Кто такой “Влас”? - спросил Высоков шёпотом у сидящей рядом Мятлевой.              - “Влас” - это позывной. Евгений Власов, командир одного из отрядов СОБРа. Вы должны были его видеть, он раньше часто работал с нами на задержании. Действительно, профессионал, только характер отвратительный. Но Ирина Анатольевна вроде умеет находить с ним общий язык…       Андрей помотал головой, не припоминая никакого “Власа”. Да доктор в принципе не обращал внимания на спецназовцев. Их было сложно различить между собой, потому что они всегда ходили в полной экипировке и лишь изредко приподнимали маски…