Часть 11 - Theo Nott

Теодор Нотт выглядел человеком, которому магия давно заменила сон и еду. Высокий, сухощавый, вечно ссутулившийся, с длинными пальцами, испачканными мелом и чернилами. Его волосы — тёмные, всегда растрёпанные, будто он не знал, что такое расчёска, а глаза — слишком светлые, ледяные, вечно прищуренные, словно он смотрел не на собеседника, а сквозь него, видя сразу несколько вариантов будущего. Щёки осунувшиеся, под глазами тени бессонных ночей. На нём всегда висела мятая рубашка, рукава закатаны, жилет застёгнут через одну пуговицу, галстук — то ли снят, то ли даже не завязан с утра. В рукаве мантии торчал край засохшего пергамента, а в кармане можно было разглядеть пробку от бутылки огневиски. И всё это — вместе — не мешало ему казаться опасным. Даже привлекательным, в каком-то странном, двуличном смысле. Тео был похож на человека, который уже трижды всё просчитал, пока остальные только решили открыть книгу. У Нотта был кабинет, в который нормальный человек не зашёл бы даже под Империусом. Запах — смесь старой крови, спирта и чего-то, что напоминало гарь. По стенам тянулись доски, исписанные одновременно мелом и рунами, поверх — арифмантические ряды, формулы, графики. На столе стояли колбы с мутными жидкостями, в каждой плавала капля крови, заключённая в защитный контур. В центре — огромная чёрная доска с красным мелом выведено: ЕСЛИ ПРОКЛЯТИЕ МОЖНО НАЛОЖИТЬ — ЕГО МОЖНО СНЯТЬ. Подчёркнуто. Трижды. — Красивая фраза, но пустая, если не знать, кто держит нитку, — пробормотал Тео, не отрывая взгляда от колбы. Он поднёс палочку: — Orthographia sanguinis. В воздухе зажглась прозрачная проекция. В первой колбе кровь выглядела «чистой»: ровная линия, мягкая волна. Контроль. У обычного мага всегда так. Тео щёлкнул пальцами — следующая колба заняла место первой. Метка: A.M. — Гринграсс. На проекции вспыхнула рваная кривая, вся в провалах и острых углах, как сердце умирающего. — Вот она, красавица, — усмехнулся Тео. — Родовое проклятие. Симметрия сломана, формула разваливается на куски. Он ткнул мелом в доску: γ(χ) = F(κ ⊗ ψ) + ε разрыв по женской линии. — Всегда женщины. Всегда Гринграссы. Симптоматика одна и та же: слабость, хрупкость, ранняя смерть. Всё предсказуемо. Пока… — он резко повернул к себе третью колбу с пометкой S.M. Проекция вспыхнула. Кривая была другой: та же гребёнка провалов, но поверх неё — новая линия, рваная и нестабильная, с выбросами, которые выходили за пределы графика. — …пока эта дрянь не просочилась в мужскую кровь. — Тео оскалился, словно сам спорил с проклятием. — У мальчиков не должно проявляться. Никогда. Но у Скорпиуса оно прорвалось. Почему? Он поднёс к свету пробирку, мраморные пальцы были испачканы мелом. — Потому что линии смешались. Малфои со своей «чистотой» усилили формулу. Вирус переписал код. И теперь — первый мужчина с родовым дефектом. Поздравляю, Малфой, твой сын официально баг в системе. Дверь хлопнула. — Ты опять разговариваешь сам с собой, — хрипло сказал Драко, входя. Вид у него был, как у человека, который не спал трое суток: мятая мантия, тени под глазами, нервные руки. — Я разговариваю с тем, кто хоть слушает, — парировал Тео, не оборачиваясь. — Ты как всегда пришёл не вовремя. — Новости? — Новости, — Нотт повернулся, ухмыльнувшись. — Плохие и очень плохие. — Начни с плохих. — Проклятие глубже, чем я думал. Оно не просто «болезнь». Это структура. Как генетика, но магическая. У нормального мага кровь распределяет магию равномерно. У заражённого — появляются узлы, разрывы, как у вируса, внедрившегося в код. Он щёлкнул палочкой, вывел на экран проекцию крови Скорпиуса. — Видишь вот эти пики? Это выбросы магии. Они объясняют, почему мальчишка иногда взрывает комнаты. Это не характер. Это проклятие лезет наружу. Драко сжал зубы. — И очень плохие? — У женщин оно хотя бы стабильно. Они угасают — предсказуемо, спокойно, как свеча. У Скорпиуса оно нестабильно. Оно не знает, как работать с мужским телом. Поэтому оно рвёт его изнутри. — Тео говорил сухо, как врач, которому важнее диагноз, чем пациент. — Если оставить, как есть, он либо выгорит, либо… взорвётся. — Хватит, — резко сказал Драко. — Решение? — Решение простое, — пожал плечами Тео. — Найти якорь. Проклятие не живёт без фиксатора. Оно где-то привязано: к артефакту, к контракту, к крови. Если я его найду — инвертируем. — Сколько нужно времени? — Времени много, а ресурсов больше, — лениво ответил Нотт, но глаза его блестели. — Мне нужна настоящая Книга Родов Гринграссов. Настоящая, не копии. И архив Визенгамота — старые контракты домов. — Это незаконно. — Конечно незаконно, — оскалился Тео. — Всё интересное незаконно. Драко прошёлся по комнате, остановился у стола, где стояла пробирка S.M.. — Это его кровь? — Да, — спокойно. — И да, я получил её без его ведома. Не надо благодарить. — Ты всегда был подонком. — А ты всегда был героем, — усмехнулся Тео. — Но твой героизм довёл до того, что теперь у тебя сын с чужим проклятием в венах. Так что давай без морали. Он снова повернулся к доске, набросал мелом лестницу формул: НАЛОЖЕНИЕ → ФИКСАЦИЯ → ПОДПИТКА СНЯТИЕ ← РАЗРЫВ ← ГАШЕНИЕ — Всё работает, как физика. Если есть контур, есть и подпитка. Отключаешь — формула распадается. Проблема в том, что за ней стоит кто-то очень умный. И, возможно, очень мёртвый. — Ты думаешь, кто-то из прошлого? — Конечно. Такие проклятия не накладываются ради шутки. Это была война. Дом Гринграссов когда-то перешёл дорогу кому-то настолько серьёзному, что их решили проклинать поколениями. И знаешь что? — Тео ткнул мелом в пробирку. — У твоего сына впервые появился шанс всё это изменить. — Шанс умереть? — Шанс выжить, — спокойно сказал Нотт. — Потому что именно у него проклятие нестабильно. Оно пытается взломать мужской организм — и лезет наружу. А значит, у нас есть окно, куда можно сунуть руку. Драко замолчал. — Скажи прямо, Тео. Ты делаешь это из-за дружбы? Тот усмехнулся, налил себе на палец огневиски из колбы. — Я делаю это потому что могу. Потому что интересно. А ещё потому, что твой сын не должен платить по чужим счетам. В такой последовательности. Он глотнул, поморщился и добавил: — Но давай честно. Если я это сделаю — меня будут помнить века. Вот это настоящая мотивация. Драко усмехнулся впервые за вечер — блекло, но всё же. — Ты всё тот же. — Иначе бы мы не сидели тут, — отозвался Тео. Он вернулся к столу, запустил новый анализ. На экране вспыхнула новая кривая: серая, рваная, как голос умирающего. Тео посмотрел на неё и сказал тихо, почти себе: — Мир боится ответов. Но кто-то должен их найти.