Глава 1. Хорошая партия

Тяжелые серые занавеси едва пропускали свет. Над утренним Лондоном навис густой осенний туман. Во всех коридорах поместья стояла полнейшая тишина, нарушаемая лишь скрипом старого паркета под ботинками прислуги. Драко Малфой шел по одному из коридоров, наблюдая, как дрожащие блики от свеч танцуют вдоль стен. В его взгляде горела едва ли десятая часть былого дерзкого блеска. Лишь проблески воспоминаний о том, как он когда-то еще мальчишкой гонял по этим коридорам мяч со своим отцом, напоминали, что раньше здесь звучал непринужденный детский смех. Кто-то уронил поднос на кухне. Едва различимый хлопок за спиной — и его сердце резко упало, руки бессознательно дернулись за палочкой. В ушах начался шум. Драко вздрогнул, остановился и задержал дыхание. Он опустил голову — и короткий приступ паники отступил, оставив его наедине с собой. Драко прислушался: из кухни доносилась громкая брань о последствиях побитой посуды. Драко пошел дальше. Вдоль длинного коридора с явно нарочитым пафосом были развешаны портреты семейного древа Малфоев. В детстве он бегал по этим коридорам и мечтал, что однажды и его образ будет запечатлен в увесистой, отделанной золотом раме, чтобы напоминать о величии их чистокровной семьи. Драко казалось, что он слышит здесь шепот своих предков: «Семья, долг, честь…» Эти слова звучали уже настолько холодно и отстраненно, как забытая мантра из прошлого. Драко прикоснулся кончиком пальца к багряной раме, словно опасаясь, что металл рамы треснет и рассыпется от его прикосновения. *** За длинным дубовым обеденным столом сидели Лусиус и Нарсиса. Малфой старший восседал во главе, подобно наместнику, оценивая сына взглядом, будто выбирал коня для скачек. Нарцисса — напротив, безмятежна и хладна, но на бледном лице не проявлялось ни капли материнской теплоты. — Драко, — начал Лусиус ровным тоном. — Ты помнишь, что тебе уже пора подумать о будущем… — О том, кто продолжит фамильную ветвь, — сухо добавила Нарсиса, чуть кивнув мужу. Перед ними лежали три портрета претенденток: Леди Аврора Блэк — строгая осанка, горящие темные глаза, чистейшая кровь. Леди Исольда Фонтебло — улыбчивая, кокетливая, дочь министра… Леди Иветта Купер — скромная, но с безупречной родословной. Драко слушал, молча кивал. Его отец подробно излагал «преимущества» каждой: богатство, семья, политический вес. Он понимал, что это не разговор о чувствах, а шахматная партия, где от верного хода зависело все. Драко был внешне холоден и сосредоточен. Он уверенно держал лицо перед отцом. Но внутренний голос кричал: «Где в этом всем я?» Он сжал кулаки под столом. Когда он в последний раз выбирал что-либо сердцем, а не по воли крови? — Я… склоняюсь к Фонтебло, — выдавил Драко голосом, ровно таким же бесчувственным, как у его отца. Нарсиса медленно кивнула: «Отличный выбор», а Лисиус уже неприкрыто строил планы превращения дня помолвки в политическое шоу. *** Бальный зал занимал целый этаж: мраморный пол отполирован до блеска, под высоким потолком развешаны гирлянды из белых роз, а музыканты настраивали скрипки в углу. Слуги суетились, готовя столы и расставляя подносы с лучшими яствами и премиальным шампанским. Драко стоял у колонны и внимательно наблюдал за двумя танцующими, которые репетировали танго: их движения строгие, выплавка военная, а взгляд выражал сдержанную страсть, как подобает танцу. — Учитесь у них, — весело крикнул танцмейстер. — Они не пугаются своего партнера! Драко едва улыбнулся. Его внимание привлекла девушка, пробегавшая мимо — юная и прекрасная, дочь знатного Марио Ди Бьяджо, с веселой косой, прищуренными глазами и легкой кокетливостью в походке. Она вскинула голову, встретила его взгляд, и в тот же миг он ощутил мурашки по коже. Не от желания, а — впервые за долгие месяцы — от живого интереса. *** Хрустальные люстры освещали зал ярким белым светом, отражаясь в мраморных полах и стеклянных бокалах, как будто сама ночь решила проявить благоговение и отступить перед высшим светом. Музыка в исполнении квартета звучала из балкона второго этажа — сдержанная, изысканная, с легким налетом древней гордости. В воздухе витал тонкий аромат жасмина и корицы, исходящий от зачарованного фонтана в центре зала. Все было выверено до сантиметра — под контролем Нарциссы. Гости прибывали в зал с грацией, словно выходили на сцену. Лорд и леди Гринграсс, семья Бальстронгов, дамы из восточных ветвей очередного знатного рода. Каждая женщина — в платье, которое, по меньшей мере, стоило столько, сколько не могли позволить себе потратить дамы не из высшего общества на один выход в свет. Каждый мужчина — в формальном камзоле с гербом, тщательно вышитым нитями из палладия и подогнанном по фигуре. Драко стоял у колонны в конце зала, скрестив руки за спиной. На нем был темно-серый сюртук, сшитый по лекалам старинной гобеленовой школы. На груди — рубиновая булавка с гербом рода Малфоев. Он ощущал себя не человеком, а частью антикварной коллекции. Декорацией. Выставочным экспонатом в этом помпезном зале. — Мистер Малфой, — донесся до него голос камердинера, — леди Аврора Блэк прибыла. Все взгляды тут же обратились ко входу. Вошла она. Аврора двигалась, как лебедь, неторопливо, без надменности, но и без тени неловкости. Тонкое платье цвета граната обтекало ее изящную фигуру, волшебные камни вспыхивали на подоле, как капли росы. Волосы были уложены в сложную, нарочито вычурную, прическу, но один локон, нарочно оставленный, мягко обрамлял ее лицо. Он тянулся к ее ключице, словно струящийся водопад. — Леди Блэк, — поклонился Драко. — Лорд Малфой, — она кивнула в ответ, принимая его руку. Их пальцы не сомкнулись — коснулись, и этого было достаточно. Музыка сменилась на вальс. Пары начали медленно кружить по залу. Но все гости наблюдали только за ними. Кто-то перешептывался у своих мест: «Наконец-то остепенился». «Она будет идеальной женой и хозяйкой». А кто-то просто считал количество нолей в приданном. — Здесь очень красиво, — заметила Аврора, слегка наклоняясь к нему. — Это спектакль, — отозвался Драко. — В этом и заключается красота, — спокойно ответила она. Их шаги были точны. Аврора танцевала безукоризненно. Драко тоже — он мог быть слегка зажатым, но двигался с механической грацией, отточенной с детства. Танец длился минуту, может две, но казался вечностью. Все в нем было правильным — и оттого невыносимым. После танца последовал тост. Лусиус встал во главе зала и поднял бокал: — Сегодняшний вечер — это не просто празднование. Это возрождение. Мы все пережили тьму, но теперь мы, как род, — возвращаемся к свету. Аплодисменты. Улыбки. Звон хрусталя. Все пьют. Драко — тоже. Вино было терпким, почти болезненным. После тоста пошли поздравления. К нему подходили семьи. Кланялись. Целовали руки. Говорили, какие великие дети у них будут. Какие должности. Какое кристальное будущее. Он кивал, говорил нужные слова. Все, что он мог бы чувствовать — было глубоко спрятано и надежно заперто. Около полуночи, когда танцевали уже третий круг, Аврора нашла его взглядом с другой стороны зала. Она не улыбалась. Она просто смотрела. В этом взгляде не было любви, но было понимание. В каком-то смысле — сочувствие. «Мы оба часть этого ритуала» — будто говорили ее глаза. — Тебе весело? — спросила Нарцисса, подходя сбоку. — Очень, — ответил он, не глядя на нее. — Ты ведешь себя достойно, Драко. Ты заставляешь нас гордиться. Он хотел было сказать: «А вы меня?», но промолчал. Потому что это был не тот вечер. Где-то под утро, когда зал уже начал редеть, и запах жасмина уступил место тяжелому аромату человеческих тел и вина, Драко, наконец почувствовал, что его испытание на этом кончилось и он может позволить себе отвлечься. Он вышел на балкон и глубоко вдохнул свежий ночной воздух. Снял перчатки. Сжал руками холодные каменные перила. Небо над поместьем было все таким же, как Драко помнил его с детства — темным, мрачным, равнодушным. У него было все, что у него должно быть. Состояние, имя, дом, помолвка, будущее. Но он не чувствовал ничего, кроме тупой боли в висках и накатывающего похмелья. «Меня восхваляют за то, что я предал себя. Мной гордятся», — подумал он. И под звуки скрипки, доносящиеся из зала, Малфой впервые в жизни почувствовал, что он сегодня не жених. Он — товар, который красиво выставили на витрину. — Драко, — он услышал знакомую твердую поступь за своей спиной. — Отец. Он не обернулся. Лорд Малфой стоял в дверях, в длинном пурпурном сюртуке, с булавкой на мундире, едва заметно мерцающей от иллюминации из зала. — Разве я не сказал, что ты справишься? — шагнув вперед, произнес он тихо, но уверенно. — Приличный вид, достойный дом, счастливая невеста. Все как должно быть. Драко не отвечал и застывшим взглядом смотрел в темноту перед собой. — Ты выглядишь уставшим, — продолжал Люциус. — Это нормально. Ты многое пережил. Но знай: что бы ни происходило, я горжусь тем, каким ты стал. Тон был осторожным, почти ласковым, но в нем все так же сквозило требование соответствовать. Малфой почувствовал знакомое жжение в горле, как тогда, когда отец хвалил его за идеальную обводку пера. — Отец… — сухо выдохнул он, наконец повернув голову. Люциус подошел ближе и положил руку на плечо сына. — Сегодня ты не просто Малфой. Сегодня ты глава дома, наследник. И что бы ни случилось завтра — ты всегда сможешь положиться на семью. Драко с теплотой взглянул на отца. В этом взгляде было столько — благодарности, сомнений, и страха не оправдать его ожидания. — Спасибо, — кивнул он. — Я… ценю это. Люциус слегка улыбнулся и, не дожидаясь продолжения, вернулся в зал. Драко остался на холодном балконе, обдумывая слова отца. Именно сейчас, на пике «успеха», он впервые ощутил тяжесть наследия — и странное утешение в том, что за ним все еще стоит кто-то, кто верит в него больше, чем он сам. И пока за дверью возобновлялся вальс, Драко Малфой вновь понял: все эти роли — товар, спектакль, долг — вещи куда менее ценные, чем истинная любовь, которую не выбирают. Но может ли он ее себе позволить?