Глава 1.

Честно, Перси никогда не хотел быть полубогом. Он всегда хотел быть самым обычным ребенком, ходить в самую обычную школу и делать самые обычные вещи для детей его возраста. Но этим мечтам было не суждено сбыться. Конечно, будучи еще маленьким, когда мама по вечерам рассказывала ему древние легенды и мифы, он перед сном воображал себя могучим Гераклом или быстроногим Ахиллесом, но не более. Такие фантазии свойственны всем маленьким детям. Все хотят стать великими супергероями или смелыми пиратами, прекрасными принцессами или отважными путешественниками. Он не захотел быть полубогом с самой первой секунды. На него напала фурия, сразу после неё – минотавр. Он тогда чудом в лепешку не превратился. И окончательно отбило все желание дальнейшего знакомства с миром богов то, что Аид украл его маму. Для новичка жизнь в лагере была действительно тяжелой: изнуряющие тренировки были меньшей из проблем. Кларисса. Серьезно, спустя столько лет она все ещё не оставила свою любовь к «посвящению». Дальше – хуже. Захват флага, в котором его несколько раз чуть не отправили на тот свет, но они все же победили. Даже появившаяся после адская гончая оказалась меньшей проблемой, чем признание его сыном Посейдона. Так как у Зевса украли его драгоценные молнии, он по традиции свалил всю вину на брата, у которого как раз под рукой объявился сын. Направляемый не самым приятным пророчеством (А когда они вообще приятные были?) он отправился к единственному предполагаемому вору – Аиду. На украденные молнии Перси в целом было наплевать, но выбор ему никто не давал. Он пробыл в лагере совсем ничего, и его тут же отправили на поиск, что заставило добрую половину полубогов невзлюбить его. Многие ждали возможности проявить себя годами, а Перси отправили прям по приезде, и он ещё смеет жаловаться. В первый день их пытались убить фурии и медуза, а ближе к вечеру – ехидна с химерой. Да, компания не из приятных. Короче говоря, программа «все включено» персонально для полубогов в исполнении монстров была абсолютно бесплатной. В Вегасе они застряли в казино «Лотос», потратив целых три дня. Про Прокруста и его кровати Перси даже вспоминать не хотел. Подкупив Харона, они отправились в подземный мир. И каково же было удивление всех троих, когда выяснилось, что Аид не крал дурацкие молнии. У него самого украли шлем! Ну, и как он мог забыть о чудо-кедах Луки и как Гроувер чуть не упал в Тартар. Драка с Аресом, после которой Перси едва стоял на ногах, и возвращение шлема Тьмы. И параллельно с этим предотвращение междоусобицы на Олимпе. В целом, неплохо. Маму Аид вернул в качестве благодарности за нахождение шлема. Все закончилось хорошо, за исключением одного: предательства Луки. Следующий год выдался достаточно хорошим: на него не напал ни один монстр. Конечно, он чуть позже узнал, что за это нужно благодарить Тайсона – его брата-циклопа по отцу. Мерзкие ликантропы, и вот его исключили из школы. Опять… В очередной раз его шкуру спасла Аннабет. Без воображалы он бы умер ещё на середине своего первого поиска. Дерево Талии, защищающее лагерь, было отравлено. Добавкой к этому стали два огромных колхидских быка; спасибо Тайсону и Клариссе за то, что прибили этих тварей. И опять по-новой. Как же он терпеть не может поиски! Он уже говорил, что ненавидит их? Как всегда: проблемы богов решают полукровки. Кто же ещё? Когда за руном отправили Клариссу, Аннабет вся извелась. Перси в тот момент было не до разборок: Гроувера схватили, и ему срочно нужна помощь. Вместе с Аннабет и Тайсоном они отправились на поиски, и чуть не умерли из-за гидры, если бы не Кларисса. Все вместе они оказались в море Чудовищ, в народе называемое Бермудским треугольником. Сцилла, Харибда, Цирцея (бонусом шло превращение в морскую свинку), сирены – стоит продолжать? В очередной раз чудом не умерев, в этот раз на острове Полифема, золотое руно они все-таки добыли. Боги, что бы они делали без Аннабет и ее гениальности? Это ж надо было додуматься вспомнить про Одиссея. Как она это делает? Возвращение в лагерь ознаменовалось тем, что Кларисса принесла руно, а Хирон был восстановлен в правах. Но самым главным потрясением стало возвращение к жизни дочери Зевса Талии. Как ему сказали: либо они станут самыми злейшими врагами, ненавидящими друг друга до глубины души, либо самыми близкими друзьями, теми, кто всегда прикроет спину. Как же сейчас Перси был рад, что оказался второй вариант. Талия стала одним из его самых близких друзей и очень дорогим человеком. В принципе Перси мог разделить всю свою жизнь на две части: до того, как он встретил её; и после этого. С того дня она то и дело мелькала в его мыслях. Ему нельзя было, но он просто не мог избавиться от этих навязчивых мыслей о ней. Это произошло в декабре, за неделю до зимнего солнцестояния. Гроувер нашел двух полукровок в штате Мэн, и ему нужна была помощь. Они упустили мантикору… на спине которой была Аннабет. В тот момент Перси просто обезумел. Он совершенно не понимал, что говорит и кому. Когда он в гневе обернулся, чтобы накричать на ту, что смела им командовать, все слова словно испарились. На него смотрело, наверное, самое прекрасное существо из всех. Огненно-рыжие волосы, собранные в высоких хвост, волнами струились по плечам и спине, бледная, как снег, кожа и царственные черны лица. У него перехватило дыхание, а когда она устремила на него свои пронзительно зеленые, как весенняя листва, глаза, Перси забыл, как думать. Ей было не больше двенадцати, но негромкий властный голос хранил в себе тысячелетнюю мудрость. За все время разговора о прошедших событиях Перси разрывался между страхом за свою жизнь и почти неконтролируемым желанием потеряться в её глазах. Которые не отображали эмоций. Это было странно, но они показались Перси какими-то пустыми. На рассвете их отправили в лагерь, по дороге куда они чуть не разбились в лепешку. После сна, в котором Перси увидел Аннабет под тяжестью неба и ее, он просто обязан был спасти свою подругу… ну, может не только ее. Когда они ехали в поезде, к нему подсел Аполлон. Он просил, нет, умолял помочь его сестре. Перси сказал, что сделает все, что в его силах. Он вскоре уснул, и ему приснился странный сон. Нет, сны полубогов нормальными никогда не были, но этот превзошел все: Перси открыл глаза в каком-то темном, размытом пространстве, походившем на туман. - Персей Джексон, - Перси резко обернулся, когда за его спиной раздался царственный голос. Перед ним стояла женщина лет тридцати в идеально белом платье, переливающемся сотней огней. Её темные волосы свободно развевались за спиной, как на ветру, а карие глаза впились в Перси с такой силой, что он почувствовал себя самой ничтожной букашкой из всех. - Сын Посейдона, - продолжила женщина, - дитя, которого не должно существовать. В прочем, как и дочери Зевса. Перси молчал. В его жилах медленно расплывался гнев. Он изо всех сил сжал кулаки, и привычным жестом коснулся кармана, но ручки там не оказалось. - Я не собираюсь причинять тебе вреда, маленький полукровка, - рассмеялась женщина, но тут её голос стал необычайно серьезен. – Ты должен спасти её. - Кого? Черт возьми, кто эта женщина и что ей от него нужно? У него даже оружия нет, чтобы защищаться, если это все же уловка. - Я знаю: она тебе понравилась. – Щеки Перси предательски покраснели, но он не собирался сдаваться. - Я совершенно не понимаю, о чем вы. - У тебя все на лице написано, сын Посейдона. Знаешь, я бы очень удивился, если бы этого не произошло. Моя девочка кого угодно влюбить в себя может, но обычно это не очень хорошо заканчивается. Ох, скорее всего это мать леди Артемиды, так как на Афину она совершенно не походила. А спасать больше было некого. В следующую секунду взгляд женщины стал острым, как кинжалы. Она в два шага преодолела расстояние между ними и схватила Перси за плечи. - Ты должен спасти её, - строго сказала она. – Спаси её. Спаси мою дочь. Она крепче сжала плечи парня, что у него свело руки, и грубо встряхнула его. - Поклянись мне, что спасешь её! - Я… я клянусь, - с трудом проговорил Перси. Женщина наконец отпустила его, и в следующие мгновение он проснулся. Перси совершенно не понимал, в чем поклялся странной и скорее всего немного чокнутой женщине, но мама всегда говорила ему, что клятвы нужно сдерживать. Перси правда не знал, что с ним сделала богиня луны, но его очень смущало, что почти всю дорогу он не мог выбросить её из головы. Боги, когда он зашел в лимузин, ему на мгновение почудились рыжие пряди и пронзительный взгляд зеленых глаз. После они также стремительно сменились золотистыми кудряшками принцессы и грозовым небом. А уже после он увидел саму Афродиту. Нет, вы не подумайте, Афродита действительно невероятно красива, но её красота показалась Перси какой-то фальшивой, словно она подстраивалась под каждого человека, а не выглядела, как есть. Она была потрясающе красива, но не была собой. А это много значило. Пророчество Ареса сбылось, и его предал его собственный клинок. Бьянка умерла, а ведь он обещал Нико позаботиться о его сестре. Он обещал! Остальной путь давался им сложно, но останавливаться было нельзя. Чем ближе они продвигались к своей цели, тем тяжелее была атмосфера. На плотине Гувера Перси случайно столкнулся с Рейчел. В первую секунду, когда он увидел рыжие волосы и зеленые глаза, ему показался совершенно другой человек, который ну никак не мог здесь находиться. Но в глазах Рейчел мелькали эмоции, так что Перси быстро понял две вещи: во-первых, он ошибся; во-вторых, ему везде мерещится богиня. Это очень дурной знак. Удержание неба – это то, о чём Перси мечтал забыть и больше никогда не вспоминать, но это было просто невозможно. Они выиграли бой, Атлас вернулся под небо. А Зои не стало… Ее смерть стала шоком для Перси. Такая сильная, могущественная охотница просто не могла умереть. Он должен был раньше понять свое предназначение, быстрее среагировать, тогда бы Зои не пришлось бросаться под копье, и Бьянка бы не пожертвовала собой. Возвращаться на Олимп не хотелось. Хотелось свернуться калачиком и лежать так, пока все проблемы не уйдут. А все проблемы возникали из-за него. Афина и Арес хотели его убить, потому что он представлял слишком большую угрозу. Но его жизнь отстояли. На его сторону встала самая невероятная богиня из всех, с прекрасными зелеными глазами. Та, что с неделю назад нагло ворвалась в его мысли. Которые лучше держать при себе. Лабиринт отправлялся туда же, куда и небо. Перси не вернулся бы туда даже под предлогом больше никогда не видеть определений зелени, но при такой угрозе он скорее всего все же спустился бы. Уж лучше бы они с Аннабет никогда на тот валун не залезали… Им нужен был Дедал, чтобы не допустить вторжение в лагерь. Армия Кроноса тоже искала великого мастера. И каково же было удивление Перси, когда перед ними предстала та самая богиня из его сна, которая взяла с него клятву. А ведь в суматохе солнцестояния и его подавленного состояния после поиска, он даже не обратил на неё внимания. А ведь она была на совете. Перси специально полез искать информацию о матери богини луны. Ей была Лето, но у неё были золотые, как у Аполлона, волосы и загорелая кожа. Она была совершенно не похожа на женщину из сна. Но боги могли принимать любой облик, поэтому Перми не придал этому особого значения. А зря. Женщину знали Гера. Жена Зевса и королева Олимпа. Перси решил, что подумает об этом позже, а потом забыл. Ему просто было не до этого. Кампе, Герион, Антей, Сфинкс, Пан, Лука… То есть как обычно. Только Перси совершенно не ожидал, что на горе Сент-Хелес Аннабет поцелует его. Он не мог отрицать, что при ощущении её губ на своих все внутри него перевернулось, и в груди разлилось неясное тепло. И он не мог не сказать о Калипсо. Прекрасная нимфа, которая вынуждена влюбляться в каждого героя, попадающего на Огигию. И все они покидали ее. Калипсо ему очень понравилась, честно, но он просто не мог остаться с ней, пока его друзья сражались и погибали. Он должен быть там, с ними. Нимфа выглядела очень расстроенной, но сказала, что понимает. Когда Перси смотрел на Калипсо, перед глазами сразу же вставали бурные серые глаза, похожие на грозовое небо, глаза его Аннабет. Стоп, что за мысли? Битва за лагерь была жестокой, даже очень. Это был его первая битва такого масштаба. Перси никогда не видел столько саванов. Он проплакал в домике целый день, пока не заснул. Он даже не знал половины тех, кто умер! Они все дети, и они погибли, чтобы другие могли жить. Наверное, никогда Перси не чувствовал себя настолько ужасно. Битва за Олимп. О, она войдет в историю, а их имена будут помнить ещё сотни лет. Только вот никто не вспомнит Силену, Майкла Ю, Бьянку, Чарльза, Кастора, Итана, Зои, Луку и ещё десятки имен, которые навечно сотрутся из человеческой памяти. Но он помнил, помнил имя каждого погибшего полукровки. Он должен был защитить их. Он был их командиром, черт возьми! Но облажался. И Стикс в его мысленном списке находится там же, где Лабиринт и небо, несмотря на то, что она река. Даже такое невероятное преимущество перед сыном Посейдона не помогло ей. Когда Перси окунулся в её черные, как бездна, воды, все тело пронзила ужасающая боль. Казалось, его кости ломались и срастались обратно, чтобы потом снова поломаться. Перси не знал, сколько находился в этой могильной черноте, изо всех сил стараясь думать о маленькой точке на спине, как вдруг он услышал голос. - Давай, вылезай, Рыбьи мозги, - весело сказала Аннабет, но ту её образ неожиданно сменился другим. - Персей Джексон, - холодно сказала Артемида сверкнув своими зелеными глазами, - если ты прямо сейчас не вылезешь из этой лужи, я собственноручно выпотрошу тебя. Перси замер в изумлении, не в силах сдвинуться с места. Артемида закатила глаза и небрежно протянула ему руку, цокнув языком. Перси моргнул, и образ снова сменился. Аннабет, улыбаясь, протягивала ему раскрытую ладонь, уперевшись другой рукой в коленку; в её бурных глазах сверкало веселье. Быстрее, чем Перси мог различать, образ перескакивал с Аннабет на Артемиду и обратно. Сын Посейдона совершенно растерялся, но боль вдруг стала просто непомерной, так что он не раздумывая схватился за протянутую руку, столкнувшись с взглядом ничего не выражающих зеленых глаз. Но всего через долю секунды на него смотрели серые глаза дочери Афины. Перси не принял бессмертия, предложенного богами. Он никогда не хотел жить вечно, да и просто не мог оставить свою маму и Аннабет. Перси всегда знал, что он сильно тупит, но сейчас вполне четко осознавал, что действительно влюбился в эту девушку. Аннабет всегда много для него значила, а теперь особенно. В какой-то момент Перси случайно столкнулся взглядом с богиней луны, и зал совета, война и весь мир просто перестал существовать. Артемида смотрела прямо на него своим немного странным, но таким желанным взглядом. Что? Нет, нет. Он любит Аннабет, ему нельзя так думать. Но вдруг губы богини изогнулись в едва видимой одобрительной улыбке, и в эту секунду исчезла даже его мудрая девочка. Нет, вы не подумайте чего-то такого. Чувства Перси к Аннабет были самыми что ни на есть настоящими. В конце концов она вывела его из Стикс! Он никогда не обманывал её, дочь Афины была для него всем. С Аннабет мир исчезал, и были только они. Эти воспоминания он ни на что не обменяет. Его мудрая девочка делала жизнь ярче, привносила в неё самые буйные и самые прекрасные краски. Он правда любил её. Но любил. Чувства к Аннабет оказались лишь мимолетной влюбленностью. Они могли, должны были перерасти в нечто большее, в самую настоящую любовь. Но Аннабет все время пропадала на Олимпе, восстанавливая жилище богов. Перси был только рад, что она занимается любимым делом. Пока его девушка отсутствовала, он жил в Нью-Йорке вместе со своей мамой и Полом. Тут то и начались проблемы. Чтобы влюбленность стала любовью нужно время, время, которое они проведут вместе. А они почти всегда были порознь. По-началу все мысли Перси были заняты одной Аннабет, его мудрой девочкой. Но они почти не виделись, и дочь Афины в его голове появлялась все реже. Перси старался учиться, что было ужасно сложно, и вся его концентрация была сосредоточена на школе и домашних заданиях. Он часто засиживался допоздна, и компанию ему составляла лишь луна, прекрасная и величественная, как и та, что ведет её по небу. А на кухне между тем росло лунное кружево, подаренное Калипсо. Серебряное, как небесное святило, в чью честь и получило свое название. Перси правда не хотел. Он хотел думать только о своей Аннабет, но просто не мог. В его голове все чаще мелькал образ богини охоты, тот самый, что он видел в Стикс. И Перси растерялся. Все просто смешалось! Он считал, что из реки его вывела Аннабет, но за руку он взял богиню луны. Перси это казалось сравни предательству. Боги, Аннабет его девушка, она единственная, кто знал о его Ахиллесовой пяте. Почему ему в голову лезут такие мысли? Артемида – богиня-дева, но никакая сила не могла заставить исчезнуть эти ужасные мысли. Да что с ним? Он любит только Аннабет, и точка. «Любит только» - что за странная формулировка? Ну, нет, нет. Он её даже не знает. Как он мог влюбиться в богиню, когда у него есть такая замечательная девушка? Голова шла ходуном. Перси начало казаться, что он сходит с ума. С каждым днем эта пытка становилась невыносимее. Перси уже просто не мог. Он позвонил Аннабет по сообщению Ириды и сказал, что им срочно нужно встретиться. Это важно. Дочь Афины не хотела отрываться от работы, но видя напряженное лицо Перси, синяки под глазами и искусанные губы, сразу же согласилась. - О чем именно нам нужно поговорить? – обеспокоено спросила Аннабет. - О нас. - Что? Прости, я не очень поняла. - Аннабет, - голос Перси сорвался, полубог взъерошил и так запутанные черные волосы и тяжело вздохнул, - я не знаю, как сказать. Со мной творится какая-то чертовщина. Я уже не понимаю, чему верить. Я… я даже не могу это объяснить! Пожалуйста, Энни, нам нужно встретиться. - Завтра в десять утра в Центральном парке. - Перси кивнул. Аннабет прождала его два часа, но наконец, не выдержав, пошла к нему домой. Зная Перси, она бы не удивилась, если он просто забыл о встрече и проспал. Но он вчера был в таком ужасном состоянии, что она сомневалась, что Перси забыл. Он выглядел очень серьезным. Когда Аннабет позвонила в дверь, её открыла всклокоченная Салли с испуганными, заплаканными глазами. Тогда дочь Афины услышала страшную новость, которая заставила её осесть на пол. Перси пропал.

***

Он не помнил ничего, кроме своего имени и возраста. Нет, нет, это не совсем верно. Он помнил многое, то, что знает каждый, но ничего о том, кто он такой. Кто его родители и есть ли они у него вообще, откуда он родом, его друзья, близкие – ничего, кроме неё. Он не знал, кто она и кем ему приходится. Даже ее имя все время ускользало из его памяти. Ему казалось, что вот-вот ещё чуть-чуть и он вспомнит. Оно вертелось на языке, казалось таким красивым и нежным, очень родным. Оно должно принадлежать самому дорогому человеку. Он это знал. Сколько он не мучал Лупу расспросами, волчица оставалась непреклонной. Она молча следила за его попытками, в после говорила, что скоро настанет день, и он все поймет. Но Лупа знала, кто она. Он видел это в ее взгляде, в том, как её голова чуть наклонилась, а пасть напряженно сжималась. Перси отчаялось желал знать правду. Лупа обучила его, сказала, как найти лагерь Юпитера – единственное безопасное место для таких, как он. Детей богов. Он найдет там ответы. Но жизнь сына Нептуна не была легкой. Римляне боялись моря, они не моги обуздать его силу. Да, и пятая когорта особой славой не пользовалась. Марс послал поиск на Аляску. Его сын Френк выбрал своими спутниками Перси и Хейзел. Черт, они же нравились друг другу, но почему-то стояли столбами, а ведь жизнь полубога коротка. Земля за пределами власти богов была столь же опасна, как и древние земли. Им нужно освободить Танатоса, чтобы мертвые оставались таковыми. Был нарушен баланс между самой жизнью и смертью: два столпа, что всегда должны находиться в равновесии. Признаться, в ночь перед выездом Перси все же поднялся на холм богов. Он манил его с первого дня прибытия, и только сейчас, пока никто не видит, он решился. Перси знал, что может больше не вернуться в лагерь. Он пришел сюда, чтобы не жалеть. Храм из белого мрамора с серебристыми прожилками, казалось, вырастал прямо из раскинувшегося подле него сада. Буйство дикой, несдерживаемой природы. Храм воцарил в себе все могущество и силу божества, которому посвящен. Диана. Идя сквозь густые заросли, так напоминающие ему что-то, Перси не мог понять, почему его так тянет именно сюда. Диана была вечной девой, не терпящей мужчин. И все же он здесь. Перси так и не переступил порог. Сквозь приоткрытые дубовые двери он, не моргая, смотрел на величественную статую охотницы, с чертами почти идентичными тем, что мучили Перси все это время. Лишь по пути на Аляску к нему вернулась память, причем благодаря Гее. Забавно, правда? Оставшуюся дорогу Перси едва мог сконцентрироваться на их цели. Его мозг пытался переварить случившееся. Недостающие фрагменты наконец встали на места, но не то чтобы сыну Посейдона нравился сложенный пазл. Греция и Рим были наименьшей из проблем. Его разрывало от переизбытка чувств. Он вспомнил, как хотел поговорить с Аннабет, рассказать ей все и попросить помочь разобраться. Он не мог справиться один, и Перси был полон решимости закончить начатое. Аннабет была для него всем. Он не хотел ей врать, просто не мог. Его мудрая девочка должна знать правду, какой бы горькой она не была. Вместе они найдут выход, всегда находили. Они же команда, самый грозный дуэт. Встретить ее, после стольких месяцев разлуки было истинным счастьем, однако поцелуй теперь отдавал пеплом, словно он недостоин так прикасаться к ней. Перси любил Аннабет ещё до того, как сам это понял, но ощущение ее губ на своих казалось ложным, фальшью. После скандальное ухода из лагеря Юпитера Перси нашел ее в конюшне Арго II. - В тот день, - тихо заговорила Аннабет, когда Перси обнял её за плечи, - ты хотел о чем-то поговорить, сказал, что это важно. Ты выглядел ужасно, так что я склонна считать, что разговор не из легких. Ведь он о нас. Она развернулась, и её серые глаза неотрывно смотрели на него. Перси немного нервно улыбнулся, чмокнув её в губы. Было так тихо и умиротворенно, что он не хотел омрачать и так черный день. Аннабет плохо воспримет его слова, в этом он не сомневался. - И я расскажу, обещаю. Но давай не будем портить момент. - Аннабет резко перехватила его руки, тянущиеся к её волосам, и недовольно мотнула головой. - Когда? Через семь месяцев? – дочь Афины резко отпихнула его. Она гневно втянула воздух и за два шага сократила расстояние между ними, наставив палец ему в грудь. - Тогда ты был полон решимости сказать. Если это касается нас, я имею полное право знать. - Аннабет… - его голос сорвался. - Тебе лучше сказать, - зашипела она. - Невозможно строить отношения на лжи, и ты знаешь об этом. – Аннабет закусила губу, и уголки её глаз предательски заблестели. - Ты мне чего-то не говоришь… Как я могу тебе верить, зная, что твои чувства ко мне ненастоящие? - Не смей даже думать об этом! – закричал Перси, сжимая её ладонь, - Я люблю тебя Аннабет, и только тебя. Это ничто не изменит. Выбрось из головы эти дурацкие мысли. - Тогда почему ты начал этот разговор? Голос Аннабет был напряжен. Перси не хотел её ранить и уже жалел, что начал все это. Он не знал с чего начать и как максимально сгладить углы. Перси нервно вздохнул, поглаживая большим пальцем её ладонь. Аннабет неотрывно следила за каждым его движением. - Ты вывела меня из Стикс, - осторожно начал он, - ты мой якорь, связывающий меня с миром смертных. - Ты даже рассказал мне, где находится твоя Ахиллесова пята, - усмехнулась дочь Афины. - Самый безрассудный поступок с твоей стороны. Перси пожал плечами. - Возможно, но я о нем не жалею: я доверяю тебе свою жизнь. Мало кто может похвастаться тем же. – Перси резко замолчал, собираясь с мыслями. Она заслуживает знать всю правду. - Но это не всё. В водах Стикс я видел кое-кого еще. И нет, это не мама и не отец. Тогда я взял её руку, но образ мгновенно сменился тобой. Из реки вывела меня именно ты, это ничто не изменит. Но я хотел, чтобы ты знала. - Это Рейчел, да? Ты был к ней неравнодушен. О, даже рыбьи мозги Перси могли понять, что она ревнует. А Перси знал: женская ревность – по-истине страшная вещь. - Что? Нет, там была другая. – его голос стал совсем тихим. - Мысли о ней преследуют меня много лет, и я уже привык к ним. Я знаю, как с этим бороться. Когда ты рядом, она не мучает меня. – Перси схватил вторую руку Аннабет и соединил их вместе, скрепляя в замок. - Это исчезнет, я знаю. Так было в прошлый раз, так будет и в этот. Ты мое спасение, Аннабет. Мне не позволено даже вспоминать о ней, не то что думать. Лишь рядом с тобой я могу дышать спокойно. Я бы ни за что тебе этого не сказал, но я не могу и не буду тебе врать. Ты сама сказала, что нельзя строить отношения на лжи. Ты должна знать все. Аннабет отвернулась. По её щекам катились крупные капли, оставляя за собой блестящие полосы на растерянном лице. - Я не знаю, Перси. - Это ни на что не повлияет, клянусь, - пролепетал он. - Я люблю только тебя. Аннабет долго молчала. Перси нервно переминался с ноги на ногу, кусал губы и жутко боялся услышать её ответ. А вдруг все действительно закончится вот так? Какой же он дурак! Придурок, идиот. - Лучше бы ты действительно не говорил, - слова давались ей с трудом, словно каждое требовало от неё непомерных усилий. Она вырвала свои руки из его хвата и отошла назад. - Навряд ли можно жить с мыслью о том, что твой парень думает о другой женщине. - Это не так! Это пройдет! - Когда? – Аннабет всхлипнула, прикрывая глаза. Он видел: она старается быть сильной. Дочь Афины глубоко дышала, пытаясь обуздать эмоции. - Мне надо подумать. – Она быстрым шагом направилась к выходу, но Перси схватил ее за запястье, перегораживая путь. - Аннабет… - Перси, отпусти. Я хочу побыть одна. Пальцы Перси разжались сами собой. Аннабет убежала, а Перси просто стоял в конюшне, неотрывно глядя в одну точку. Он только что разрушил свои отношения. Аннабет ушла, и ему вдруг почудилось, что навсегда. Даже вместе упав в Тартар, они почти не разговаривали. Только по делу. Между ними произошел серьезный раскол, но ни один не пошел на примирение. Если оно вообще было возможно… Перси любил Аннабет всем сердцем и даже больше. Он, не раздумывая, отдал бы за неё жизнь. Но они оба видели, что их отношения обречены на провал. И он сам в этом виноват. Когда Ахлис напала на Аннабет, он не сдержался. Перси впервые почувствовал такую силу – власть над чужой жизнью. Он убил изначальную богиню её же ядом. Им правили гнев и ярость. Любой, кто посмеет угрожать его Аннабет, долго не проживет. Он позаботится. - Перси, - прошептала Аннабет, впервые назвав его по имени, - прошу, пообещай, что больше никогда не используешь эту силу. - Я не уверен, что смогу сдержать это обещание, - Аннабет вздрогнула, вопросительно уставившись на него. В ее прекрасных серых глазах плясала мольба и отчаяние. Перси никогда не мог ей отказать, но честь всегда стояла выше. - Моя мама учила меня не давать обещаний и клятв, что не смогу исполнить. Если тебе или кому-то другому из дорогих мне людей будет угрожать опасность, ради них я сделаю что угодно, и ты это знаешь. - Например, ей, - выплюнула дочь Афины, сморщив нос. - Аннабет, - напряженно сказал Перси, сжав ее плечи, - я не могу обещать, что не сорвусь. - Я поняла, - фыркнула она, скидывая его руки. Если до этого ещё можно было что-то исправить, спасти их любовь, то теперь небольшая щель в лодке стала огромной пробоиной, что стремительно тащила их на дно. И единственный способ спастись – бросить судно, и плыть по отдельности. Каждый сам по себе. Официально они были вместе вплоть до окончания войны Гигантов. Перси сидел подле догорающего костра, на котором несколько часов назад сожгли саваны. Сколько детей погибло, чтобы другие жили. Чужие смерти всегда были для него тяжким бременем: веревка затягивалась все туже на его шее. Он подумывал о том, чтобы исчезнуть из мира богов. С Аннабет они стали чужими друг другу людьми, его здесь больше ничего не держит. Он вернется в мамину квартиру, наконец-то закончит школу и поступит в колледж. И навсегда забудет об этом мире, как о страшном сне. Перси почувствовал, как кто-то тихо опустился рядом. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Аннабет неотрывно смотрела на пламя. Оба молчали. - Это конец, да? – шепотом спросила дочь Афины, следя за языками пламени. - Полагаю, что так. - Знаешь, может это даже к лучшему, - обернулась к нему Аннабет. - Мы ещё молоды. Никто не знает, что уготовили для нас мойры, но у нас впереди годы, чтобы понять. Она говорила мягко, без былого раздражения и злобы, вызванной ревностью. Аннабет говорила легко и свободно, словно сняла с себя тяжелое бремя, что мучило ее долгое время. Впервые с их встречи в лагере Юпитера Перси видел её такой расслабленной и даже счастливой. Её кожа блестела в свете костра, чье пламя создавало вокруг ее светлый кудряшек ангельский ореол. Он все еще считал её потрясающе красивой, но не было привычного восхищения и биения сердца. Только спокойствие и гордость за то, что он знает такого замечательного человека, как Аннабет Чейз. И ничего более. - Мы действительно любили друг друга, и я уверена, что всегда будем. Наши чувства не исчезнут: слишком крепкая между нами связь. Просто они будут не такими, как мы думали. Ты прости за те слова: твои чувства ко мне всегда были настоящими. Я погорячилась. - Иногда я жалею, что сказал тебе, - начал Перси. На удивление, его голос был спокойным и ровным, словно он говорил то, что знал много лет. Наверное, в глубине души так и было. - но потом понимаю, что наши отношения никогда не были похожи на отношения парня и девушки. Мы были лучшими друзьями, братом и сестрой, но не… - Любовниками. – закончила за него Аннабет. - Да, я тоже это вижу. Но учти, я не намеренна отдавать кому-либо свое положение твоего лучшего друга. Она шутливо ткнула его в плечо, и Перси не смог сдержать улыбки. У него всегда будут нежные чувства к ней: слишком сильные, чтобы быть дружескими; но недостаточные, чтобы стать романтическими. - Ты знаешь меня лучше всех. Ты мой лучший друг, и в такие моменты я даже рад, что все так обернулось. - Я тоже. Афина и Посейдон всегда враждовали. Я рада, что мы не последовали примеру наших родителей. К тому же, я бы не смогла жить с человеком, который пускает слюни во сне. - Да, да, - Перси закатил глаза. - Перси, - серьезно сказала Аннабет, - я желаю тебе только счастья. И, надеюсь, что ты обретешь его с той, кто вывел тебя из Стикс. - Меня вывела ты, - воспротивился Перси. - Но ты взял ее руку. - Она убьет меня за один взгляд в её сторону. - Оправдывайся, сколько влезет, но чтоб крестной была я. Аннабет грозно уставилась на Перси, но в её серых глазах сверкало веселье. Может, они действительно не созданы друг для друга, но воспоминания останутся навсегда, и они будут наполнены радостью и умиротворением, а не злобой и пеплом. Перси любил Аннабет, но любовью брата и друга, а не мужчины. Время порознь дало это осознать. Дочь Афины всегда будет занимать важное место в его сердце, просто немного не так, как думалось раньше. И не то чтобы Перси расстраивал такой исход, на удивление даже наоборот, наполнял предвкушением и обещанием чего-то большего. Боги были на редкость щедры. Всем семерым было предложено бессмертие, которое они могли обменять на дар, если пожелают. Хейзел попросила снять проклятие с Френка, сын Марса попросил того же для Хейзел. Умиляло ситуацию еще то, что заговорили они одновременно. Аннабет же согласилась, став младшей богиней архитектуры и свободы. Пайпер отказалась, спросив, может ли она получить свое желание позже. Боги дали согласие. Джейсон и Перси переглянулись. Оба понимали, что их желания схожи. - Я вынужден отклонить ваше щедрое предложение, но я правда не хочу бессмертия. - Не то чтобы я удивлен. Что тебе нужно, племянник? – нахмурился Зевс, сжимая молнии. - Совсем немного, отец, - вышел вперед Джейсон, встав рядом с Перси. – Враги Олимпа получают поддержку лишь потому, что использует в своих интересах тех, о ком забывают. Может их мощь несравнима с силой старших богов, но, когда их много, это сила, с которой нужно считаться. - Мы лишь хотим, чтобы никого не забывали. Если младших богов будут чествовать, им не будет смысла идти против тех, кто дает им силу. - И что вы хотите сделать? – строго спросила Гера, гордо смотря на полубогов со своего трона. - Построить храмы в лагере Юпитера и Полукровок, - ответил Перси. - Совет обдумает это решение, - натянуто произнес Зевс. Перси вздохнул и чуть улыбнулся. Почти непроизвольно он обернулся к женской стороне тронов, встретившись взглядом с зелеными глазами богини луны. Как всегда, они ничего не выражали, казавшись пустыми, но уголки её губ приподнялись в одобрении. Перси сглотнул, почувствовав, как пол ушел из-под ног, а сердце забилось в бешеном ритме. Ему вдруг очень захотелось увидеть её настоящую улыбку. Он был уверен, что с ней она будет выглядеть ещё прекраснее, если это вообще возможно. Тут он обернулся на Геру и резко вспомнил сон многолетней давности. - И кое-что ещё, лорд Зевс. - Говори, - ноздри короля Олимпа расширились, но он из последних сил сдерживал свой гнев. - Вы обещали помиловать мирных титанов, таких как Калипсо и Лето. Я прошу, нет, я требую, чтобы вы сдержали свое слово. - Наглый щенок, - Зевс в ярости поднял молнии, готовый поразить полубога, как вдруг раздался спокойный голос, от которого сердце Перси забилось сильнее. - Отец, мы дали слово. А кто мы, если не держим даже самый простых клятв? - Тебе повезло, морское отродье, что моя дочь встала на твою сторону. В следующий раз мойры не будут так благосклонны. Позже, в разгар вечеринки, Перси гулял по садам Олимпа, наслаждаясь их тишиной и умиротворением. Тем, что он нечасто мог получит в своей жизни. Вдруг Перси почувствовал чей-то взгляд и обернулся. Артемида, богиня луны и охоты, стояла, облокотившись на одно из деревьев, и внимательно следила за ним. От взгляда её зеленых глаз по телу Перси пробежала приятная волна мурашек. Артемида медленно, не спеша направилась к нему, остановившись всего в паре шагов. - Дважды спаситель Олимпа, великий герой, превзошедший большинство полубогов древности. Не ожидала увидеть тебя в своей Священной роще. Смертные предпочитают компанию людей. Её глаза, холодные и пустые, неотрывно смотрели на него. Перси на мгновение замер в оцепенении, но достаточно быстро смог совладать в эмоциями, готовыми разорвать его изнутри. Одно её присутствие вызвало целый шквал чувств, которых с Аннабет он никогда не чувствовал и от которых горело лицо. - Я хотел побыть в тишине, - как можно спокойнее произнес Перси, - обычно мне это редко удается. Работа такая. - Жизнь полубога никогда не бывает легкой. - Вы правы, - вздохнул он. Никто больше не произносил ни слова. Перси наслаждался тишиной ночного сада, но его взгляд то и дело соскальзывал на богиню: ее гордый профиль, резкие черты, алые губы и рыжие волны волос. Он боялся смотреть на неё, но все же не мог оторвать от неё глаз. Ведь именно она вывела его из Стикс. Или все-таки Аннабет? - Зачем вы здесь? Не о жизни же говорить. - Поосторожнее со словами, сын Посейдона. Я не терплю неуважения, - произнесла богиня, отчеканивая каждое слово. Перси невольно сглотнул, но, на удивление, он не чувствовал перед ней страха. - Но ты прав: я хотела тебя поблагодарить за освобождение моей матери. И хочу спросить: Калипсо ты знал, но мою мать нет. Я удивлена, что ты вообще о ней слышал. Почему ты её упомянул? «Потому что хотел увидеть вашу улыбку, обрадовать вас» - эти слова никогда не сорваться с его языка, покуда он ещё не выжил из ума и все еще хочет жить. Тяжело осознавать, что твое сердце бьется чаще из-за богини-девы, но признаться в этом – чистое самоубийство. - Потому что все заслуживают права достойную жизнь, а ваша мать не сделала ничего, за что бы отбывать наказание. Я лишь поступил по справедливости. Это мой долг. - Ты очень великодушен, Персей, но не было нужды её освобождать. - Что? – воскликнул Перси, совершенно позабыв, кто перед ним. - Как вы можете так говорить! Она же ваша мать. - Поверь, Персей, - усмехнулась Артемида, едва не рассмеявшись, - мертвым уже все равно. Об почти никто не знает, даже мой отец: Лето умерла в родах, нас с братом воспитал другой человек. Её я и считаю своей матерью. - Простите, я не знал… Богиня лишь отмахнулась. - В этом нет нужды. Я не вижу смысла скорбеть о тех, кого даже не знала. Да, она родила меня, но на деле Лето чужой мне человек. И из-за её поступков мы с братом могли погибнуть, ещё даже не родившись. Но все равно я должна сказать спасибо за то, что почтил ее память. Легкое, почти невесомое дыхание обожгло щеку. Богиня ушла, а Перси стоял посреди Священной рощи, прижимая пальцы к тому месту, где все еще оставался влажный след поцелуя, он изо всех сил старался унять бешено колотящееся сердце, готовое вот-вот вырваться из груди. И может, только может быть, она не убьет его за взгляд в её сторону.