Бой с тенью

Чтобы окончательно вернуть себе дыхание и равновесие ему понадобилось несколько долгих часов. Чтобы наладить простой разговор с командой — день. Чтобы унять рульсирующую головную боль — пара суток и успокаивающий отвар из рук Кая. Пора брать себя в руки, а не киснуть в бульоне из собственных мыслей и противоречий. Ллойд старался. Искренне старался не искать в действиях Морро скрытые мотивы, а видеть желание помочь. Они шли бок о бок, обсуждая маршрут, и призрак действительно знал, как лучше обойти опасные участки. Он даже рассказал несколько забавных историй о своих приключениях в этих землях, и Ллойд поймал себя на том, что улыбается. Не из-за того, что Морро чуть не заклювали стервятники, а просто с абсурдности ситуации: призрак прячется в гнезде среди птенцов на вершине скалы и сбрасывает вниз всю ту добычу, что матушка-птица так старательно выскребала из тела какого-то бедняка. Когда они добираются до полуразрушенной деревни, Ллойд замечает, как Морро помогает Арину перебраться через завал, небрежно подтолкнув его вперед, Соре подаёт руку Кай, а Ллойд справляется сам, цепляясь за торчащие обломки досок саднящими ладонями, обмотанными повязками, морщась от боли. Но неожиданно он чувствует рядом пару рук — полупрозрачные, но явно протянутые ему в помощь. Оказывается, если не следить за каждым движением Морро, то можно обнаружить много хорошего. Здесь приходится ночевать, в месте словно застывшем во времени, отчего становится не по себе. Но альтернативы нет. Улицы покрыты толстым слоем пыли и песка, перемешанного с листьями и иглами, которые медленно таят под воздействием холодного влажного ветра. Дома, некогда построенные из крепкого дерева и глины, превратились в облезлые, изъеденные червями конструкции, чьи крыши почернели от плесени и грибка. Чёрные глазницы разбитых окон пристально смотрят со всех сторон, а лестничные пролеты рассыпались в труху, подобно песочным скульптурам. Повсюду стелиться серый густой туман, заплетаясь в ногах и урезающий видимость. Время стерло краски и грани сооружений, сохранив лишь их формы и очертания. Только огонь придает резкости пространству, разрезая пелену тумана, а треск сырых обломков стен заглушает вой ветра и дальние крики заблудших душ. Утром ниндзя вновь отправляются в путь, а Морро уверяет, что тех «плотоядных червей» им улыбнулась удача обойти, и до храма, должно быть, полдня пути. Если мир не переменился снова. — Спасибо. — Ллойд не смотрит в глаза, только на свои израненные руки. Наверное, до сих пор боится увидеть хищный оскал. Морро в удивлении скидывает бровь. — За что? — За все, что ты для нас делаешь. Ллойд старается звучать как можно менее фальшиво, ведь правда говорит от всего сердца. Ведь призрак продолжает вкладываться в дело команды. Но, возможно, глубоко внутри он просто продолжает играть в самовнушение. Он до сих пор не может смирится с реальностью — для этого нужно время. Но Ллойд старательно, по кусочкам вырезает из своей запятнанной души всю чернь, расчищая место для нового Морро. Призрак лекго ухмыляется и тут же, хватая пару бурдюков, направляется их наполнить перед дорогой. Призрак. К воде. Когда солнце начинает садиться за горизонт, они видят Храм. Величественное строение, окруженное призрачной дымкой и сухими искревленными свтолами деревьев. Каменные арки старого храма покрыты вырезаным узорами, точно многие века какой-то мастер старательно выводил каждый завиток, а высокие колонны украшают символы, кажущиеся Ллойду смутно знакомыми по старым свиткам и писаниям. Вокруг, будто эту территорию покрывает плотный, магический купол, царит кажущаяся неправильной тишина. Даже суровый ветер перестаёт выть — тот, что был вечным спутником уже несколько недель. Морро осматривается бегло, быстро, а затем указывает на массивную каменную дверь. Он осторожно проводит пальцами по знакам, и тут же стряхивает с них пыль — будто призраку это необходимо. Ллойд чувствует странное покалывание в кончиках пальцев, под кожей, в крови. Его нутро, его сила тянется к этому месту, и он невольно повторяет движения Морро. — Только первый мастер Кружицу и его потомки могут открыть эти врата, — Морро на шаг отстраняется, — Здесь нужна связь с силой творения. Ллойд ослабляет контроль, позволяя энергии течь свободно, беспорядочно, естественно. Символы светятся золотом, а камень начинает жужжать, и врата медленно открываются обнажая темный проход вглубь. Двери за ними закрываются с тихим скрипом, и команда вступает в полумрак. Воздух здесь затхлый, пыльный, и дышать становится тяжелей, словно горло сжимаю изнутри. Ллойд закашливается, ощущая, как в лёгкие оседает слой пыли. Он оглядывается на Кая, чтобы убедится, что это чувствует не только он. Ниндзя двигаются осторожно, тихо, незаметно. Будто в храме мог быть кто-то еще. Однако такова их природа — шаги должны оставаться неслышими, а клинки на готове. Впереди виднеется зал, освещенный тусклым светом, в центре которого на пьедестале лежит последний Призматический Клинок. — Вот он, — шепчет Сора, словно завороженная. Одним быстрым движением Морро прыжком добирается до добычи и, теряя пару драгоценных секунд, с триумфом смотрит на лезвие. В его глазах появляется тот самый ледяной, зловещий огонек, который Ллойд так хорошо запомнил. — Простите, дорогие ниндзя, но до клинка вам не добраться, — теперь он не скупается на яд в словах, притворно-безразлично не улыбается. Ллойд заминается только на секунду. Сердце пропускает удар, а затем начинает стучать в бешено ритме. Он готов выкрикнуть «я же говорил, я был прав изначально!», но минутное облегчение улетучивается без следа, оставляя лишь горькое удовлетворение. Он не может изменится, верно? Днями ранее эта мысль подкрепила бы уверенность Ллойда в правильности его действий, доказала, что он не сходит с ума, выискивая скрытые мотивы, но почему-то сейчас становится паршиво. Кай пытается атаковать первым, однако его несобранность играет Морро на руку. — Неужели вы думали, что я действительно изменился? Что я забыл все, что вы со мной сделали? — Морро рычит сквозь зубы, отбрасывая Кая в сторону. — Особенно ты, Ллойд, — он направляет в него переливающийся клинок и опасно, но медленно, будто кошка, полная уверенности, что загнала мышь в ловушку, приближается. — За то, что вы отняли у меня. За то, что вы сделали со мной. Я верну себе все, начиная с этого меча и твоей зелёной маски. Все вокруг будто замедляется. Краем глаза Ллойд замечает с полдюжины призраков — конечно в Царстве Ушедших у Морро есть союзники — но беспокоится о них сейчас бессмысленно. Он уверен в своей команде. В каждом из них. Сейчас перед глазами Морро. Только он. Это их бой. Ллойд пытается сосредоточиться, но мысли разбегаются. Молчание храма наполняется звонким шипением клинков, ломающихся камней и тяжёлых шагов. — Вот мы снова один на один, Ллойд. С тобой нет никого, и ты проиграешь. — Морро скользит в тени, оказывается за спиной ниндзя и давит ледяными пальцами на грудь, будто хочет выцарапать его сердце. — Все будет в точности, как в прошлый раз. — Призрак шепчет на ухо, и по позвоночнику пробегает мурашки, а холодный металл клинка прикасается к шее, заставляя липкий комок страха подняться по горлу выше, однако Ллойд впивается дрожащими пальцами в рукоятку меча и отталкивает Морро назад. — Я изменился и стал сильнее, Морро. А ты все так же одержим лишь властью. Захлестнувшая волна адреналина будоражит кровь, позволяет не чувствовать свежие раны и старую, тупую боль. Она придает слабую уверенность в победе, которой ему так не хватает. — О, ты изменился, это верно. — Морро скалиться. — Ты стал таким же, как я, Ллойд. Ты впустил тьму, и не хочешь от неё избавляться. И я не понимаю лишь одного! — с каждым словом призрак наращивает скорость атак, швыряя удары один за одним. Ллойд едва успевает отражать нападения, и в конце концов его меч вылетает из рук. — Скажи, Зелёный Ниндзя, почему, если мы с тобой одинаковые, у тебя есть все, а я гнию на том свете, лишенный даже той крохи силы, что у меня была? — Морро рвёт на куски поддельную тишину вокруг, заставляя его вопрос застрять в мозгу Ллойда. Что-то щелкает внутри, вызывая незнакомое чувство узнавания. Морро ненавидит его. Он ненавидит судьбу за то, что она просто существует, пренебрегая им. Ненавидит Мастера Ву за то, что он был не в силах дать то, что Морро жаждал всей своей тогда ещё не полностью запятнанной душой. Ненавидит всех вокруг — за то, что они могут жить спокойно с тем, что имеют. Ллойд рассматривает искажённое ненавистью, отчаянием и злобой лицо Морро и понимает, что перед ним стоит человек, который сам выбрал путь, приведший его к сегодняшнему моменту. Перед ним стоит тот, кем Ллойд вполне мог стать. Что-то внутри болезненно сжимается. Ведь Ллойду действительно повезло оказаться рядом с нужными людьми, а Морро — нет. Ллойд узнает черты, характерные для самой человеческой сущности — ущербности, недостатка и разочарования. Того, что есть в каждом — и в нем самом. Однако Морро — тот, кто вопреки всему выбирает ненависть и месть, становится заложником своих страстей и желаний. Он был глубоко несчастным человеком, заковавшим себя в цепи из собственных ошибок и неудач. Это болезненное открытие заставляет Ллойда сжать кулаки и глубоко вдохнуть. «Ты всегда сам выбираешь свой путь. Но если встать на скользкую дорожку ненависти, то лишаешь себя всякого выбора» Он отказался от всего. И остался ни с чем. — Ты сделал свой выбор, Морро, — взгляд Ллойда смягчается. В нем нет и капли былой злости. — И ты сам выбрал путь, который тебя привёл именно сюда. Ты отверг помощь, которая могла бы прийти, если бы ты только попросил. Все, что Ллойд может чувствовать — лишь глубокую печаль и сожаление. Печаль за человека, который потерял свою человечность. — Ты мог заслужить лучшее будущее, а не быть вечным изгнанником. Но слова о прощения остаются несказанно витать в воздухе, остаются неприятным привкусом на кончике языка. Прошлое, как известно, имеет огромную силу. И то, что Морро и Ллойд — тени друг друга — сейчас вновь скрестили мечи лишь доказывает это. Удары, сыпавшиеся один за одним, прекращаются, но скопившаяся в воздух энергия продолжает трещать. Морро замирает, точно пораженный током. Его лицо застывает в замешательстве, и на мгновение он выглядит растерянным. Долгие секунды он стоит неподвижно, не отрывая взгляд от Ллойда. Однако злость быстро берёт верх, и рот режет болезненная ухмылка, ставшая частью его старательно выкованной маски. — Ты… Не смей на меня так смотреть! Ты ничего не знаешь! — визжит Морро, возобновляя атаку, но его движения уже лишены точности и координации. Он беспорядочно размахивает оружием, так что Ллойду не составляет труда просто уворачиваться. — Я прощаю тебя. Ненависть порождает лишь ненависть. Ненависть — это клетка, в которую Морро собственноручно себя запер. Ллойд же сознательно освобождает себя от неё. — Заткнись, — Морро делает замах. — Не смей жалеть меня, заткнись! — он промахивается и клинок вонзается в массивную каменную плиту, служащую полом, отчего она покрывается многочисленным трещинами. — …Заткнись. Морро лишь опускается на камень рядом с клинком, тяжело дыша и устремив тупой взгляд себе под ноги. Ллойд одним быстрым, сильным движением выравает призматичнские клинок, остаётся рядом с призраком, но не нападает. — Я не убью тебя, — Ллойд поворачивается спиной — теперь уверенный, что его безопасность гарантировано. — Я не хочу, чтобы ты закончил так. Живи со своим выбором, Морро. И, может быть, однажды ты найдешь способ двигатся дальше. Призраков и след простыл, а на лицах товарищей вымученные, но довольные улыбки победителей. — Нам нужно уходить. У нас много дел, — он оглядывается. В последний раз. С Морро больше не будет проблем. Ненависть — не путь. Он выбирает прощение и веру в лучшее. Прощение — это его свобода. Морро остается в зале, один, окруженный тьмой и своими собственными демонами. А ниндзя покидают храм, ступая в неизвестность. Ллойд знает, что впереди их ожидают новые испытания, однако уверенность в завтрашнем дне лишь прибавляется. Он научился отпускать прошлое и доверять себе. Это и стало его величайшей победой. Сделав глубокий вдох свежего воздуха, Ллойд шагает вперёд, смело встречая будущее.