Четыре пиццы на двоих (август 1998)

      По лёгкому шелесту Фиэрусс поняла, что в комнате отдыха она уже не одна. Ещё год назад она бы в тот же миг повернула голову, чтобы увидеть того, кто вошёл, но сегодня её взгляд лишь на несколько секунд задержался на одном из слов, а затем полетел дальше по строчке. В её руках были последние снимки и комментарии к ним, и девушка терзалась тем, что никак не могла уловить момент, в котором допущена ошибка. — Лин… — неуверенный тихий голос со стороны двери заставил её резко обернуться. — Шерри? — в поле зрения исследовательницы очутилась маленькая белокурая девочка, стискивающая от волнения тонкие пальчики. — Что случилось? — у Фиэрусс совершенно не осталось сил на то, чтобы как следует позаботиться о ней, но она могла попытаться. — Хочешь поесть со мной пиццу вечером? — выпалила Шерри.       Лин шумно выдохнула. Она бы не отказалась от спокойного ужина в компании единственного хорошего, доброго человека, оставшегося в её окружении. — Солнышко, сегодня я не могу, — она многозначительно посмотрела на пухлую пачку бумажек, которые ей предстояло перелопатить до утра. — Давай на следующей неделе? — Да, конечно… — Шерри кивнула, неловко топчась на одном месте.       Девушка ещё ни разу ей не отказывала, но ситуация здорово переменилась в последние месяцы, и работа вытягивала из неё все соки, не оставляя ни физической, ни моральной возможности на полноценное общение. Ей стоило в ближайшее время покончить с этими отклонениями, иначе она рисковала окончательно свихнуться, а двух безумцев их трещащая по швам лаборатория не вынесет. — Лин, послушай… — девочка не уходила, продолжая переминаться с ноги на ногу.       Приглядевшись внимательнее к своей маленькой подруге, Фиэрусс изумлённо отметила, что та вот-вот разразится слезами, но Шерри опередила все её вопросы: — Я знаю, что ты обиделась на маму… — она опустила голову, прижимая подбородок к груди, словно собиралась повиниться. — Вы совсем не общаетесь теперь… И ты… ты злишься и на меня тоже, да? Я… — дальнейшая фраза потерялась в череде всхлипов. — Боже, Шерри… — поражённая до глубины души, исследовательница вскочила со своего места, стремительно приближаясь к девочке и опускаясь на колени, чтобы заглянуть в её лицо. — Кто сказал тебе такую глупость? Конечно, я не злюсь на тебя, как я могу на тебя злиться? И за что? — Правда? — в наполненных слезами глазах загорелась надежда. — Просто мы так давно не виделись, и мама… и я подумала… — Послушай… — Лин мягко взяла её за плечи. — То, что происходит между мной и твоими родителями, никак не связано с тобой и никогда не повлияет на моё к тебе отношение. Ты же самый замечательный друг, который у меня когда-либо был.       Шерри всхлипнула ещё раз и порывисто обняла Фиэрусс, крепко стискивая её руками, и той оставалось лишь бережно прижать малышку к себе. Она столько убеждала девочку в том, что та может на неё положиться, и вот чуть не подвела её. — Мне так жаль, что они обидели тебя… они часто обижают меня, но тебя… мне так жаль, Лин!.. — она плакала на её плече, и девушка ласково гладила её по волосам, ожидая, пока та выпустит все накопившиеся страхи.       Исследовательница не знала, как Аннет объяснила дочери её резкое исчезновение из периодических семейных посиделок в кафетерии или за пределами лаборатории — в той же пиццерии. Но даже без упоминания бездумной инъекции превышенной дозы снотворного Шерри догадывалась, что если Фиэрусс обиделась, то стряслось нечто плохое. — Значит, мы правда сходим в кафе на следующей неделе? — девочка медленно отстранилась, утирая мокрые щёки. — Честное слово? — Честное слово, — Лин улыбнулась. — И закажем по две пиццы каждая. И не уйдём, пока от них ничего не останется. — Да мы же столько не съедим, — Шерри засмеялась, всё ещё слабо всхлипывая. — Нам придётся сидеть там два дня! — Тогда мне лучше сразу взять отгул. Как думаешь, это достаточно веская причина? — Слишком много пиццы? — девочка воодушевилась. — Это самая лучшая причина! Так и напиши, и только пусть попробуют тебя не отпустить! — Думаю, если я ещё упомяну мороженое, точно отпустят, — Фиэрусс подмигнула ей, с облегчением чувствуя, как миновало тугое напряжение. — Тогда решено! Я зайду в понедельник, и договоримся, хорошо? — Шерри провела рукавами по лицу, и теперь о слезах напоминали только её красноватые веки. — Буду ждать, — Лин согласно кивнула, поднялась и не удержалась от того, чтобы взъерошить её светлые волосы.       Девочка весело засмеялась, отмахиваясь от её ладони, а потом побежала к двери и, пожелав Фиэрусс удачи, выскочила в коридор. Девушка ещё несколько минут смотрела на дверь, испытывая неожиданный внутренний подъём, а потом вернулась на свой прежний стул, бормоча себе под нос: — Как у них мог родиться такой ребёнок…       Но вряд ли кто-то мог дать ответ на этот вопрос.