1.Кукла.

Я проснулась… и первое, что почувствовала, — липкую, густую тяжесть в голове. Будто кто-то налил внутрь расплавленного свинца. В висках пульсировало, а кожа всё ещё помнила чужие прикосновения. Вчерашняя ночь смазалась в памяти, как фотография, залитая дождём. Гримёрка. Смех. Музыка гремит где-то снаружи. Его руки, цепкие, как капкан. Дешёвый одеколон, смешанный с потом и крепким алкоголем. И всё. Имя? Лицо? Нет. Только ощущение — как будто кто-то слишком жадно хотел доказать, что он «мужчина». Телефон взорвал тишину звонком. Я уткнулась лицом в подушку, но 28 пропущенных мигали, как маяк, который не даёт забыть, что тебя ищут. Когда он зазвонил снова, я всё-таки взяла трубку. — Да кто это, блять? — голос был хриплым, недовольным. — Делать больше нечего?.. — Это ты, сука, трахалась с моим парнем вчера? — перебила меня женская интонация. Голос — сладкий, почти девичий, но с металлическим привкусом угрозы. Я усмехнулась. Такие звонки иногда были как медали — подтверждение, что именно тебя выбрали. — А если да? — протянула я, нарочно медленно. — Если да?! — она почти сорвалась на визг. — Я тебя найду, и все твои волосы выдеру, поняла? В динамике появился мужской баритон, чуть охрипший: — Кристин, успокойся уже, зай… Щелчок — и тишина. Я осталась лежать, глядя в потолок. Отлично. День только начался, а у меня уже есть шанс встретить эту Кристин где-то за углом. Ну а что? Если её парень выбрал меня, это уже не моя проблема. Тем более — всего на одну ночь. И заплатил щедро: пятьдесят тысяч вместо моих обычных пятнадцати. Наверное, за экстремальные условия в гримёрке. Телефон снова завибрировал, едва я успела спустить ноги на пол. — Да что тебе надо? — почти рыкнула я. — Лизочка, ты чего? — вкрадчиво произнесла женщина. Виктория. Моя связь. Та, что договаривалась о съёмках и клиентах. — Ой, Виктория Николаевна, извините… — Забудь, — усмехнулась она. — Тут твой вчерашний кавалер проснулся и хочет повторить. Сегодня, в десять вечера. Адрес скину. Она сбросила, не дав ответить. Ненасытный. Хотя… а вдруг он не один? Что, если там будет Кристин, с маникюром цвета свежей крови? Ну, значит, сыграем. Подготовка началась ближе к вечеру. Макияж — как броня. Смоки-айc, винные губы, идеально выведенные стрелки. Платье — чёрное, обтягивающее, с открытой спиной. Каблуки — острые, как лезвие. Такси. Сумерки. Город в отражении стекла. В зеркале заднего вида — женщина, которая уже не я. Персонаж, готовый к роли. Особняк встретил меня охраной и светом фонарей. Внутри — смех, запах алкоголя, тонкая дымка сигаретного дыма. Он сидел на белом диване, развалившись, как хозяин мира. Ноги широко, бокал в руке. На щеке — свежая царапина. Его девушка уже оставила автограф. Я медленно подошла. — Привет, — мягко, с улыбкой, в которой не было тепла. — Привет, — он вскинул взгляд, и в глазах блеснул тот самый голод. — Скучала? — Я? — я наклонила голову. — Может быть… Я специально опустила глаза, будто стесняюсь. Медленно подошла ближе и села рядом. Пальцы случайно коснулись его колена. Он усмехнулся. — Ты сегодня тихая, Лиз… — Я могу быть любой, — прошептала я. — Зависит от того, чего ты хочешь. Он сделал глоток из бокала, а затем, не отрывая взгляда, провёл рукой по моему бедру. Я слегка вздрогнула — наигранно, но убедительно. — Сегодня… — его голос стал ниже. — Я хочу, чтобы ты была моей девочкой. Не актрисой. Я рассмеялась тихо, как будто он сказал что-то милое. Но внутри — только холодный расчёт. Я подалась к нему ближе, положила ладонь на его грудь, медленно скользнула пальцами к шее. Он ответил тем же — притянул меня к себе. Наши лица разделяли считанные сантиметры. Я знала: чем наивнее я сейчас выгляжу, тем крепче он захочет держать меня. И тем выше будет цена в конце ночи. Он прижал меня ближе, запах алкоголя и мужского парфюма смешался с моими духами. Его пальцы прошлись по открытой линии моей спины, чуть цепляя ногтями кожу — будто проверяя, насколько далеко можно зайти. Я прикусила губу и отвела взгляд, как будто смутилась. Лёгкий, почти девчачий смешок сорвался с губ. Внутри же — холодная математика: пусть думает, что он ведёт игру. — Ты дрожишь, — сказал он, наклонившись к самому уху. Его тёплое дыхание коснулось шеи. — Немного… — выдохнула я, почти шёпотом. — Ты… слишком близко. Он усмехнулся и, не отрывая взгляда, взял бокал, поднёс к моим губам. Я сделала маленький глоток, специально задерживая вино на языке, а потом медленно проглотила, позволив ему рассмотреть каждое движение. — Ты сегодня такая… — он искал слово, глядя на меня с жадностью. — Какая? — я склонила голову, проведя пальцами по его рубашке, нащупывая ритм сердца. — Невинная, — произнёс он с какой-то особой насмешкой. Я улыбнулась — мягко, чуть по-детски, но глаза выдали другое: в них сверкнула сталь. Он этого не заметил. Мы переместились на диван так, что его рука обвила меня за талию, а мои ноги почти легли ему на колени. Он гладил моё бедро медленно, лениво, как кошку, зная, что я не отодвинусь. — Ты ведь понимаешь, Лиз, — его голос стал чуть тише, — я могу дать тебе всё, что захочешь. — А если я захочу тебя? — спросила я тихо, наклонившись так близко, что наши губы почти соприкоснулись. Он не выдержал — притянул, поцеловал резко, требовательно. Я ответила так, будто ждала этого целую вечность, впуская его в игру. Но в каждом моём движении было что-то рассчитанное: наклон головы, пауза в дыхании, медленный отрыв губ, взгляд снизу вверх. Его ладони стали жаднее, скользили по моим бёдрам, по спине, замирали на талии. Я позволяла, иногда тихо вздыхая — ровно настолько, чтобы он думал, что это искренне. Через минуту он поднял меня на руки, понёс куда-то вверх по лестнице. Мрамор под каблуками, мягкий свет бра, отражения в зеркалах. Я обвила его шею, положив голову на плечо — картинка для мужчины, который хочет чувствовать себя сильным. В спальне я позволила ему усадить себя на край кровати. Платье мягко соскользнуло с плеч, обнажая ключицы. Я провела пальцем по его губам, как будто изучая. Он поймал мою руку и поцеловал запястье, задержавшись дольше, чем нужно. Я смеялась тихо, почти шёпотом, но взгляд мой был уже не девичьим — хищным. Он этого не заметил, слишком увлечённый тем, что считал победой.

***

Его движения были резкими, почти хищными — будто он хотел выжечь в памяти каждый миг. Я вцепилась пальцами в край дивана, ощущая, как кожа под ними напрягается. Внутри всё горело, но не только от его темпа — от того, что я вела эту игру. Он резко перехватил меня за подбородок, заставив поднять взгляд, а потом — лёгкий, но властный шлепок по щеке. Его пальцы сомкнулись на моей шее, давя ровно настолько, чтобы я почувствовала его силу. — Смотри на меня, — его голос был глухим, наполненным жадностью. — Чья ты? Ну? Я позволила себе маленькую паузу, прикусила губу, будто раздумывая, и выдохнула почти шёпотом: — Твоя. Его губы изогнулись в самодовольной усмешке. Похоже, он верил каждому моему слову. Шлепки отдавались эхом в просторной гостиной, перемежаясь с его тяжёлым дыханием. А я — я продолжала играть. Мышь и кошка, — пронеслось в голове. Только он уверен, что охотник здесь он. На самом деле, я держала в руках все нити. И эта мысль разжигала сильнее, чем его прикосновения. Я издала тихий, низкий звук — что-то между стоном и рычанием. Пусть думает, что он заставил меня потерять контроль. На самом деле, я просто подливала масла в огонь.