30 сентября 1998

      Раздражающий, свербящий, низкий гул потолочной лампы, казалось, поселился у Фиэрусс в голове. И чем дольше она его слышала, тем сильнее ей казалось, что это её моз      г дребезжит от постоянного напряжения. Но другого выбора не было — во всём подземном комплексе осталось не так много безопасных зон, и комната видеонаблюдения входила в это скромное число. У Лин ныли плечи от отсутствия отдыха и неудобных поз, в которых она пыталась сидеть то на стуле, то на полу, и болело колено, которым она неудачно встретилась с перевёрнутым монстрами столом. Если бы не выдержка, заставившая её прикусить до крови губу, но не выпустить вскрик боли, её внутренности бы уже украшали стены холла минус второго этажа.       За пятнадцать дней заточения в этом аду Фиэрусс успела смириться с одним неутешительным выводом — просчитать все тактики входов и выходов невозможно: она не представляла, сколько именно работников заразилось, как протекало заражение каждого из них. Помимо этого, ещё на прошлой неделе кто-то из мутировавших повредил основной источник электричества, и Лин пришлось самой пробираться до запасного генератора. По пути туда и обратно она убедилась в том, что монстры перемещаются не только по предназначенным для этого помещениям, — они залезали в шахты, добирались до труб водоснабжения через хлипкий гипсокартон потолка, бродили по вентиляции в поисках движения и пропитания.       Раз за разом исследовательница возвращалась в эту, опротивевшую ей до чёртиков комнату, чтобы опять остаться один на один с безжизненными, мерцающими экранами. Она могла бы запустить систему самоуничтожения и отправить всё это на воздух, но колебалась. Надежды почти не осталось, и всё же Фиэрусс упрямо верила до последнего, хотя её сил становилось всё меньше, и постепенно расход энергии приходился не на дни, а на часы. Впрочем, в кафетерии удалось раздобыть около сотни пачек порошка три-в-одном: от кофе в нём было только слово на упаковке, но кофеина для смеси явно не пожалели — он убивал малейшие признаки основной деятельности мелатонина в её организме. Лин как раз вернулась с новой порцией воды для очередной кружки, когда так и застыла с чайником в руке, глядя на свой экстренно устроенный рабочий стол возле мониторов слежения. По первому впечатлению казалось, что его поверхность хаотично завалена папками и отдельными листами бумаг, но Фиэрусс держала документы в особом порядке, пусть и известном лишь ей одной.       Руки налились холодной тяжестью, словно кто-то запустил по венам металл, девушка поставила чайник на платформу, так и не нажав кнопку, и приблизилась к столу. Кто-то побывал здесь за десять минут её отсутствия, и этот человек что-то искал, а после попытался придать документам прежний вид. Лин обвела комнату куда более внимательным взглядом, напрягая и без того уставшие, зудящие от бессонных ночей глаза, но больше ничто вокруг не выдавало признаков вовремя сбежавшего гостя. Её видели? Приходили за ней? Или предприняли ещё одну попытку выкрасть G? За ней следят? Или всё это неудачное стечение обстоятельств?       Фиэрусс посмотрела на мониторы, но не увидела на них ничего нового, кроме безжизненных фигур обезображенных коллег. По спине прополз морозец, отдаваясь в голове тревожными мыслями — она всё ещё в самом сердце «Амбреллы» и не может позволить себе расслабиться, даже сейчас, когда уже возникло ложное ощущение, что хуже быть не может.       Здесь — может. Дверная ручка резко дёрнулась, и Лин крутанулась на месте, хватая в руки длинную, плоскую железную балку, которая отвалилась от одной из несущих конструкций на нижнем этаже. Исследовательница прекрасно знала, что заражённые не могут открывать двери, но живые в сложившихся обстоятельствах пугали ничуть не меньше. Впрочем, в помещение зашла всего лишь Аннетт, и Фиэрусс опустила сомнительное оружие. — Ну как? — мрачно спросила она, наблюдая, как женщина прячет за пояс джинсов пистолет. В отличие от неё, Биркин отдавала предпочтение проверенным способам самозащиты. — Тишина, — на автомате отозвалась Аннет.       Связь с внешним миром оборвалась вместе с общей подачей электричества, и ни один генератор не мог её восстановить, но они каждый день пытались уловить сигнал. Повторяющиеся действия успокаивали, даже если обе понимали, что они не принесут никакого эффекта. — Ты была здесь несколько минут назад? — Лин всё-таки вспомнила про чайник и выловила из гигантского полиэтиленового мешка один из продолговатых пакетиков.       В первые дни катастрофы она успела нагрянуть в кафетерий и выгрести из него всё съестное, что удалось найти. Сейчас в нём остались только бесконечный растворимый напиток и несколько батончиков с мюсли. — Нет, — Биркин устало привалилась плечом к стене, поглядывая то на экраны, то на то, как младшая исследовательница вытряхивает кофейный порошок в замызганную кружку. — А в чём дело? — Ни в чём, — Фиэрусс поморщилась от резкой головной боли и помассировала виски подушечками пальцев: волнение оставило после себя всплеск адреналина и кортизола, но запасы глюкозы в её организме слишком истощились, чтобы все системы работали исправно. К тому же, уши вновь уловили надоедливое лампочное жужжание. — Что насчёт Шерри? Есть новости? — игнорируя капризы тела, девушка наполнила кружку кипятком и посмотрела на коллегу. Та молчала, уставившись в одну точку и нервно покусывая нижнюю губу. На Лин эти запоздалые проявления материнского беспокойства не произвели никакого впечатления — женщина собственноручно отправила дочь в одиночестве в центр города, улицы которого кишели плотоядными монстрами. — Аннетт? — Нет… пока нет, — та судорожно втянула носом воздух и поспешно отвернулась от тяжёлого взгляда Фиэрусс. Между ними уже состоялся этот разговор, и повторять его не имело смысла, но младшая исследовательница не скрывала своих эмоций по этому поводу. — Но кажется, Уильям здесь… я хочу пойти на нижние этажи… что, если он вернётся туда? Мышечная память как-никак…       Лин восприняла это как стремление держаться подальше от её осуждения, но не собиралась отговаривать Биркин. Аннетт хватило мозгов выпустить наружу мутировавшего мужа и послать двенадцатилетнюю девочку на верную смерть, значит, хватит мозгов что-то сделать и с собственной жизнью. Фиэрусс потратила слишком много сил на попытки образумить невменяемых людей, а вышедшее из-под контроля заражение и вовсе лишило её какого-либо желания вмешиваться. Каждый сам за себя — разве не так?       Аннетт покинула комнату, так и не дождавшись продолжения беседы, а Лин опустилась на стул, заглядывая в перепутанные документы. Затем подцепила уголок одной из бумажек и выудила её из-под остальных. Записи выглядели коряво и спутанно, и девушка могла бы обойтись и без них, но механическое выведение формул ручкой успокаивало и замедляло скорость мыслей. Только бы всё не зря. Только бы не зря всё это ожидание и надежда невесть на что.       Вескер бы посмеялся над ней и её промедлением. Он бы уже был далеко отсюда. Впрочем, он и был далеко.       Фиэрусс не испытала ровным счётом ничего, когда услышала про уничтожение горной лаборатории, как будто чувствовала, что ему удалось спастись. Возможно, в этом она бы могла назвать его умнее себя. А может, ей просто было слишком паршиво после передоза снотворным, которым её любезно обеспечил Уильям. И тем не менее…       Покрасневшие, уставшие от ненормированного графика работы глаза сместились с рваных строчек в тёмный угол стола, где слабо отзывался на свет металлический корпус пистолета. Единственное, что осталось в этом месте от её бывшего напарника. Оружие, которое она зачем-то притащила сюда и к которому не прикасалась с последнего раза, когда он заставил её стрелять по пустым бутылкам около полугода назад.       Вескер и представить не мог, через какой ад протащила её «Амбрелла» за последние две недели. Он не имел права смеяться над ней.       Даже спустя все эти дни, Фиэрусс всё ещё не привыкла к прогорклому вкусу этой кофейной отравы. Желудок выдал болезненный спазм, заставляя её прижать руку к животу, а к горлу подступила кислая тошнота. Разумом девушка понимала, что ей необходимо что-то съесть, но от одного взгляда в сторону батончика ощущение тошноты усилилось троекратно, и теперь уже она прислонила ладонь к губам. Если она переживёт это, если ей удастся выбраться, на восстановление загубленного организма уйдут годы, но сейчас это эфемерное будущее время выглядело так же нелепо, как рассказы научных фантастов о внеземных колониях.       Лин с шумным, усталым выдохом откинулась на спинку кресла, рассеянно глядя в никуда, и тут же вскочила, чуть не обварившись горячей жижей. Перед глазами заплясали чёрные точки, но она даже бровью не повела — на одном из мониторов, с камеры комнаты отдыха минус первого этажа, появилось движение. Мужчина, женщина и… Фиэрусс отставила кружку в сторону, почти впечатываясь носом в рябь видеосигнала. Сердце гулко застучало, дыхание на пару мгновений спёрло в груди. Это точно она, она просто не может ошибиться… это точно Шерри! Женщина бережно уложила девочку на постель: судя по всему, малышка либо потеряла сознание, либо осталась совсем без сил.       Но привыкший к ужасам мозг Фиэрусс выдавал куда более реалистичный и жестокий вариант. Биркин всё-таки добрался до неё.       Конечно, у Шерри не было ни единого шанса против паразита — тот слишком силён и чересчур быстро набирает обороты. Значит, Аннетт не ошиблась, вот почему он вернулся: ждёт результата новой попытки размножения. Если девочка уже без сознания, то осталось катастрофически мало времени.       Но Лин уже бежала к лестнице, оставив в комнате и лист с расчётами, и железную балку, и пистолет. Шерри ещё жива, а значит, Фиэрусс выгрызет этого паразита собственными зубами, если это потребуется, но не позволит ей умереть — хотя бы на это она всё ещё была способна.       Исследовательница не помнила, как добралась до искомой двери, и, только оказавшись перед нужной табличкой, остановилась, чтобы немного перевести дух. Ей повезло не нарваться на кого-то серьёзнее зомби, потому что монстры покрепче не простили бы ей такого бездумного бега, но всё это теряло всякое значение перед тем, что у неё по-прежнему есть шанс.       После череды глубоких вдохов и выдохов она несколько раз ударила костяшками пальцев по двери и отступила на пару шагов, смиренно поднимая вверх руки, заранее демонстрируя безоружное состояние. Даже несмотря на спешку, Лин понимала, что резкое появление на пороге сулило ей мгновенную пулю в лоб, хотя в глубине души ей хотелось плюнуть на обстоятельства и тут же ворваться внутрь, чтобы лично убедиться, что девочка ещё жива.

*      *      *

      Пистолет оказался в руке быстрее, чем Кеннеди успел подумать, — быстрым кивком он подал Клэр сигнал спрятать Шерри, но девушка и так сориентировалась, почти полностью заслоняя девочку собой. Тяжело сглотнув, парень дотронулся до металлической ручки и беззвучно опустил её, толкая дверь и одновременно наводя прицел на стоящего за ней человека. Леон не знал, кого ему стоило ожидать, но слегка растерялся, увидев перед собой невысокую девушку, заранее вскинувшую к потолку пустые ладони. Её спутанные волосы были убраны хвост, под глазами с полопавшимися сосудами пролегли тёмные синяки, губы потрескались до крови, а халат, накинутый на повседневную одежду и запачканный бурыми пятнами известного происхождения, явно перепал ей с чужого плеча и превосходил её на пару размеров. Навскидку Кеннеди дал бы ей лет двадцать пять, а то и больше. Её появление застало врасплох даже Клэр, потому что она тоже молча пялилась на незнакомку. — Кто ты? — наконец выдавил из себя Леон, с трудом, но всё-таки не прерывая холодный зрительный контакт. — Меня зовут Лин Фиэрусс, я здесь работаю, — проговорила та в ответ. — И что тебе нужно? — полученная информация ему никак не помогла. — В этой комнате установлена камера, — девушка указала на угол за его спиной, но Кеннеди даже не шевельнулся, предоставляя Редфилд возможность убедиться в истинности этого заявления. — Я увидела вас и… я пришла к Шерри. — Откуда ты её знаешь? — Кеннеди сопоставил этот факт с тем, что девушка, будучи местным исследователем, наверняка была знакома с Аннетт Биркин, но это не внушало ровным счётом никакого доверия, напротив — только усугубляло её положение. — Мать Шерри и я — близкие… коллеги, — она будто споткнулась посреди предложения, но быстро подобрала нужное слово. — Я знала, что она сказала Шерри пойти в полицейский участок, чтобы спрятаться от отца. Паразит в теле Уильяма ищет подходящего носителя, и лучше всего на эту роль подходят люди со схожим ДНК. — Родные… — тихо охнула Клэр за его спиной. — Да, — кивнула исследовательница. Она говорила быстро, но отчётливо, словно торопилась, но всё же не хотела рисковать. Это была довольно разумная позиция для человека на мушке. — И, судя по всему, он её нашёл. — Мы не знаем, как это произошло, Шерри прибежала сюда в поисках матери, — продолжила Редфилд. — И я нашла её уже в таком состоянии… — Я могу ей помочь, но мне нужно… — Фиэрусс запнулась, впервые за разговор устремляя взгляд за спину Леона, куда-то туда, откуда только что донёсся тихий детский голос, позвавший её по имени. — Лин… это ты? — Шерри, пожалуйста, лежи, — взмолилась Клэр, явно пытаясь вернуть на место девочку, приподнявшуюся, чтобы высмотреть знакомое лицо. — Могу я?.. — по бесстрастному выражению исследовательницы пробежала тень отчаяния, и колебавшийся до этого Кеннеди кивнул, опуская пистолет.       Девушка так быстро рванула внутрь, что он чуть не отшатнулся в сторону, не ожидая от неё подобной прыти: она слишком напоминала неподвижные картонные фигуры, которые выставляли в супермаркетах и кинотеатрах. Редфилд благоразумно отступила, пропуская её к девочке и посылая Леону обеспокоенный взгляд. — Лин, это правда ты… — Шерри слабо улыбнулась, хватая исследовательницу за руку, но её губы дрожали, превращая улыбку в мучительную гримасу. — Как твои дела? — на прежний тон Фиэрусс не осталось и намёка — она бережно коснулась щеки девочки, рассматривая вздувшиеся от заражения сосуды на её лице и заплывший глаз. — Мне очень больно, — всхлипнула малышка. — Где именно болит? — исследовательница продолжала осмотр, осторожно отодвигая края её одежды и осматривая кожу. — Везде… но особенно сильно живот… — Значит, живот… — Фиэрусс вытащила её блузку из-за пояса потрёпанных бриджей, и Леон тактично отвернулся. Судя по тихим всхлипам и ойканьям, исследовательница ощупывала Шерри. — Как давно вы её нашли? — Не знаю точно… наверное, где-то минут двадцать назад, может, чуть больше… — Клэр крепко сжала пальцами собственные плечи. — Ты можешь… ты можешь дать ей какое-то обезболивающее? — Нет, — довольно жёстко ответила Фиэрусс, но потом смягчилась, вспоминая, что Шерри тоже слушает. — Во-первых, я не знаю, как отреагирует на медикаменты паразит, а во-вторых… нужно следить за тем, как будет действовать вакцина, когда мы её введём. — Значит, вакцина есть? — Кеннеди снова посмотрел на девушку. — Она почти готова, но мне нужно ещё немного времени, — та как раз вернула одежду Шерри в изначальное состояние. — Немного — это сколько? — Клэр явно не понравился такой расклад. — Думаю, что час, не более того, — Фиэрусс не обратила внимания на её требовательную интонацию — только снова обратилась к девочке: — Мы обязательно тебя вылечим, хорошо? Придётся немного потерпеть, но ты же справишься, правда?       Судя по теплоте, сквозившей в её смягчённых, но жестоких вопросах, Леон пришёл к выводу, что эти двое знакомы очень давно. Эта мысль, как ни странно, привнесла немного спокойствия. — Конечно, — малышка уверенно закивала, не желая огорчать подругу, так же, как до этого старалась быть сильной рядом с ним и Клэр. — Вот и умница, — Фиэрусс уже собиралась подняться на ноги, когда Шерри вновь коснулась её плеча и тихо спросила: — Лин… это ведь был не папа, правда?       Вдох застрял где-то посреди горла, не доходя до лёгких, Кеннеди смотрел на девочку, отчаянно сдерживая внутренний крик ужаса, поднявшийся после этого простого, но пробирающего до костей вопроса. Перед глазами всплыло жуткое лицо, ещё сохранившее какие-то мужские черты, но уже обезображенное мутацией. Если у него кровь стыла в жилах от этого зрелища, то каково пришлось ей… этой девочке, которая различала в монстре собственного отца? — Да, Шерри, тот, кого ты видела, это уже не твой папа, — Леон не представлял сколько выдержки понадобилось исследовательнице, чтобы её голос не дрогнул. Она говорила с девочкой наравне, не пытаясь приукрасить или видоизменить реальность под её юный возраст. И от мысли, что Шерри росла в условиях, где подобное могло быть нормой, у Кеннеди голова шла кругом. — Твой папа никогда бы не поступил так с тобой.       Девочка кивнула, будто один ответ Фиэрусс разом унял все её сомнения, и вновь спрятала обе руки под курткой Клэр, — её начинал бить озноб. — Не отходите от неё, пожалуйста, я закончу вакцину и сразу вернусь, — исследовательница выпрямилась, теперь обращаясь к ним обоим. — Я пойду с тобой, — её тощая фигура в чужом халате и явное отсутствие оружия не обнадёживало Леона, поэтому он решительно посмотрел на Редфилд. — Оставайся с Шерри. — Постарайтесь поскорее, — отозвалась та и села на постель рядом с девочкой.

*      *      *

      В лаборатории до одури пахло средствами для дезинфекции, а стены были настолько издевательски белыми, что у Леона заслезились глаза. Казалось, будто это помещение существовало отдельно от всего остального комплекса, обезображенного заражёнными, убитыми, их кровью и бывшими внутренностями. Фиэрусс проводила быстрые манипуляции рядом с прибором выше неё на пару голов и раза в четыре шире. Она что-то добавляла, нажимала кнопки, подкручивала тумблеры и всё время наблюдала за десятью шкалами, показатели на которых то и дело колебались. Кеннеди не понимал и даже не пытался вникнуть в то, что она делает: химия никогда не являлась его сильной стороной, а от биохимии он знал только само название. Поэтому он просто опустился на свободный стул и рассеянно обводил взглядом окружающие предметы. Многое из того, что тут находилось, ему даже видеть прежде не доводилось, но всё в лаборатории словно кричало о том, что техника тут на несколько шагов опередила то, что есть на поверхности. — Так чем вы тут занимались? — мозг, не находивший, за что зацепиться, возвращался к тупой боли в раненом плече, и Леон заговорил, просто чтобы отвлечься. — Разработкой оружия, — задумчиво ответила исследовательница. — Какого? — Кеннеди нахмурился.       Ада обмолвилась в паре слов о секретных проектах «Амбреллы», о вирусах, о том, что из-за них она ищет Биркиных, но вытащить из неё хоть сколько-нибудь действительно полезной информации не получилось. — Биологического.       В сознании парня что-то щёлкнуло, сводя один к одному. Вирусы, о которых говорили все встреченные им сегодня люди, помимо Клэр, случайно затесавшейся в самую суть этого кошмара, заражённые, чудовища… люди, которые работали здесь, под землёй, они изобретали именно это? Он наивно полагал, что фармацевтическая компания занимается нейтрализацией этого дерьма, но на самом деле они его создавали? Но какого хрена это вообще могло прийти кому-то в голову? Зачем? — Вы проводили опыты на людях Раккун-Сити? — задал он следующий вопрос. — В том числе, — Фиэрусс кивнула. — Но если ты имеешь в виду то, что сейчас творится в городе, то это несчастный случай. Произошла утечка, которую мы не смогли предотвратить. — Для кого вы создавали это оружие? — Для тех же людей, для кого создают пистолеты, винтовки и прочее, — девушка невесело усмехнулась, и от этого звука его кожа покрылась мурашками. — Это то же самое, только на более секретном уровне.       Кеннеди не мог понять, что вызывает у него больший ужас: то, что подобные проекты наверняка разрабатывались и в других городах, где «Амбрелла» вела свою деятельность, или то, с каким будничным спокойствием говорила об этом Фиэрусс.       Здесь, при более ярком освещении, Леон осознал, что здорово накинул ей возраст: вряд ли она была многим старше него, но при этом явно не первый год работала в этом месте. Ещё сутки назад он бы без промедления заломил ей руки и отвёл куда следует, даже не пытаясь разобраться в деталях, а сейчас просто настороженно следил за её движениями, вынужденный довериться абсолютно незнакомому человеку, который вполне мог быть ответственен за всё происходящее.       После всех людей, погибших чудовищными смертями на его глазах, после пулевого ранения и столкновения с тварями из самого ада, его понятия справедливости и правильности резко утратили прежнее значение. Он смотрел на девушку и не чувствовал отторжения, которое испытал при встрече с Аннетт, хотя та гораздо охотнее поддерживала беседу, нежели Фиэрусс. Возможно, дело крылось в её сердечном отношении к Шерри — за последние десять с лишним часов это было первым проявлением человечности этого города. — Тебя укусили? — Леон вздрогнул, осознавая, что ушёл глубоко в размышления и даже не почувствовал её пристального взгляда. — Подстрелили, — он машинально коснулся ладонью ранения. — Твоя напарница, кстати.       Выражение её лица на этих словах изменилось, но парень не успел уловить промелькнувшую эмоцию. — Почему Аннетт стреляла в тебя? — она сложила руки на груди, очевидно пытаясь придумать подходящее оправдание коллеге и не находя его. — Она стреляла не в меня, — Кеннеди не хотел продолжать эту тему, и Фиэрусс, как ни странно, отступила, не настаивая.       Вместо этого она кивнула на его плечо и тихо произнесла: — Нам сидеть здесь ещё минут двадцать как минимум, если хочешь, я могу взглянуть.       Леон не осматривал себя — на это у него не хватило времени, потому что пришлось помогать Клэр и Шерри, он лишь полагался на умение Ады перевязывать подобные раны. От непрошенной мысли, что Фиэрусс не работала с живыми людьми, у него скрутило желудок, но он всё равно заставил себя кивнуть. За часы выживания в Раккун-Сити он успел побывать в самых злачных местах, его форма насквозь пропиталась смрадом гнилья, чужой и собственной кровью, грязью, зловонной канализационной водой. Если существовал риск заражения крови после всего этого, то скорее всего исследовательница уже не поможет, но если всё в порядке, то лишняя обработка не помешает.       Фиэрусс достала несколько баночек, пустой шприц без иглы, несколько катушек с бинтами, пластыри и какую-то стерильную упаковку из мягкой, но плотной бумаги. Леон расстегнул форменную рубашку, надетую на голое тело, — водолазку пришлось выкинуть после канализации и выстрела. Девушка осторожно подцепила ножничками бинты, открывая себе доступ к ране. Кеннеди отвернулся, не желая видеть, как она возится с искромсанной кожей, и стараясь контролировать дыхание, несмотря на острую боль.       Он не засекал времени — просто ждал, когда Фиэрусс закончит. Прибор, с которым она работала до этого, размеренно пыхтел, словно выпуская невидимый пар, но исследовательница не реагировала, и Леон посчитал, что это хороший знак. На расстоянии вытянутой руки Лин казалась ещё меньше и худее, чем прежде: кожа приняла болезненный серый оттенок, веки воспалились от недосыпа, дыхание давалось ей заметно тяжелее, чем должно было. Как долго она торчала здесь? Почему? Она осталась ради Шерри или ей нужно что-то ещё?       Кеннеди и без того плохо умел читать по лицам, но Фиэрусс в этом плане казалась шифром на мёртвом языке. — Хочешь задать мне миллион вопросов? — будто чувствуя его мысли, девушка подняла на него усталый взгляд.       И Леон вдруг понял, что ничего не хочет спрашивать и ничего больше не хочет знать. Несколько часов назад, быть может, он бы многое отдал за крупицы информации, чтобы хотя бы слегка разобраться, что за чертовщина здесь творится, но сейчас… — Нет, я просто хочу выжить и спасти тех, кого смогу, — честно сказал он, и почему-то собственное признание принесло ему небывалое облегчение. Будто он только что поставил точку в незамеченном им прежде внутреннем споре. — Хорошая цель, — Фиэрусс кивнула, возвращая своё внимание к бинтам.       В её словах не было отголоска одобрения или поддержки, она скорее пробормотала это, чтобы не продолжать разговор, но почему-то это подействовало на Кеннеди ободряюще. В конце концов, он действительно всё ещё жив. Как и Клэр. Как и Шерри. И теперь у них появился шанс помочь девочке, хотя ещё час назад они оба готовы были на стену лезть от отчаяния. — Как быстро подействует вакцина? — спросил он, когда исследовательница закончила и вернулась на прежнее место. — Должна в течение двадцати-тридцати минут, — она швырнула использованные предметы в корзину для отходов. — Но она… подействует? — что-то в её ответе заставило его насторожиться. — Должна, — повторила Фиэрусс, глядя на функционирующий прибор.       Время будто замедлилось, а Кеннеди неотрывно смотрел на девушку, чувствуя, как сердце пропускает несколько ударов. — Хочешь сказать, ты не уверена?.. — Это сложно, — та нервно мотнула головой, явно раздражённая, что кому-то приходится разжёвывать элементарные вещи. — Я впервые использую эту вакцину, и она должна быть эффективной, потому что я учла все предыдущие недоработки. Но всё не так просто… тут играют роль слишком много факторов — степень и продолжительность заражения, адаптивность вируса к конкретному носителю, восприимчивость организма Шерри, способности её иммунитета, особенности конкретного паразита… — Я понял-понял! — Леон поднял здоровую руку, тормозя её объяснения. — А… Уильям, как быстро он… ну… превратился? — Паразит мутирует в несколько стадий, — девушка пожала плечами. — Чем больше повреждено тело носителя, тем проще паразиту в нём «поселиться». Отец Шерри прошёл первую стадию мутации за несколько минут.       Всё, что она говорила, накладывалось на картинки из воспоминаний Леона: чем больший урон они пытались нанести монстру, тем сильнее он становился. Прежде парень решил, что ему почудилось, но похоже, он всё-таки не ошибся. — Но Шерри была полностью здорова… — её голос стал ещё тише, будто она забыла о существовании постороннего в одном с ней помещении, и пыталась убедить саму себя. — Надежда только на это. — А её отцу… мы помочь уже не сможем? — осторожно проговорил Кеннеди, не питая на это особых иллюзий. — Я бы не стала ему помогать, даже если бы могла, — внезапно жёстко отрезала Фиэрусс.       Леон так и застыл с открытым ртом — резкая реакция девушки застала его врасплох, она никак не вязалась с тем, что он видел ранее, и совершенно преобразила её усталую, поникшую фигуру. Ещё когда они направлялись сюда, его поразило то, как она сохраняет самообладание, будто вовсе не замечая заражённых. Это могло, конечно, объясняться тем, что она давно здесь работает, но чёрт побери, не могли же в «Амбрелле» готовить исследователей на такой случай?       Однако в этот момент на лице Лин проступила лютая ненависть, и от неё по его спине пробежал холодок. Что произошло между ней и отцом Шерри? Почему она помогает Шерри, если Уильям причинил ей столько зла?       Помогает ли она?..       Но последнюю мысль Кеннеди отбросил ещё до того, как она успела оформиться. — Ты сказала Шерри, что… — Я знаю, что сказала, — Фиэрусс перебила его, поворачивая к нему голову и с трудом контролируя ярость, сочившуюся между слов. — Я сказала, что он никогда бы так с ней не поступил. Но он знал, что это за вирус. Знал обо всех последствиях. И всё равно добровольно вколол его себе.       Кеннеди ожидал, что она скажет что-то ещё, но она закрыла рот и отвернулась, и он тоже опустил взгляд. Он слишком устал, и ему достаточно было знать ровно столько, сколько он знал теперь. Будет лучше, если и Шерри никогда не прольёт свет на то, что тут случилось. — Готово… — исследовательница бросилась к прибору, извлекая из-за стеклянной дверцы небольшую колбу с изумрудно-зелёной жидкостью. Отработанными движением она перелила вакцину в шприц-пистолет и протянула его Леону: — После укола ей придётся полежать ещё некоторое время, но надолго не задерживайтесь. — Подожди, а ты? — Кеннеди, по инерции принявший из её рук лекарство, в недоумении посмотрел в её глаза. — Мне ещё нужно кое-что сделать, — она запустила ладонь в карман халата и извлекла оттуда плоскую карточку в пластиковой рамке. — Это мой пропуск, он открывает все двери в лаборатории. Вам нужно будет спуститься на минус четвёртый этаж, в левое крыло, там есть аварийный лифт, который разблокируется как только запустится система самоуничтожения. На нём вы доберётесь до эвакуационного поезда, который вывезет вас из комплекса. Он тоже запускается с помощью этой карты. — Подожди, но ты… — Леон воспринимал все полученные инструкции, но не успевал осознать смысл каждого сказанного предложения. — Не волнуйся за меня, я могу ввести код доступа вручную, — Фиэрусс только отмахнулась. — Возвращайся к Шерри, после укола подождите минут десять и тут же спускайтесь, понял? — Я понял, но ты… — Я тоже постараюсь успеть на поезд, — смиренно проговорила девушка, понимая, что он просто так не отстанет. — Но не вздумайте меня ждать! Выбирайтесь сами и… спасите девочку, пожалуйста.       Её голос не изменился, как и её лицо, но впервые с момента их встречи Леон в полной мере ощутил, насколько важен для неё ответ, который она ждала от него в этот самый момент.       Поможет ли эта чёртова вакцина? Смогут ли они добраться до поезда, о котором она рассказала? Хватит ли у него выдержки и силы воли нажать запуск, не зная, успела ли она, одна из немногих выживших, добраться до поезда вместе с ними?       За эту ночь он уже много раз прочувствовал на своей шкуре, каково это — не иметь выбора. — Сделаем всё, что в наших силах, я обещаю.