Глава 5. Одержимая

Гермиона пришла в себя спустя несколько часов после того, как очнулась Бонни. После ведьмы Беннет, спустя непродилжительных пол часа, очнулась и Елена Гилберт. Полностью дезориентированная и рассеянная, она, в сопровождении Деймона, отправилась в кухню, чтобы подкрепиться парочкой пакетиков с донорской кровью. Грейнджер же лежала на кровати вампира, на которой, парой суток ранее, пытались откачать мага Воды и Льда. Сам же Сапфир застыл в паре метров позади, изучающе наблюдая за девушкой. Красивые, синие глаза плавно скользили по сонной фигурке, словно сканируя состояние волшебницы. Крион пытался понять, какими были точные сроки развития ребёнка и не повредил бы он Гермионе. Аурум Тер оставил для возлюбленной принца Элемéнтаров самое настоящее испытание и было оно тем, скорее всего, чего она явно не смогла бы принять с лёгкостью. Сапфир так же, не кривил бы душой, признавшись ей, что подобного совсем не входило в его планы. Он испытывал боль от потери лучшего друга, каким бы несносным не был его характер, но он так же и испытывал боль от его наспех принятого решения. Крион знал, что не поступи золотистоволосый подобным способом, источник силы теров можно было бы вернуть в мир Элемéнтаров и предоставить Платинуму, отцу Аурума, взвесить, кому передать его. Однако, Тер вообразил, что вправе сам решать, как именно ему поступить, что вбивало в душу Сапфира не только боль, но ещё и страх. Страх от того, что теперь накрыла неизвестность, касательно будущего существа зарождённого в Грейнджер, как страх и от того, что Гермиона не сможет так просто принять этого: идти по стопам Стихийных магов, подчиняться их законам и установкам, как и поставить крест на прошлой жизни. Сложно… Всё, что сейчас окружало Сапфира казалось одним большим, неразрешимым комом: решение, которое стоило принимать касательно Аарона Фламелля, дабы спасти ему жизнь, защищать дом от вторжения членов Альянса и собственные эмоции, которые, в данный момент, заставляли нутро стыть с невероятной силой. Он стоял позади кровати, моргая усталыми глазами, с тяжестью на душе, наблюдая за Грейнджер. Гермиона выглядела довольно вялой, медленно озираясь по сторонам. Пышная шевелюра мило растрепалась, ладони нежно касались заспанных черт лица. Она была столь беззащитна и уязвима… Только подумав о том, через что ей предстояло пройти, внутренности Сапфира стягивало жгутом. Единственное чем бы он мог помочь, так это пообещать всегда быть рядом. Рядом с ней и ребёнком за которого он теперь чувствовал ответственность, как бы сильно не обругивал в мыслях Аурума. Для высших существ людская мораль, принципы и жизненные устои не возносились в абсолют, когда речь заходила о чем-то вроде случая с Гермионой. В данный момент, в приорите было то, чтобы наследник, которому передали всю власть Стихии Земли — родился, выполнил, как и другие своё предназначение и жил ради великих целей, а уже после сокрушаться, подобно простому смертному, мол, как же такое могло случиться: любимая девушка забеременела от лучшего друга, к которой-то Сапфир сам толком не успел прикоснуться. Скандал! — Почему… здесь так холодно? — Тихо прошептали уста волшебницы. Грейнджер заметно поёжилась, поджав ноги, сжалась в маленький комок, немного подрагивая плечами. — Прости… Позади неё прозвучал знакомый, опустошенный голос. — Сапфир? — Устало обернулась Гермиона, переодически прикрывая глаза. — Как ты… себя чувствуешь? — Осторожно задал вопрос он, приближаясь к кровати. Крион пытался сосредоточиться, чтобы не делать воздух таким холодным, отрешенно развернулся к внушаемо огромному камину в спальне Деймона, поведя рукой по направлению к нему. — «Fes Matos… Insendia!» — в который раз знакомое заклинание слетело с его уст и сухие дрова с мгновенным, характерным треском, заполнили затхлый камин. — Какой… какой приятный запах… — потянула носом Гермиона, сглотнув. — Никогда не обращала внимание на запах из сырого камина. Даже в гостинной Гриффиндора. Она слегка крутила головой, вновь принюхивалась, тепло улыбаясь. На щеках появился более и менее заметный румянец. — Хочу пить… — негромко промолвила она. — Мерлин, Сапфир, дай мне воды! Крион застыл в каменном напряжении, чувствуя, как сердце продолжает разносить в жилах холодную кровь. Маг Воды не успел даже среагировать, как Грейнджер, подобно одержимой ринулась в ванную и открыв кран, стала с неуемным желанием пить, переодически покашливая. — Сапфир… — кряхтела она, не способная остановиться. Всего один возглас девушки резко вывел Элемéнтара из ступора и он тот час же рванул за ней, уже забыв, что буквально пару секунд назад, застыл в комнате живой статуей. Схватив девушку за локоть, крион потянул её резко к себе. — Не напирай! Не напьешься. — Железно прозвучали слова нерушимой уверенностью. Он знал о чём говорил и знал с чем это было связано. Крионис должен был помочь Гермионе. Однако, вся загвоздка подобной ситуации состояла ещё и в том, что как только проходила одна одержимость тут же наступала другая, словно кто-то как у человека с абссесивно - компульсивным расстройством дёргал переключатель, заставляя его щёлкать. Принц прильнул к её губам, наполняя мандражное тельце вязкой, голубой дымкой, окутывающей поэтапно всё тело Грейнджер, медленно скользнул от губ к подбородку, оставляя приятные, прохладные дорожки, а после приступил ласкать шею, скользя поцелуями к самой груди. — Сапфир… — Доверься мне. — Тихо прохрипел крион, стараясь не перейти грань от лекарственной терапии в которой нуждался организм девушки из-за существа, зародившегося внутри, к откровенным ласкам, постепенно распаляющих нутро. Внутри Гермионы располагался маленький маг Земли, точнее — определённый подвид чья будущая версия спокойно вышагивала где-то в другой части особняка и природа девушки требовала сочетаемой Стихии. Спустя несколько секунд Грейнджер ощутила заметное облегчение, вдохнув полной грудью. Дикая жажда отступила, а сознание начало по-немногу проясняться. Сапфир плавно отстранился, зависнув разгоряченным взглядом, где-то в районе её лебединой шеи, медленно сделал шаг назад, чуть сжимая подрагивающие плечи Гермионы. — Что со мной происходит? Вопрос был задан довольно тихо, в глазах всё ещё стояло явное замешательство. Внезапно руки Грейнджер скользнули под собственную кофту и освободили от ненужной ткани девушку, обнажив такие красивые плечи и округлившиеся от возбуждения соски, просвечивающиеся сквозь тонкую майку. — Возьми меня… — Ты не в себе, — спокойно отчеканил Сапфир, безпристрастно отводя взор. — Это гормоны. Гормоны из-за влияния на организм Элемéнтара, находящегося в утробе. — Какие, Мерлин подери, гормоны?! — вспыхнула Гермиона, буквально распаляясь на глазах. — А. эти… женские, да? А ну да, я хочу, чтобы ты трахнул меня! — Замолчи. — Безэмоционально отрезал Сапфир, выдохнув сквозь раздувающиеся ноздри. — Аурум Тер — погиб, Джордж Уизли час назад выпил человеческой крови, завершив транзакцию и переродившись в вампира, а тот, кого ты так хотела вернуть в прежнее состояние — мучается от дикой боли, сгорая в агонии, упрямо не позволяя никому стянуть с себя филосовский янтарь, а всё чего хочешь ты это… секс? — Скривился он. Сапфир старался держаться невозмутимо, пытаясь как-то переключить её и привести в чувства, делал вид будто она его никак не привлекала. Он прекрасно понимал насколько сущность тера захлестнула поголовно Гермиону, заставив страдать её от жажды и неукротимого желания слиться с крионом. Именно. На данном этапе она не отдавала себе отчёта, движимая лишь необузданными желаниями и… окажись неподалёку другой маг Воды или же Льда, то Грейнджер бы безоговорочно залезла бы на него, впуская внутрь себя, не способная контролировать порывы. — Успокойся. Скоро это пройдёт. Подумай о тех, кому понадобится сейчас помощь, — куда более доброжелательно выразился Сапфир. Девушка потерла пальцами глазницы, вяло мотая головой, словно одержимая любительница наркотиков, простонала, делая несколько шагов вперёд. — Мы… мы пойдём к Рону, да… Мы… мы пойдём… — нервозно бормотала она, почесываясь переодически в разных местах, расфокусированно блуждая глазами. — После того, когда мы… — она осеклась, нервно потрясывая головой. — Я больше не нравлюсь тебе?! Ты… я думала ты хотел… я хочу чтобы ты вошёл в меня. — Знакомый бред. Бесцветный, негромкий голос у входа в ванную заставил Сапфира обернуться. — Николетт. — Тебе придётся её трахнуть, поверь мне, — дежурным голосом произнесла Фламмель, безучастным взглядом смотря в глаза криону. — Умеешь же ты делать из этого нечто особенное, Сапфир. Просто войди в неё и кончи, чтобы в её организме образовался баланс. Что там сделал с ней Аурум? А, не нужно. Не отвечай. Думаю, что догадываюсь. М-да… всю жизнь любишь парня, а он поступает с тобой такий паршивым способом. — Ты была под заклинанием, чтобы передать силы своей сущности Бонни Беннет. Не думаю, что он выбрал бы Гермиону, будь ты там. — Сухо произнес Сапфир. — Нет! Выбрал бы. Ты — идиот Майклсон. Я давным давно Огненный Стихийник. В меня бы он будущего наследника Тера не всунул, — чёрствый голос Фламмель, разрезал напряжённый слух Сапфира. — Стефан сказал, что вроде у Вивьен и Гарри будет какой-то там отпрыск. — Она несдержанно прыснула, запрокинув голову. — Представляю, что там за уродец родится… — Всего один раз! Я хочу ощутить тебя… — несдержанно простонала Грейнджер, перебивая слова Николетт и цепляясь ладонями в чёрную рубаху Сапфира, наглухо сжимая ткань в руках. — Просто… ТРАХНИ! — Позови Поттера. — Спроскрежетал зубами крион, вперив в Николетт свой ледяной, свирепый взгляд. — Иди туда, куда она хочет, — столь же безразлично и отчужденно промолвила Николетт. — На хуй! Послышался громкий стук. Дверной косяк треснул от прикладывающегося, сильного кулака Сапфира, который буквально ненавидел Аурума за подобный выкрутас. Именно Тер, передав своё наследие в зачатке, столь неудержимо управляемое всем организмом Грейнджер, успел быть тысячу раз обвинён в подобном состоянии девушки, а теперь ещё и Николетт из-за его кончины на всех было плевать. Да она буквально сделалась безразличной сукой. Сапфир же, как один из тех, кто хотя бы сочетался Стихией с зачатком, мог угомонить взбесившиеся гормоны его матери, чтобы они не выкручивали её. — ГАРРИ ПОТТЕР! *** — Почему ты уверен, что взаимодействие с моей Стихией поможет Гермионе? Гарри был обескуражен после рассказа о случившемся с лучшей подругой, который оказался не столь ёмким, что было весьма нетипично для Сапфира. Разумеется, крион нервничал. От того и говорил больше, чем обычно. Было довольно заметно, как рвано и глубоко он дышал, расхаживая по комнате, пока Гермиона с протяжными стонами «каталась» и всячески ворочалась на кровати Деймона, словно раненый зверь, желающий скорее избавиться от боли. — А что если оставить всё так? Ну… переболит, перестроится… — немного запнулся Гарри. — В смысле её организм. Когда бывший гриффирдорец узнал, что именно сделал с Гермионой Аурум Тер, то буквально лишился дара речи. Сказать, что Гарри был просто в шоке — ничего не сказать! Он буквально просидел на кухне минут пять, стараясь расшевелить себя, чтобы подняться наверх и приступить к тому о чём просил его Сапфир. По словам криона, Гарри было достаточно взять её ладони в свои, сосредоточиться и постараться поделиться энергией. Скорее всего, это было нечто похожим на то, чем они занимались на Атрономической башне с Вивьен, в прошлой реальности. — Твоя сестра говорила, что быстрее поделиться силой через поцелуй и… лучше не родной Стихии, а сочетаемой. — Ты видел, как она на меня смотрит? — Сцепив зубы, спросил Элемéнтар, продолжая нервными шагами измерять комнату. — Как дикая кошка, готовая забраться на стену, выстелиться, как угодно и где угодно. Я уже успокоил одну её одержимость поцелуем. С этой — не поможет. — Ну… она же, по сути тебе небезразлична и… — Это была шутка? Резкий поворот головы Сапфира в сторону Гарри, заставил парня едва не поперхнуться собственной слюной, смущённо отводя взор. Глупо было сказать нечто подобное. Вот только слова вылетели быстрее, нежели Поттер что-либо успел сообразить. — А она… она теперь всё знает? Ну, о беременности там и… — Сейчас её сознание одурманено. — Напряженно произнес Крионис, пытаясь успокоиться, от чего температура в комнате, то повышалась на пару градусов, то вновь понижалась с интенсивной скоростью. — Слушай, я не подумал об этом сразу, но… Договорить Гарри не успел. Металлическое зеркало буквально лопнуло, стоящее на журнальном столике, после чего его осколки мгновенно зависли в пространстве, а спустя пару секунд, вновь посыпались под рычащие негодования Грейнджер. — Именно об этом Стефан пару часов назад, пытался допросить Метта и Люси, — затаённо продолжил говорить Гарри. — Как раз такое сопоставление я и хотел провести. — Управление металлом… — сдержанно произнес Сапфир, продолжая наблюдать за Гермионой, судорожно потирающей глаза, как после убойной пьянки. — В ней сидит подвид. — Метт. Он всячески избегал разговоров с нами о своём происхождении. — Ты прав. Это же с самого начала было очевидным, — шумно выдохнул Элемéнтар. — Я сразу должен был понять это, непредусмотренный балбес. У него её глаза. — Годрик! Вот это мы влипли… — горько пробормотал Гарри. В шкафу Деймона раздался хаотичный стук, на который Сапфир рванул, тот час же распахнув его. Металлические вешалки повылетали оттуда в разные стороны, брякая по полу. Спустя пару секунд крион ощутил, как к шее с молниеностной скоростью подлетело острие ножа, напоровшись на защитный щит, мгновенно созданный филосовским лазуритом. — Теперь не удивительно, почему Мейтнериум такой вспыльчивый! — попятился в другом направлении от Гермионы Гарри. Но не успел Сапфир, что-либо предпринять, как все витающие, металлические предметы зависли вместе с Грейнджер, повеливаемой ими. Всего на доли минуты. Однако этого времени хватило, чтобы Сапфир схватил за локоть растерявшегося Гарри и сцепил их ладони с Гермионой. Непонятная волна, остановившая бывшую гриффирдорку вместе с ножами и другими металлическими предметами, мистическим образом развеялась. Металл с грохотом попадал на пол, пока Гарри старался сосредоточиться, судорожно закрывая глаза. Поток энергии малахитового цвета рванул сквозь его ладони прямо в тело Гермионы, заметно расслабляя девушку. Прошло несколько минут, прежде чем Поттер расцепил их руки. Глаза Гермионы из тёмного, жадного цвета чёрной смолы мягко вернулись в привычный карий. Резко замотав головой, она пыталась понять, что произошло и почему её друг, а так же тот, кого она полюбила, нервозно стоят над ней. — Что… что произошло? — Спокойно спросила она, что правда не без лёгкой дрожи в голосе. — Уже не хочется трахаться? — послышался с порога в комнату безпардонный вопрос. — Чего?.. — хрипло спросила бывшая гриффирдорка, ошеломленно округлив глаза. — Гарри, увиди отсюда Николетт и дай ей желательно чего-то сладкого. Полегчает. — Коротко обратился к Поттеру крион, и Гарри, осторожно, неспеша отойдя от Гермионы, направился к Фламелль. — Деймон, между прочим, там внизу вне себя. — Сухо произнесла Николетт, фыркнув. — Обязательно было ждать вас шесть часов, чтобы поведать нечто важное? — Шесть?! Что… — Поттер вновь потерял дар речи. — Мы с Сапфиром помогали Гермионе не больше получаса. — Ты умом тронулся, жалкий когтевранец? — безэмоционально заложа руки на груди, грубо спросила Николетт. — Темпос. — Ёмко произнес Сапфир, протяжно выдохнув. — Такая разница во времени между этажами может быть только из-за вмешательства Темпоса. — У нас тут предметы застыли… это тоже? — неловко задался вопросом Поттер, поправляя съехавшие на переносице очки. — Что, Мерлин подери, происходит?! — Не сдержалась Гермиона, выкатив возмущенный взгляд на обоих. — Похоже, она не помнит самого процесса, Гарри, — спокойно произнес Сапфир. Крион направился к входной двери, сопроводил Поттера в коридор, буквально вытолкнув в наглую Николетт, после чего вновь вернулся к растерянной Грейнджер, пытающейся хоть как-то усмирить растрепанную шевелюру на голове. — Что последнее ты помнишь? — С нажимом спросил Элемéнтар, безотрывно взирая своими уверенными, синими глазами в рассеянные глаза бывшей гриффиндорки. — Смерть Кая Паркера, — дрогнув голосом, ответила девушка, поднимаясь с кровати и принимаясь задумчиво расхаживать по комнате. — Я… я потеряла сознание? — Более чем.