Часть 1

После войны Гермиона не вернулась домой. Дом — это там, где ты можешь быть слабым. Где тебя ждут. Когда можно упасть. А она больше не могла позволить себе падать ни перед кем. Она была героем войны. Золотой девочкой. Умнейшей ведьмой своего поколения. Сначала — работа в Министерстве. Потом — исследовательская группа в Шотландии. Потом — страхи, что она может взорваться на людях просто потому, что кто-то слишком громко захлопнул дверь. Её тело двигалось, её голос отвечал, она ходила по коридорам Министерства, делала отчёты, проводила экспертизы. Но разум... Разум всё ещё блуждал под проливным дождём сентября 1998-го, среди развалин, где реальность сжалась до одного ужасающего образа — остекленевших глаз Фреда. С Роном они пытались сохранить отношения. Он был добр, заботлив, иногда смешной, как прежде. Он готовил ей чай, закрывал шторы, когда думал, что свет мешает. Он терпел, сколько мог, но однажды, после того как она закричала на него из-за неправильно приготовленного супа, он просто посмотрел на неё и спокойно сказал:  — Я тебя люблю. Но я устал бояться, Гермиона. Они разошлись тихо, без скандала. Он ушёл. Она осталась. Гермиона плохо спала. Часто просыпалась от кошмаров с криками, запахом дыма, криками заклинаний. Просыпалась резко, в холодном поту, с зажатой в кулаке палочкой. Засыпала только под заклинанием Silencio — на всякий случай, чтобы никто не услышал. Иногда просто сидела ночью в кресле, пока не рассветёт. Она не хотела жить, но умереть тоже не могла. Это было бы предательством. Слишком много людей умерли рядом с ней. Она не имела права уйти. Письмо от Макгонагалл она получила спустя полгода после развода. Оно лежало на кухонном столе трое суток, прежде чем она решилась открыть его. Огонь догорал в камине, и она подумала, что, если бы письмо сгорело — всё было бы проще. “Хогвартс не исцеляет, Гермиона. Но он даёт тем, кто выжил, шанс передать то, ради чего они остались.” Сейчас она — профессор Защиты от Тёмных Искусств. Не потому что хотела. Потому что не знала, куда ещё идти. Ходит она в мантии, которая не мнётся, даже если спать в ней прямо за рабочим столом. Волосы чаще всего собраны в низкий хвост, лицо бледное, но спокойное. Она не читает лекции. Она диктует выживание. Она не ведёт бесед. Она следит. На её запястье — магический браслет. Он светится мягким янтарным светом. Это браслет Джеймса Поттера. Гарри дал его ей лично в августе. — Он тебе доверяет, — сказал Гарри. — Я не мать. — Нет. Но ты тот, кто не отворачивается. — Гарри... — Просто возьми. Эти браслеты обязательны с 1999 года. Каждый ученик получает браслет. Родитель тоже. Они светятся, пока ребёнок жив. Свет пропадает - всё, сигнал бедствия. Бывает, что браслет резко нагревается, или холодеет. Это тоже знак. Война научила магов страху — и технологии. У Гермионы нет браслета Скорпиуса. Его носит кто-то другой. Формально она ему никто. Но в действительности, именно к ней он идёт, когда становится плохо. Скорпиус Малфой дерётся. Не из-за силы. Не по привычке. Он просто не выдерживает, когда его называют "сыном Пожирателя". Некоторые делают это шёпотом, некоторые — в лицо. Иногда он молчит. Иногда хватает за воротник. Иногда ударяет первым. Гермиона не всегда успевает остановить. И почти всегда — прикрывает. Она не жалуется. Она не пишет рапорты. Она просто оставляет его сидеть у себя в классе, пока не остынет. На уроках он сидит молча. На первом ряду. Напротив неё. Рядом, через два ряда сидит Джеймс. Гермиона следит за обоими. Они не друзья. Но Джеймс встаёт рядом с ним в коридоре, когда теоретически может начаться драка. Это маленький акт мужества. Или наблюдательность, как и у его отца. Сегодня, как обычно, она открывает журнал и говорит: — Страница 312. Голос ровный. Спокойный. Класс открывает книги. Никто не смеётся. В классе профессора Грейнджер нет места лёгкости. Здесь не учат “магии”. Здесь учат выживать. Позже, когда занятия заканчиваются, Гермиона остаётся в кабинете. Она сидит за столом. Браслет Джеймса светится. Всё в порядке. Она знает, что это иллюзия. Что "в порядке" не существует. Иногда она смотрит на старый браслет. Он лежит в ящике. Потускневший. Он принадлежал одному из погибших. Его мать умерла. Тогда она впервые поняла, что иногда смерть не громкая, а тёплая и тихая. Как угасание света. Сегодня Гермиона снова заснёт прямо в кресле. С палочкой в руке. С одной мыслью: если вдруг что-то случится, она успеет, она встанет сразу. Потому что сильных не утешают. Сильные остаются. Смотрят в темноту и не моргают.