XIII. Баллада о Стоке, Короле Воров/

Расскажу я вам историю о разбойнике Стоке, Младом и дерзком, что своим помогал. Не грабил он бедных, не трогал вдов, Лишь богатых купцов обирал да знал, Где казна гниет под замком глухим, Где излишек – зло, а нужда – как дым. Однажды осенью, под ливня вой, На деревеньку нагрянул враг лихой. Не наши, то были пришлые звери, Несли лишь смерть да боль на манер химеры. В стоках, услышав вопли, набат, Не смог он спокойно спать той ночью. Собрал он шайку, невелик отряд, Но каждый – волк, отчаянный и рад Схлестнуться с силой. Бой был страшен, дик, Как гром средь ночи, как пожар большой. Стоков рубил врагов, спасал старух, Ребят в подполье укрывал от блуд. Врага отбили! Слава громко пела О парне с сердцем, что с добром великим. Героем стал он вмиг для тех мест, Избавитель, защитник, в чести и в честь. Но зависть – змей, что точит души дном. Нашептал кто-то властям тайком: «Стоков силен, народ его любит! А сила эта власть твою погубит!» Пришли солдаты, в латы все одеты, С мечами длинными, как будто созданы на трафарете. «За помощь, Стоков, мы тебя наградим!» Стоков поверил – в сердце был гоним Тоской по ласке, признанью властей. Но то был не пир – темница, звон цепей! «За что?!» – кричал он, рвя на груди рубаху. «За то, что силен! За то, что страх ты сеешь в купцах!  За то, что люд тебе верит!» Смеялся капитан, злорадно смерив Взглядом узника. В каменную темницу Был брошен Стоков, где лишь крыс да гниль порок. Года прошли. Надежда истаяла, Душа почернела, злость заиграла. Он выжил, выдюжил, как зверь в западне, И вырвался! Но вышел не из сна – Измучен, горек, с сердцем как нарыв. Предал он тех, кто прежде был ретив и верен. Шайку новую собрал из отбросов, подонков, что лично отобрал Что желали лишь крови, злата. Стал он сам как те, Кого рубил когда-то в темноте. Предал идею, предал честь свою, Чтоб выжить, мстя, наполнив чашу злом. Но был в нем уголок – огонь живой, Любовь к Аврелии, девушке простой. Она ждала его, сквозь годы, боль, Храня в душе и веру, и любовь. Он тайно встретил, шепотом клянясь, Что все исправит, что он изменился... Но стража вышла! Кто-то донес! Не для ареста – лишь чтоб пролить кровь! Аврелию– в сердце! Стрела – как змея! Упала красным-красна на снега. Стоков, увидев, замер. Не крик – он завыл. Не слезы – лишь злоба! Она мертва. Любовь его мертва. Его вина. Властей рука лиха. Тогда сгорело все, что было «в нем» святого. Он стал пустотой, тернием, огнем. Он поднял знамя, черное как ночь, И крикнул: «Мир! Я пришел тебя уничтожить! Я Король Воров! Города, дрожите! За Аврелию! За боль! Вам сгинуть пора!» Его орда, как саранча, темна, Неслась на города со всех сторон. Не грабеж – террор! Не страх – ужас! Поджоги, взрывы, смерть в упор, без правил. Мост рушили, колодцы отравляли, Стражу резали, чиновников четвертовали. «Стоков идет!» – неслось со всех сторон, И города впадали в страшный сон… Ожиданья мести прошли. Никто не спасет! Он мстил за Аврелию, за тот проклятый год! Путь, за темницу, за доверье слепое! Душа сгорела, стала лишь тропою для ярости слепой. Корона из шипов легла на голову Короля Воров. И шепчет ветер в переулках темных: «Где Стоков? Грядет! Смиритесь, бездны!» Он не герой. Не мученик. Не святой. Он – буря гнева, что сама себя гнетет. Он – призрак мести, что не знает дна. Пока стоят города – его война вечна. И будет мать дитя пугать: «Усни! Иначе Стоков придет!» И в каждом стуке – шаг его зовет К расплате горькой. Такова судьба. Того, кого предала власть, борьба, Любовь... и собственной души предательство. Его владычество – сплошное мучение, Его корона – терновый венец. Так кончил Стоков? Нет! Он – злобный пёс, Что точит цепи. Горе тем, кто жив,         Пока над миром тень его парит! Так Стоков правит, мрачен и жесток, Не ищет мира, не зовет он срок Перемирию. Его закон – огонь, Что пожирает села, грады. Конь беды несется по родной земле. Никто не скажет: "Знаю я в седле его былого!" Нет, тот юноша исчез - сгорел в горниле злобы, как будто в вечно кровоточащая рана. Лишь призрак бродит в черном балахоне, Несущий гибель в каждом перезвоне Своих шагов по мостовой глухой. Но он мстит не только власти роковой. Он мстит всему: рассвету золотому, Ребенку, что смеется за окном, Старухе, что молится о былом, Купцу, что везет товар в лавчонку Ему видится Аврелия, смерть и пленка Слепой ярости на глазах его. Увы! Не различает он уже ничьей вины, Лишь боль свою, как факел, пронеся над пеплом жизни. Былины леса - шепчут его имя с дрожью, со страхом, Ручей журчит: "Беги скорее махом!" И ветер стонет в башнях старых: "Он! Стоков близко! Спасайся, град, закон бессилен ныне!" Тень его длинна,  ложится на поля,  где тишина царила прежде. Страх – его соратник, Отчаянье – единственный порядок! Он пиршествует на руинах сел, Где пепел – скатерть, кровь – его мед. Его орда, ликуя, веселясь, Несется дальше, волю получив творить безумства. "Власть! – кричат они. – Мы власть теперь! Горите, как цвета зари!" И Стоков смотрит с башни, где когда-то С Аврелией видел звездный свод объятый Тишиной летней. Где любовь цвела? Лишь пепел памяти да боль была. Он сжал кулак, и тернии короны, вонзились в лоб, как кара миллионов. "Гори!" – шептал он, видя зарево вдали, "Гори, как сердце мое сгорело дотла!" Он не король – он раб своей тоски, Свой крест несет по горькой мостовой. Не будет мира, не придет забвенье, Пока в груди кипит его мученье. И мать дитя, качая у огня, Шепнет: "Усни... Не то придет он, злясь, За тех, кто предал, за любовь, за власть... Усни, малыш, чтоб Стоков не пришел!" Так вечный страх над миром он навел, И нет прощенья, нет пути назад. Он – Король Воров, вечно мрачен, гад - Несущий гибель, как свою судьбу. Его тюрьма – не камень, а борьба С самим собой, проигранная уже - тогда. Его дворец – развалины сейчас. Его корона – боль, шипы да кровь. Так правит миром Стокова любовь, Обратившая все в ад кромешный, дикий. И нет конца балладе сей великой, Лишь эхо бродит: "Стоков... Король...Беги! Беги! Лови его укор!" И будет так, покуда мир стоит, Покуда боль и предательство живут. Он – вечный символ зла, рожденный злом, Потерянный во мраке, как сломанный, выброшенный. И лишь ворона каркнет на ветру: "Король идет! Все к пропасти! Кнуру!" Так кончил Стоков? Нет, он вечно здесь… В тенях предательств, в горечи, в слезах. Он кует цепь из мести звенья, И нет спасенья, как нет забвенья. Он в тебе и в каждом он из нас Пока мы предаем и верим, в жизни нет прекрасных фаз…