Глава 2.

Все, что она когда-либо знала, была темнота. В ней существовало множество звуков, ощущений, запахов. Но не было красок и света. Она даже не понимала, что это, как это должно быть. Для неё «цвета» и «свет» были пустым звуком. Она не понимала, что это. Не понимала, что значит - видеть. Такое странное слово, которое люди каждый день употребляют в своей речи, было для неё чем-то непонятным, неизвестным. Она привыкла ориентироваться на звуки, именно они были её способом понимать мир. Наверное, именно звуки и помогли ей стать величайшей охотницей из всех, когда-либо живших. Лишенная зрения, она молла слышать то, чего зрячий не уловил бы никогда. Каждый шорох травинки, каждое падение капли росы, каждый вздох, взмах руки. Она слышала все. Малейшее движение животных не оставалось незамеченным, и её стрелы всегда находили свою цель. Наверное, поэтому она выбрала своим оружием лук и ножи. Она могла их слышать. Меч и копье были слишком длинными, чтобы каждое малейшее колыхание воздуха достигало её слуха. Ее домом был лес, с его бесчисленными количеством шорохов, запахов и ощущений: журчание ручья, пение птиц, влажная земля после дождя, шелест листьев, шероховатая поверхность древесной коры – все это наполняло ее жизнь теми самыми красками, которыми остальные описывают буйство цветов этого мира. Ее «красками» стала симфония леса. Всю свою бессмертную жизнь она была во тьме. Все зрячие обычно жалеют тех, кто лишен дара видеть, но она терпеть не могла жалость. Да и не понимала её причин. Обычно они говорили, как многого лишены слепые люди, но она правда не понимала их. И от этого, наверное, было проще – она не знала, чего лишена. Не могла представить себе это. Она была очень благодарна первозданному Хаосу за то, что не даровал ей дар зрения, чтобы после его отнять. Это было бы слишком жестоко. Мама говорила, что раньше она могла видеть, но ослепла по её вине. Она этого не помнила и никогда не злилась на маму. Когда её биологическая мать – Лето – была беременная ей с братом, Гера узнала о измене мужа. Богиня брака всегда была женщиной достаточно ревнивой и вспыльчивой и мстила любовницам неверного супруга, а не самому благоверному. Но тут ситуация оказалась в корне другой. Зевс изнасиловал Лето, которая отказала ухаживаниям Громовержца. Вместо того, чтобы бояться кары от супруги Зевса, Лето самолично поднялась на Олимп и разыскала Геру. Рассказала, как есть. Она понимала, что Гера могла поразить её на месте, но все равно пошла. Королева Олимпа была ужасно зла, хотя нет, она была в ярости! Но не на Лето, а на Зевса, титаниду ей было жаль. Но в одном они оказались схожи: обе хотели мести. Тогда и был придуман план. В условиях жесткого патриархата, пережитки которого сохранялись на Олимпе и по сей день, мстить Зевсу на прямую было невозможно. Оставалось только через кого-то. Титанида сообщила о своей беременности Громовержцу, а после началась месть. Они надеялись заставить Зевса страдать через мучения матери его детей (Гера отговаривала Лето, но та сама вызвалась). Лето рассказала про плавучий остров Делос, которым стала её сестра Астерия, сумевшая сбежать от ухаживаний Громовержца. Посчитав это место хорошим для родов, Гера запретила земной тверди давать Лето пристанище. Запрет был сформулирован так, чтобы Делос не попадал под него. Затем был придумал Пифон. На вид очень устрашающая змея, на деле представляла собой весьма безобидного огромного червяка. Единственной его опасностью был газ, который тот использовал вместо яда. Они хотели заставить Зевса страдать от страха за возлюбленную и будущих детей. В крайнем случае он должен был сорваться, приказав Гере отменить свой приказ и отозвать Пифона. Но ни одна не ожидала, что Зевсу будет все равно. Просто наплевать. Он никак не отреагировал на страдания своей пассии. Гера говорила Лето, что смысла в этом уже нет и пора сворачивать всю эту богадельню, но Лето была непреклонна – она хотела довести начатое до конца. Руками и ногами отказывалась от помощи Илифии, промучившись в схватках девять дней и девять ночей. В конечном итоге Илифия все же уговорила Лето и помогла ей родить дочь – на большее Лето на согласилась, так что бедной новорожденной девочке пришлось принимать роды собственного брата. Измученная многомесячным скитанием по Элладе и девятидневными родами, Лето угасла через несколько часов, успев лишь дать детям имена: Аполлон и Артемида. А пару дней спустя на остров приполз Пифон, который очень хотел посмотреть на детей и в целом был существом достаточно сентиментальным. Тогда Гера, нянчившаяся с новорожденными детьми, потеряла контроль. Пифон случайно выдохнул ядовитый газ, который вдохнула маленькая Артемида. Девочка тут же потеряла сознание. Через несколько минут явились мойры, сказав, что жизнь богини дорого стоит. - Она будет жить, даже станет частью Олимпийского совета, - проговорила Антропос своим скрипучим голосом. - Станет одним из самых могущественных божеств, - подхватила Клото. – Прекрасный воин и великая охотница. Золотой ихор в жилах Геры, казалось, замерз. Богиня брака настороженно смотрела на мойр, то и дело поглядывая на маленькое тельце, лежащее в колыбели. С полными решимости глазами Гера встала перед колыбелью, готовая защищать девочку собственной грудью. Аполлон в это время мирно спал на руках Илифии. - Но что? – прошипела Гера. - Но за жизнь всегда нужно платить высокую цену, - голос Лахезис был подобен грому в небесах. - Только так можно сохранить порядок в мире. Она никогда не сможет видеть. - Разве нет другого выхода? – прошептала Илифия, крепче прижимая мальчика к себе. - Конечно, есть, - с хриплым смехом сказала Клото, - выход есть всегда. И сейчас это - смерть. Она может жить, никогда не видя солнечного света, или умереть, так и не пожив. Все зависит от вас самих. Мойры исчезли, а маленькая Артемида задергалась в ужасных судорогах, став задыхаться. Пока Илифия оказывала девочке худо бедно какую-то помощь, Гера побежала за Гекатой. Богиня магии прибыла через несколько минут, отпихнула дрожащую и еле соображающую Илифию и начала водить руками над девочкой. По-началу ничего не было, но тут из пальцев Гекаты, словно паутина, потянулись белые полосы света и стали что-то опутывать, не давая ему уйти. Через несколько мгновений в воздухе проступил неясный, дымчато-голубой силуэт – душа девочки. Комнату окутал густой слой тумана. Гера положила руку на плечо Гекаты и пустила по пальцам импульсы энергии, передавая её богине магии. Ей она сейчас очень нужна. Спустя, казалось, целую вечность дымчатый силуэт вернулся в тело, и маленькая Артемида сделала глубокий вдох, а после заплакала. Гера тут же подхватила девочку на руки. Она заморгала, и на богиню брака уставились два светящихся серебряных шара, покрытые какой-то неясной пеленой, как тончайшим слоем морской пены. - Спасибо, - едва слышно прошептала королева Олимпа. Геката только вымученно кивнула и тут же упала без чувств от истощения. С тех пор Гера взяла на себя обязанность о заботе о детях. Брат с сестрой становились старше, учились ходить и говорить. Если Аполлон рос бунтарем и хулиганом, то Артемида была девочкой кроткой и спокойной. При ходьбе она то и дело натыкалась на различные препятствия, что её неимоверно злило, но однажды она сбежала в незнакомую ей глубь леса. Мама Гера никогда не разрешала ей уходить далеко, но в тот день Аполлон ужасно задирал сестру по поводу отсутствия у той зрения. Это были слишком. Артемида убежала: она не знала, куда, главное подальше от брата. И, конечно, она потерялась. Она долго плакала, но потом слезы высохли, и она услышала… Услышала тихое журчание ручья, шорох листвы, далекий цокот копыт. И тут Артемида поняла, что на самом деле её наделили величайшим даром из всех – умением чувствовать мир так, как никто не сможет. В кратчайшие минуты она нашла дорогу домой, ведь теперь опиралась не на окружающих её людей, а на собственные чувства. Они подсказывали ей, где находится каждый камешек, каждая веточка. Она ни разу ни на что не наткнулась. Тогда девочка и стала учиться. Она смастерила лук, потому что могла его слышать. Колебания тетивы говорили ей очень многое, а свист стрел – направлял. Она никогда не промахивалась. Это, став уже намного старше, она взяла в руки клинки. Их острые лезвия резали воздух также, как и стрелы. Еще живя на Делосе, она спросила у Гекаты, отличаются ли ее глаза от глаз других. Узнав, что они подернуты белой дымкой (Артемида не знала, что это значит, но вряд ли означало идентичность с глазами зрячих), она попросила сделать её глаза такими же, как у других. - Но я не могу дать тебе зрение, - виновато отвалила Геката. - А его и не надо, - совершенно спокойно сказала Артемида. – Это не проклятие, это дар. Я его ни на что не променяю. Просто, если возможно, сделай так, чтобы по моим глазам нельзя было понять, что я слепая. Не хочу, чтобы жалели. Хочу самой решать, свою судьбу, чтобы с помощью никто не лез. Я хочу быть сильной, воином. Пусть больше никто не будет знать. - Это мне под силу, - улыбнулась Геката. В тот же день Артемида с братом предстала перед советом. Они с братом заранее знали, что мама будет делать вид, что их ненавидит. Эта ложь настолько прочно въелась, что никто бы никогда не подумал о их истинных отношениях. Зевс сказал, что дарует им все, что они пожелают. Артемида попросила лук и стрелы, леса и горы, носить короткую тунику, чтобы было удобно бегать по лесам. Она хотела, чтобы у неё были спутницы, которые будут охотиться вместе с ней, но чтобы они были девами. Одним из её имен должно было стать Фиби, что значит «несущая свет», чтобы иметь право вести лунную колесницу. И да, от неё не ускользнула ирония. Артемида попросила отца поклясться, что он никогда не выдаст ее замуж. Прошли те годы, когда она полагалась на других. Артемида ненавидела слабость, презирала жалость и трусость. Маленькая кроткая девочка выросла, и она захотела быть сильной. Самой избирать свою судьбу. Выйти замуж – значит стать зависимой от супруга, вещью в его руках, которой он мог распоряжаться, как вздумается. Артемида хотела быть сильной, бороться за право женщины. Она хотела доказать миру, что воинами быть могут не только мужчины. Она не слаба лишь потому, что у неё нет того, чем её отец размахивает во все стороны (нет, не молнии). Брак погубит ее. Как ныне нареченная богиня деторождения, возможно, однажды она пожалеет, что не сможет иметь детей, но и они заставляют идти на самые отчаянные и безрассудные поступки. А у нее могло больше быть слабостей. И в утро того же дня, ещё до встречи с отцом, глаза богини стали ярко-зелеными. И никто на Олимпе даже не догадывался о том, что величавшая охотница никогда не видела свет. Артемида всегда училась, она могла полагаться только на себя и свои силы. Жить, скрывая правду, опутывая себя паутиной лжи. Она не могла показывать слабость, ведь всегда понимала, что это её убьет. К таким, как она, мойры жестоки. Большинство сдается и подается обстоятельствам, надеясь на чудесное освобождение. Но есть те, кто борется, изо дня в день преодолевая трудности, и от этого становится сильнее. Артемида считала себя именно такой, сделанной из стали, кого закаляет жизнь, а не ломает на части. Однажды она чуть не сломалась. Виной всему стал Орион – охотник, чьи таланты поразили её настолько, что она игнорировала очевидное. Царевна его соблазнила; царь выколол ему глаза, поверив наглой лжи; те девицы были обычными блудницами, они набросились толпой и затащили к себе; и ещё, и ещё. Она верила, верила каждому его бредовому оправданию. Орион казался искренним. Разве он мог опуститься так низко? Артемида слишком поздно поняла, что с ней происходит, и до чего доводят такие чувства. Когда одна из её охотниц срывающимся голосом, еле произносящим слова из-за всхлипов и рыданий, сказала, что Орион её изнасиловал, Артемида впала в гнев. Она схватила её за воротник туники, вплотную притягивая к себе. Охотница вскрикнула и испуганно сжалась, порой забывая, как дышать. Артемида сжала челюсти, и её пальцы крепче схватили ворот. Он впился в шею, словно петля, начав душить девочку. - Миледи… - прохрипела охотница, пытаясь вздохнуть столь необходимый воздух. Артемида зарычала и, приподняв плачущую девочку над землей, со всей силы швырнула её в стену. Она пролетела половину шатра, упала на землю и кубарем влетела в опорную балку, ударившись головой. На балке осталась красная полоса. Артемида в мгновение ока оказалась на другой стороне. Дернув девочку за руку, она оттолкнула её на спину. Девочка ударилась затылком о камень. - Дрянь, - зашипела богиня, - вздумала врать мне! Думаешь, Орион бы опустился до такой мерзости? Да ты сама его спровоцировала, или ещё хуже: раздвигала ноги перед кем-то другим. - Дрожащие от гнева пальцы до судороги сжали горло. Девочка захрипела, схватив руку богини и пытаясь разжать хватку, как дикая кошка, царапая её руки до золотой крови. - Я… не… лгу… - Шлюха! Артемида ударила её по лицу. На губах девочки запузырилась кровь. Она закашлялась, стараясь сплюнуть её на землю, но богиня не давала ей повернуть головы. Она снова ударила её по лицу. - Шлюха. Богиня чувствовала, как по пальцам течет теплая кровь, в нос ударил запах ржавчины. С громким хрустом сломался нос, кровь неумолимо стекала по затылку, окрашивая белую тунику в алый. Артемида вскинула девочку на ноги, но те не удержали, и она упала на колени. Богиня вдруг резко разжала пальцы. Девочка дернулась, когда наконец смогла вздохнуть, но в этот же момент получила сильный удар в живот. - Лгунья и шлюха, я это так просто не оставлю. – Артемида дернула её за спутанные волосы и ударила коленом в грудь. Изо рта девочки потекла кровь. - Я… моя госпожа… прошу… - Артемида ударила её головой об угол стола. Тело девочки безвольно рухнуло на землю, когда богиня разжала пальцы. По всему шатру витал противный запах крови. Артемида поморщилась, почувствовав, как стянуло кожу. Она недовольно фыркнула и щелчком пальцев уничтожила все следы, безжизненное тело так и не было предано огню. Лишь годами позже Артемида поняла, насколько ошибалась. Орион пытался изнасиловать её саму. Он слишком осмелел, а богиня не сдерживала его. Он подчинил ее своей воле: она верила ему без сомнений. Но он поспешил – ещё немного и если бы Орион сказал, что в этом виновата она сама, Артемида поверила бы. Но ей несказанно повезло, что его гордыня и похоть взяла верх над разумом. Она сама убила его, а Аполлон помог обставить все, как несчастный случай. Как же она ненавидела отца, за то, что поместил его на небо. Но теперь скорпион вечно следовал за Орионом на небосводе, никогда не давая покоя. А над останками девочки так и не были проведены похоронные ритуалы, из-за чего её душа вынуждена вечно скитаться по топким болотам Стикс, так никогда не получив права на загробную жизнь. Больше богиня не верила никому. Порой, даже себе. История с Орионом показала, на что способна любовь, как она затмевает разум и берет верх над чувствами. Артемида училась подавлять собственные желания. Она не имела на них права, если хотела сама распоряжаться своей судьбой. Отсутствие зрения давало о себе знать: приходилось увиливать от ответов, говорит полуправду и иногда откровенно врать. Лишь бы сохранить секрет. Она слишком близко подпустила Зои – нимфа догадалась. Конечно, не сразу, прошли многие века, но Зои всегда была внимательна к деталям. Артемиде было сложно ориентировать в незнакомой обстановке, она не любила шумные места, глаза почти не выражали эмоций. Зои была прямолинейна и спросила напрямую. - Миледи, люди не обращают внимания на мелочи, и вы умело скрываете свои тайны. За это я уважаю вас ещё больше. – Зои подошла к столу с картами. – При мне можете не притворяться. Я клянусь рекой Стикс хранить вашу тайну. Но я хочу получить подтверждение своей догадки. Артемида вымученно вздохнула, уткнув лицо в ладони. Она покачала головой и устало потерла виски, подтверждая слова Зои. Охотница получила свой ответ. Всю жизнь она мечтала лишь об одном – уметь читать. Вам не представить, как сложно водить окружающих за нос, скрывая свою безграмотность. Все изменил 1824 год, когда Луи Брайль изобрел свой шрифт. Узнав об этом, Артемида впервые в жизни расплакалась. Научиться различать таким способом буквы было непросто, но давнее желание упорно двигало ее к цели. Первой прочитанной ей книгой стала «Гордость и предупреждение», подаренная братом. Артемида чуть снова не разревелась, но в этот раз ей удалось сдержаться. Она исполнила свою мечту. Вплоть до мировых войн жизнь была спокойной. Много охотниц пало в бою, Охоте была нанесена глубокая рана, которая заживала десятки лет. Великое пророчество вынесло приговор детям большой тройки. Артемиде было их искренне жаль. Они не виноваты в том, что родились. Ее жизнь перевернулась с ног на голову, когда похитили молнии Зевса. Артемида не верила в то, что малолетний мальчишка, едва узнавший о мире богов, мог пробраться на Олимп и похитить символ власти прямо из-под носа её отца. Да он даже меч в руках едва держит! Голова медузы заставила смеяться половину совета. Артемида же вспомнила свою встречу с этим монстром, который даже не успел понять, почему богиня невосприимчива к её силе. Хоть где-то слепота была ей на руку. Поведение мальчишки говорило о многом. Еще один глупый выскочка, желающий показать себя. Сколько было таких до него – не счесть. Вернул молнии Зевса, плавал за золотым руном – слава сына Посейдона шла впереди него. Артемида ожидала самовлюбленного павлина, кичащегося своими подвигами. Она ни за что бы не подумала, что этот сдавленный, полный отчаяния голос, спрашивающий, возможно ли помочь его подруге, принадлежит Персею Джексону. Мальчик оказался необычайно кроток и тих (скорее всего, сказался инцидент с дочерью Афины). Отнюдь не то, чего ожидаешь от прославленного героя. Отправив охотниц в лагерь, Артемида вышла на след. Ей не нужно зрение, чтобы чувствовать лес. Он словно говорил с ней, направлял. Впервые она пожалела, что не видит. Она всегда относилась к своему лишению, как к дару, что дал ей возможность познать мир чувствами, а не глазами. Ее представления отличались от того, как обстоят дела на самом деле. Это была её величайшая сила и слабость одновременно. Её пустили по ложному следу, обманули, как дитя. Она почувствовала слабый запах пергамента и оливок – дитя Афины. Артемида оказалась под тяжестью неба. Богиня знала: за ней отправят поиск. Но она не думала, что на Отрис прийдут ее лейтенант, сводная сестра и сын Посейдона. Мальчишка ввязался в бой с Атласом, пока Талия билась с сыном-предателем Гермеса. Самонадеянный дурак: ему не выстоять против титана выносливости. Лязг металла резко прекратился, отчего богиня смела подумать, что мальчик мертв, но услышала шаги. - Отдайте мне небо. - Что? – удивилась Артемида. – Оно тебя раздавит. - Какая разница, я все равно умру. К тому же, я поклялся. Нам не выстоять против Атласа. Вы единственная, кто может с ним сражаться. Вы нужны нам. Артемида сдавала зубы и бросилась в бой. У титана было преимущество в его росте и силе, у неё – в ловкости и скорости. Богиня знала, что не победит в честном поединке. Она должна вернуть его под небо, причем быстро – мальчик долго не простоит. Артемида сделала вид, что упала, в последний момент уловив тихий свист копья. Оно врезалось в землю в паре дюймов от её шеи. Она уже была готова ударить, но.., Напомните, почему она ненавидит копья? Зои успела за долю секунды, выстрелив в Атласа. Жизнь за жизнь. Пересилив себя, Артемида ухватилась за деревко копья и, подтянувшись на нем, отправила титана обратно под небо. Смерть охотницы всегда была для богини тяжким бременем, а уход Зои – особенно тяжелым. Новое созвездие озарило ночное небо – самая высокая честь. Совет прошел, на удивление, быстро. Афина и Арес хотели убить мальчика, но богиня охоты встала на его защиту. Это меньшее, что она могла сделать для того, кто смог исцелить сердце Зои, даровав её душе покой. Артемида ушла с вечеринки, вернувшись в свой храм. Ей хотелось побыть одной и оплакать смерть её самого близкого друга. Богиня сидела в зале, перед большим камином. Слезы непрерывно катились по щекам, почти мгновенно высыхая от жара огня. Богиня обернулась, почувствовав знакомое присутствие, и едва заметно улыбнулась. - Девочка моя, - мама сжала её в крепких объятиях, от которых у Артемида выбило воздух, - я так волновалась. О боги Олимпа, какое облегчение, что с тобой все хорошо. - Прости, мам. Я не думала, что так выйдет, - тихо прошептала Артемида. Слезы вновь потекли по щекам, и они уткнулась головой в плечо матери. - Ну, ну, смерть приходит внезапно, но она неизбежна. Пророчества не изменить, ты уже ничего не могла сделать. Гера продолжала шептать успокаивающие слова, гладя дочь по волосам. Но все же Артемида достаточно быстро взяла себя в руки: ей, как никому другому, нельзя быть слабой. Это был необходимый выплеск эмоций, разгрузка от напряжения. - Тот мальчик, Персей, - сказала Артемида, повернув голову к огню, - сказал, что поклялся. Но в чем? Я подозреваю, что это твоих рук дело. Гера вздохнула и чуть рассмеялась. - Я знаю, что ты у меня гордая, - она провела ладонью по руке Артемиды, немного сжав локоть, - но я твоя мать. Это можно понять, только если есть собственные дети. Какой бы взрослой и независимой ты ни была, я всегда буду переживать за твое благополучие. Я не близка со своими родными детьми, но вас с братом я растила сама. - Я тоже люблю тебя, мама, - голос Артемиды, необычайно мягкий, тихо прервал слова Геры. Богиня луны редко показывала чувства, и от такого открытого проявления привязанности уголки глаз королевы Олимпа заблестели. Она души не чаяла в своей девочке. - Во время поиска, - продолжила Гера, - я явилась сыну Посейдона во сне и заставила поклясться спасти тебя. – Артемида недовольно скрестила руки на груди. - И он так легко согласился? – глаза богини охоты недоверчиво прищурились. - Ох, дочка, мне даже не пришлось его убеждать, - рассмеялась Гера. - С чего вдруг такое рвение? - Ты замечаешь то, что другим не дано – в этом тебе нет равных. Но иногда не обращаешь внимания на то, что очевидно. Ты ему понравилась. А я знаю мужчин: в таких ситуациях они чувствуют себя героями. Честно, я бы очень удивилась, если бы ты ему не приглянулась. Богиня луны насмешливо вскинула бровь. С какой стати она должна была понравиться какому-то мальчишке? Но не то чтобы её это волновало, совсем нет. - Артемида, - вздохнула королева Олимпа, - твоя красота едва не заставляет ревновать Афродиту. Ты чувствуешь на себе чужие взгляды. Я знаю, что ты всегда знаешь, когда на тебя смотрят. Так почему сын Посейдона не мог стать одной из твоих жертв? - Не знаю, - пожала плечами Артемида, - красота – вещь субъективная. Просто кажется глупым. Сложно понять то, чего никогда не знал. Для меня это пустой звук. Не думаю, что действительно понравилась ему. Это даже звучит странно. Гера только хмыкнула чему-то своему, словно подтверждая какую-то догадку, и вскоре ушла, оставив Артемиду в тишине её храма. Богиня луны вернулась к охоте, возглавляемой теперь новым лейтенантом и её сводной сестрой. Артемиду никогда особо не заботили герои, если они, конечно, не мешали её охоте, но имя Персея Джексона всегда было на слуху. И он брат Талии во всем, кроме крови. Волей-неволей, но богиня стала интересоваться его жизнью. Сначала – потому что все только о нем говорили; потом – чтобы быть в курсе событий, по крайней мере так она себе говорила. Персей оказался человеком действительно стоящим её внимания. Он воплотил в себе полную противоположность тех мужчин, что презирала богиня. Возможно, он был одним из немногих порядочных людей, ещё оставшихся на этом свете. Пока юноша был в Лабиринте, богиня иногда заставляла коридоры вести полубогов в нужном направлении или не ослабляла его гнетущее влияние. Было бы не очень хорошо, если бы надежда Олимпа свихнулся или вообще умер. Она помогла ему лишь потому, что хотела сохранить свой дом и отдать долг. Почему же ещё? Однажды ночью, когда она вела по небу лунную колесницу, Артемида вдруг почувствовала, словно кто-то дернул её за ниточки, связав с кем-то. Она услышала голос Персея, называющий её по имени. Богиня резко обернулась в сторону звука и протянула руку, но подушечек пальцев коснулся лишь ветер. Рядом с собой она не ощущала никакого присутствия, хотя всегда чувствовала, если есть кто-то рядом. Через пару дней она узнала, что Персей окунулся в Стикс. Такое странное стечение обстоятельств наводило на мысли, но Артемида предпочла их игнорировать. Глупый самоуверенный мальчишка! Взорвал гору, освободив Тифона, и исчез. Все думали, что он мертв. У неё чуть сердце не остановилось от волнения: всему виной, конечно же, освобождение отца монстров. Персей объявился спустя больше недели, живой и вполне здоровый. Узнав новости, богине показалось, что стало как будто легче дышать. Великое пророчество исполнилось, и Олимп был спасен. Праздновать Артемида не хотела: около половины её охотниц погибли в битве за Манхэттен. Победа ощущалась горько-сладким привкусом на губах. Полубоги были ужасно измучены, боги – не лучше. Непрерывное сражение с Тифоном дни напролет кого-угодно изведет. Артемида не любила столпотворение людей: слишком много звуков, тяжело ориентироваться. Она была божеством дикой природы, лес – её дом, её сила и царство. По возможности Артемида старалась избегать городов. Их гомон сбивали ее с толку, заставляя снова ощущать себя той маленькой беспомощной девочкой, что не могла ступить шагу без чей-то помощи. Она презирала слабость. Проблемы на Олимпе никогда не заканчиваются. Не прошло и полугода с окончания второй войны Титанов, как начало пробуждаться другое, более древнее и могущественное существо. Изначальная богиня земли Гея. Зевс закрыл Олимп. Артемида ужасно бесилась: любой, кто осмеливался к ней подойти, уходил с тяжкими телесными. Исключение составляла лишь Гера, которая единственная могла усмирить буйный нрав своей дочери. Даже Аполлон не обходился без парочки синяков и крепких затрещин. Богиня луны не находила себе места от беспокойства за своих охотниц. Так часто, как только могла, она являлась Талии во снах, чтобы узнать, как обстоят дела. На Олимпе было откровенно скучно. Богиня, привыкшая к ежедневным тренировкам и активности, просто не могла усидеть на месте. Но огромным шоком для всех стало исчезновение Персея Джексона в лагере Полукровок и Джейсона Грейса в лагере Юпитера. Для всех, кроме неё и брата. План матери был ужасно рискованный, но единственно возможным. Все шло на удивление гладко, пока не похитили Геру. Близнецы сорвались с цепи. Артемида приказала Талии всеми возможными способами искать королеву Олимпа. Её лейтенант спросила, зачем им это делать, но одного звериного рычания, вырвавшегося из груди Артемиды, было достаточно, чтобы убедить дочь Зевса. Артемида металась, как разъяренная фурия. Во всем теле полыхал праведный гнев. Она убьет любого, долго и мучительно, кто осмелится причинить вред ее матери. Узнав эту новость, Аполлон сжег сад Деметры и чей-то храм. Богу солнца было уже все равно. Он в ярости ворвался в зал совета и потребовал у Зевса поиска по возвращению Геры, чем несказанно удивил всех присутствующих. Артемида тщетно пыталась успокоить брата, но он лишь отмахивался от нее. Дурак. Аполлон окончательно вывел из себя Зевса. Если Артемида была одной из его самых любимых дочерей, но Аполлона он недолюбливал. Ей легко заслужить прощение отца, брату – почти невозможно. И это притом, что характер хуже у неё. Громовержец едва не поразил их молнией. Вместо этого он сослал близнецов на Делос до окончания войны, окончательно обрубив все связи с внешним миром. Плавучий остров Артемида не любила – он напоминал ей о детстве. О том, как умерла Лето, как она лишилась зрения, как боялась окружающего мира, потому что не знала, какие опасности он скрывает. Но по крайней мере тут можно было охотиться. Хоть что-то хорошее. Иногда она уходила на другой край острова, к крутому обрыву, где мощные волны разбивались об острые скалы. Она могла часами сидеть на выступе, наслаждаясь теплыми лучами солнца на лице и солеными брызгами Эгейского моря. Порой богиня очень хотела понять, что значит – видеть. Ей хотелось узнать, каков на самом деле мир. Заняться здесь было особо нечем, поэтому развлекались, как могли. Аполлон часто пытался объяснить сестре, но получалось ужасно. Артемида не понимала половины слов. - Аполлон, - резко прервала она его воодушевленный рассказ про ночь нон небо, - ты сейчас просто сотрясаешь воздух. - Тебе не интересно? – скис брат. - Что? Нет, нет. Просто, - Артемида прикусила губу, - я не понимаю больше половины. Слова то я знаю, но для меня они не имеют никакого смысла. Ей не хотелось расстраивать Аполлона. Она знала, что он очень старался для неё. Но зрячие просто не осознают, что большая часть того, что они используют в повседневном обиходе, непонятны таким, как она. - Расскажи тогда ты. Каков твой мир. - Хорошо, - вдохнула богиня. Делать все равно нечего было. – Закрой глаза, а теперь пойми, что это единственное, что я знаю. Я знаю, что значит «черный» и «тьма». Это со мной буквально всю мою жизнь. - А как ты тогда ориентируешься? - В основном на слух. Из-за этого я терпеть не могу шумные места и пустые помещения, я сразу теряюсь в пространстве. Осязание, запах. – Артемида вдруг усмехнулась. – Из-за последнего мама меня постоянно сравнивает с тем французским маньяком из книжки. Аполлон засмеялся. - Тебе только духи научиться делать, и разницы никакой. – Артемида пнула его в колено. Богиня знала, что семерка плывет на Делос. Напомните ей придушить сына Гефеста, когда снова увидит. Этот методичный полускрип-полувизг его вальдезатора снился ей по ночам, а с восходом солнца этот кошмар начинался наяву. Иногда Аполлон играл на этом ужасе настолько долго, что Артемида всерьез подумывала сигануть в море. Серьезно, помимо того, что она слепа, теперь ещё и глухой будет. По итогу, Рим и Греция примирились, а мир был спасен второй раз за год. Впечатлений хватило бы ещё на добрую тысячу лет. Когда Артемида вернулась к охотницам, её ждал настоящий ужас. Охота была уничтожена Орионом почти полностью. Из более чем двадцати девочек выжило четверо. В ихре Артемиды бушевала ярость. Все живое попрятались: никому не хотелось пасть жертвой гнева богини. Упокоили её только через пару часов мама и брат. Последний получил фингал и перелом ребра. Артемиде за это очень влетело от Геры. Празднество на Олимпе устроили грандиозное. Богиня сбежала с него, как только смогла. Шум разговоров и грохот музыки нервировали её. Ей нужно на воздух. Прогуливаясь в тишине своей Священной рощи, Артемида вдруг почувствовала чье-то присутствие, вскоре до неё донесся слабый запах моря и соли. Посейдон бы не посмел войти на территорию другого божества. Артемида усмехнулась. Оставался один вариант. Богиня молча стояла, привалившись плечом к стволу дерева, устремив взгляд туда, где стоял сын морского бога. Сейчас его присутствие ощущалось как нельзя четко. Богиня луны знала, что он вместе с дочерью Афины прошел Тартар. Когда Артемида впервые услышала эту новость, кажется, забыла, как дышать. Воздух просто выбило из груди. Она на знала, чем была вызвана столь странная реакция, но подсознательная тревога не отступала вплоть до выхода полубога из бездны. Артемида так же знала, что я Персей и Аннабет расстались по общему согласию – слухи на Олимпе распространяется быстро, тем более если их инициатор Афродита. Богиня любви назвала это ужасной трагедией, но тут же заявила, что на сына Посейдона у неё большие планы. Артемида была готова её в тот момент задушить. И ужасно жалела, что не смогла бы увидеть её лицо. - Дважды спаситель Олимпа, великий герой, превзошедший большинство полубогов древности. Не ожидала увидеть тебя в своей священной роще. Смертные предпочитают компанию людей. Персей охнул от неожиданности, и Артемида услышала, как участилось его дыхание. Богиня подавила довольную улыбку. Она не знала, что её вызвало, но ощущение, разлившееся в груди, было приятным. - Я хотел побыть в тишине. – Его голос звучал напряженно, хоть он и попытался это скрыть. Ничто не ускользнет от её острого слуха. – Обычно мне это редко удается. Работа такая. - Жизнь полубога никогда не бывает легкой. Персей согласился. Богиня неспешно подошла к нему, двигаясь с присущей только ей грацией. Они молчали, каждый думал о чем-то своем. Артемида ощущала на себе взгляд Персея, он изучал её. Обычно Артемида убила бы любого, но взгляд юноши не был противен. Наооборот, ей было даже не приятно такое внимание. Мама говорила, что она нравилась сыну Посейдона, и Артемида могла сказать тоже самое о себе. Он нравился ей как человек. Храбрый, уважительный, добрый и преданный до мозга костей. Персей заключал в себе самые лучшие качества, которыми может обладать человек. И Артемиду даже раздражало то, что она не могла найти в ней изъянов. Нет конечно, они были, но не такие явные. Он был идиотом, с действительно рыбьими мозгами, и не умел держать лук. Артемида воспринимала последнее как личное оскорбление. - Зачем вы здесь? – нарушил тишину Персей. - Не о жизни же говорить. - Поосторожнее со словами, сын Посейдона. Я не терплю неуважения, - холодно произнесла Артемида. Конечно, она не собиралась ничего делать единственному порядочному человеку, да и испытывать на себе гнев Посейдона не хотелось. Но это не значило, что она не могла запугивать его. Ей нравилось, как он немного напрягся, но храбрился перед ней. Артемида находила это ужасно милым. - Но ты прав: я хотела тебя поблагодарить за освобождение моей матери. И хочу спросить: Калипсо ты знал, но мою мать нет. Я удивлена, что ты вообще о ней слышал. Почему ты её упомянул? Персей вздохнул и хотел что-то сказать, но резко передумал. Возможно, это было что-то личное. - Потому что все заслуживают права достойную жизнь, а ваша мать не сделала ничего, за что бы отбывать наказание. Я лишь поступил по справедливости. Это мой долг. Ей хотелось знать настоящий ответ, а не эту отмазку. Но богиня решила не давить. Понимала, что даже под предлогом возвращения в Тартар не скажет. - Ты очень великодушен, Персей, но не было нужды её освобождать. - Что? – удивленно воскликнул он. - Как вы можете так говорить! Она же ваша мать. - Поверь, Персей, - усмехнулась Артемида, едва не рассмеявшись, - мертвым уже все равно. Об этом знают немногие. Лето умерла в родах, нас с братом воспитал другой человек. Её я и считаю своей матерью. - Простите, я не знал… Богиня лишь отмахнулась. Артемида не любила жалость. Да и какой смысл лить слезы о той, кого даже не знаешь. К тому же, со слов мамы, Лето была настолько уперта в своем желании отомстить Зевсу, что пренебрегала своим здоровьем. А в беременности это самое главное. И это тоже могло быть причиной потери зрения. Артемида не испытывала к титаниде теплых чувств. - В этом нет нужды. Я не вижу смысла скорбеть о тех, кого даже не знала. Да, она родила меня, но на деле Лето чужой мне человек. И из-за её поступков мы с братом могли погибнуть, ещё даже не родившись. Но все равно я должна сказать спасибо за то, что почтил ее память. Она хотела уйти, но, повинуясь какому-то странному порыву, приподнялась на носочках, и коснулась губами его щеки. Поцелуй был настолько мимолетным и воздушным, что казалось его не было вовсе. Но в голове богини словно загрохотали взрывы. Она тут же исчезла. Артемида прижалась затылком к двери свой комнаты. Дыхание было громким и частым, губы горели огнем. Она прикрыла веки и съехала на пол. На языке слабо чувствовался вкус соли. Артемида докоснулась подушечками пальцев до губ, все ещё покалывающих от ощущения его кожи, и улыбнулась.