Глава I.

В мирное время все стало слишком. Слишком другим, слишком светлым. Слишком непривычным? Наверное, именно так чувствовала себя большая часть жителей Конохогакурэ, вернувшись домой с войны. С момента победы над Обито, Мадарой и Кагуей прошло уже три года. Все это время люди учились жить заново, учились доверять друг другу, поддерживать Альянс пяти великих стран, который действовал до сих пор. Задания ранга S почти полностью исчезли. Экзамены на чуунина и джонина перестали быть связаны с прямым риском для жизни молодых шиноби. Родители чувствовали себя гораздо спокойнее, отпуская своих детей на задания. Но была у этого «мира» и обратная сторона медали. Наборы детей в академию в этом году стали критически низкими. Именно об этом размышлял Какаши, сидя за своим столом в резиденции Хокаге. Его назначили на пост сразу, как только все оправились от травм и потерь. Через 3 месяца после завершения войны. Новый мировой порядок требовал нового лидера - того, кто направит новое, молодое поколение по светлому пути. Три года весьма большой срок. Дети, которым на момент войны было 3-4 года, совершенно не понимают тягот того времени, которое было совсем недавно. А значит, стимул стать шиноби у них куда меньше, чем, например, был у него самого в детстве.   Хатаке потер рукой переносицу, тяжело вздыхая. «Интересно, трех лет достаточно, чтобы... о нем забыли?», - подумал он и прикрыл глаза. В его голове медленно, но верно рождался план, который поможет убить двух беспокоящих его зайцев одним выстрелом.

***

Увесистая старая книга с потрепанным корешком полетела в угол комнаты и приземлилась прямо на стопку таких же изданий высотой около метра. Сколько он уже прочел? Даже не сосчитать. Возмужавший за последние годы юноша убрал челку, что уже привычно лезет в его глаза. Чакропоглащающий браслет неприятно звякнул о деревянный подлокотник дивана, от чего он тут же раздраженно выдохнул. Саске Учиха за эти три года тоже сильно изменился. Как минимум в том, что у него появилось терпение, много терпения. После окончания войны они с Наруто отправились в Долину Завершения, чтобы сразиться. Но с абсолютно равной силой ему не удалось победить заклятого друга. Хотя сейчас, спустя столько лет, он сомневался в том, что Узумаки боролся в полную силу. Да и он был хорош. Тратил чакру понапрасну, рассыпаясь в оскорблениях и пустых угрозах. Когда им оторвало руки, Сакура потратила немало чакры, чтобы сохранить им жизни. И вместе с Какаши доставила в больницу, где после оказания первой помощи Учиху сразу перевели в тюремную камеру, лишив зрения, слуха и чакры. Последнее, что успел сказать ему Хатаке - вести себя тихо. И ему пришлось начать взращивать терпение, которого в нем раньше нисколько не было. Тишина сменилась допросами через несколько недель. За то время Коноха успела хоть немного оправиться от Вечного Цукуеми и вернуться в свой прежний рабочий ритм. Цунаде навестила его первой. Ее полные язвительности слова о том, что его жизнь доставила ей и деревне много проблем, попыталась подорвать хваленое терпение Саске, которое только-только начало взрастать на поле его импульсивности. Но он сдержался. Сенджу сказала, что чем сговорчивее он будет, тем быстрее его переведут в камеру поудобнее. Но о его освобождении речи не было, и он это понимал. Через несколько месяцев его действительно перевели в камеру получше. Цунаде предложила ему вырастить руку из клеток Хоширамы. И он согласился. Потому новая камера была полна медицинских приборов, которыми пользовалась Хокаге несколько раз в неделю. Он до сих пор инстинктивно сжимает в кулак новую руку, чтобы понять, чем она отличалась от его собственной. Мысли об этом отвлекали его от звенящей тишины, что преследует его на протяжении последних лет. Уже полтора года он живет в небольшом доме на отшибе деревни. Он окружен барьерами, посещать его может только Шестой Хокаге и Узумаки, но с разрешением первого. И за это Саске был крайне благодарен экс-наставнику. Если бы Наруто в его жизни было больше, он бы точно сошел с ума. Хотя он уже сходит. Что касается Сакуры - он увидел ее лишь мельком, когда его привезли на операцию по руке в госпиталь. Руководила операцией сама Цунаде. Хотя, признаться, он ожидал увидеть розововолосое недоразумение, что тут же кинется ему на шею со слезами переживающей влюбленной дурочки. Но этого не случилось. Более того, ее взгляд на нем не задержался нисколько. Она смотрела на него ровно столько, сколько обычного смотрят на случайного прохожего среди прочей толпы незнакомых людей. Саске не хотел об этом думать, не хотел в этом видеть ничего странного. Но он думал и видел. Не то, чтобы Харуно как-то задевала его чувства. Просто он ожидал чуть больше от девушки, что всегда была к нему неравнодушна, которая плакала, залечивая остатками своей чакры руки своих двух близких людей, которая призналась ему в любви прежде, чем он отправился на бой с Узумаки. В тот день он не увидел и толики от той Сакуры, которую он знал. И мысли о том, как она живет сейчас, посещали его регулярно. Когда Какаши стал Хокаге, он начал пытаться реабилитировать Учиху. Цунаде, занимая этот пост, приходила к нему только для ежемесячного медосмотра, во время которого они практически не говорили. И она никогда не заводила разговор о его освобождении. Разумеется, он понимал, что сейчас все зависит не только от Конохи. Даже, если упертый дурак Наруто заговорит всем зубы насчет того, что его лучший друг больше не опасен, останутся еще четыре страны из Альянса, которым судьба Учихи небезразлична. Точнее так - небезразлично то, что он может сделать со всем миром, если выйдет из-под контроля. Даже то, что все эти три года он сидит тише воды, ниже травы, не заставило Райкаге простить его. Да что уж говорить, все Каге желают ему смерти. Хотя он сделал это первым, явившись на совет пятерки и угрожая каждому своей катаной. Саске встал с дивана и привычно вышел на улицу, на свой небольшой двор, что был абсолютно пуст. Здесь не было ничего, что могло бы сказать о том, что здесь кто-то живет. Не было цветов или деревьев. Не было уличных столов и стульев. Не было глупого предмета декора в виде статуэтки самурая или кошки. Абсолютный пустырь, который успокаивал его мысли. За невысоким забором начинался густой лес. Анбу приноровились следить за ним так, что теперь он их даже не замечал, раздражаясь все больше и больше из-за того, что за ним постоянно наблюдают. Никакой приватности за исключением разве что спальни и ванной комнаты. На внутренней стороне забора были мишени. В самом доме несколько гантелей и турник. Ему было разрешено качать мышцы, использовать тайдзюдцу и тренироваться в метании кунаев и сюрикенов. Он делал это каждый день. Жалел только о том, что катану ему не выдали. Неужели они думали, что даже без чакры катана в его руках может погубить всю деревню? Глубоко вздохнув, он достал из кармана брюк сюрикены и приступил к тренировке.

***

План в голове Какаши креп с каждым днем. Чем больше он думал о нем, тем больше был уверен в том, что все сработает. Осталось лишь дождаться очередного собрания Каге, чтобы как бы невзначай предложить то, что разумеется, спасет молодое поколение от инфантильности и поможет больше думать о связи с миром шиноби. Именно этим он решил сейчас поделиться со своим советником. - Это ужасная идея. - Сказал Шикамару, засунув руки в карманы. - Но вынужден согласиться, в ужасе ее гениальность. Нара стал его советником сразу после назначения на пост Каге. С тех пор прошло два года. Юный Шикамару сразу пристрастился к сигаретам. А сейчас, когда ему стукнуло уже 20, возмужал, окреп и все больше походит на своего отца, Шикаку. - Не думаю, что Сакура будет в восторге. А реакцию Наруто трудно не предугадать. - Сказал Нара, сжимая и разжимая в кармане пачку сигарет. Какаши знал, что его идея сложно дастся только двум людям. Ему, чтобы все обставить перед другими Каге максимально безопасно. И Сакуре, которая спустя столько времени узнает о том, что команда номер семь воссоединится. Конечно, если Каге разрешат освободить Саске. План был прост. Седьмая команда была известна уже не только в Конохе. Слава этих трех великих шиноби, что действовали, разумеется, под руководством самого копирующего ниндзя, облетела весь мир. Сакура и Наруто неоднократно давали интервью, снимались для журналов и газет. О Саске трещал весь мир шиноби. У него появилась уйма поклонников, письма от которых заполнили отдел связи. Ястребов на его первый день рождения в заключении было так много, что пришлось просто всех разогнать, потеряв важные свитки от Феодела. Тем не менее шумиха вокруг него поутихла со временем. На вопросы о нем не было никаких ответов, интерес общества пропал. Лишь Сакура и Наруто остались важной темой. Игрушки Курамы и наклейки Бьякуго продавались по всему миру. Какие-то весьма креативные предприниматели смогли на славе о них сделать огромные деньги. Что, если вернуть в мир самого загадочного шиноби современности? Рассказать о его подвигах, поставить на один уровень с Наруто и Сакурой? Дети захотят стать шиноби. Отбоя от новых учеников в академии не будет. «Путь ниндзя», как смысл жизни, снова поселится в их сердцах. Верил ли в это Хатаке? Нет. Но сентиментальные Каге, которые однажды прониклись рассказами о пути ниндзя от пятнадцатилетнего дурачка, должны купиться на тот же прием. Только от него, взрослого и мудрого. - Согласен, Сакура будет не в восторге. Тем более, что она сейчас активно занимается созданием новых медицинских техник и руководит госпиталем. Напомни, когда она вернется из командировки с Суны? - К концу недели. Как раз успеете обо всем договориться с Каге.

***

- Какаши, я думал мы с тобой условились насчет Учихи еще давно. - Сказал Райкаге, чей силуэт немного рябил в экране телевизора. В мирное время собрания не были связаны с такими важными вопросами, чтобы требовать личного присутствия. От того и не было нужды делать такие собрания редкими. Они созванивались по видеосвязи каждый месяц, чтобы обсудить насущное. Сегодня они обсуждали экзамен на чуунина, который должен пройти в Скрытом Облаке. И именно после решения этих вопросов Хатаке решил поделиться тем, что боевого духа в детях с течением мирного времени поубавилось. - Я согласен с Хокаге. - Хриплым голосом сказал старик Цучикаге. - В Камне тоже в этом году максимально низкий набор в академию. Уверен, у вас, мои коллеги Каге, все точно также. Но не думаю, что риск с освобождением Учихи соразмерен такой проблеме. Мей, Мизукаге, сложила руки в замок в раздумьях. Потомок проклятого клана вызывал в ней приятные чувства. Она видела в нем красивого запутанного мальчишку. Даже, когда он хотел убить ее. Особенно, когда она чуть не убила его сама. Возможно, она испытывала скользкое чувство вины, но первая высказалась в поддержку идеи Хатаке. - Я думаю, что стоит посмотреть на результат. Тем более, что за эти три года он ни разу не дал повода усомниться в нем. Учитывая его силу, не думаю, что даже хоть сто барьеров Анбу смогли бы его удержать. Он подыгрывает нам, играя жертву заточения, только и всего. Райкаге неодобрительно хмыкнул, а после отрицательно помотал головой. - Гарантией того, что Саске не натворит бед, будет его частичное ограничение чакры, а также присутствие рядом Наруто и Сакуры. - Сказал Какаши, смотря именно на Эя. - Они, как его близкие друзья, первыми смогут заподозрить неладное в его намерениях и остановить. Также я предлагаю дать им печати, которые будут полностью блокировать чакру в его браслетах, чтобы обезвредить его. - Думаешь, он согласится на такие условия? - Недоверчиво спросил Райкаге. - Он нестабилен. Все, что он дает нам - это иллюзия контроля над ним. Я хочу быть уверен в его психическом состоянии. В мою последнюю встречу с ним в его глазах горел огонь безумия. Если он снова вспыхнет, даже джинчурики и ученица Цунаде не смогут остановить его. - Вижу, вы уже не против, Райкаге. - Мягко сказал Хатаке, поближе подсаживаясь к столу. - Что вы предлагаете? - После войны мы активно развиваем психологию. И заметили положительную динамику на наших вернувшихся с войны шиноби. Пусть его проверят. Если он нестабилен, назначат лечение. Если он здоров, я не буду против его освобождения. Но предупреждаю, это ставит под угрозу не только Коноху, но и всех нас. - Я пришлю вам всем результаты его обследования. В ответном письме вы сможете сказать мне о своем решении.

***

На самом деле Какаши думал о том, что стоит отправить к Учихе психолога. А может и психотерапевта. Но знал, что его бывший ученик никогда не согласится на это. Возможно, даже сбежит, узнав о том, что в его голове собираются копаться. Но, если это станет условием его освобождения, может ли он отреагировать по-другому? Он шел один через всю деревню на встречу с ним, чтобы поговорить об этом. Анбу, что сопровождали его, были одним движением руки рассредоточены так, чтобы наблюдать, но не докучать своим присутствием. Дом Саске был на самой окраине деревни, где нет вероятности его встречи с случайным прохожим. Идя уже через лес, он словно чувствовал холодную ауру экс-нукенина, к которой за все это время даже успел привыкнуть. Он нес ему пакет книг, которые должны отвлечь его от звенящей тишины и глухого одиночества еще на несколько недель. Учиха увидел через окно, как Анбу рассредотачиваются не деревьях перед домом. А значит, к нему идет Какаши. Саске спустился вниз, заваривая чай. Разумеется, не ему, только себе. Он не хочет, чтобы Хатаке думал, будто он ждал его или заинтересован в их всегда односложной беседе. Если уж на то пошло, Хокаге мог и сам налить себе чай из литрового заварочного чайника. Но сколько бы он не приходил, никогда этого не делал. - Здравствуй, Саске. - Поздоровался он в привычной манере и снял свою бело-красную шляпу. Учиха даже не кивнул ему в ответ, сразу же переводя взгляд на него. Хатаке присел за стол и уставился на головной убор с надписью «Огонь», прокручивая в голове раз за разом то, что хотел бы сказать. Если он думал, что рассказать Каге о своей затее - самая сложная часть плана, он ошибался. Самое сложное - уговорить Учиху в нем участвовать. - Пару дней назад был Совет Пяти Каге. На нем мы обсудили насущные вопросы и... поговорили о твоем освобождении. Саске едва сдержался, чтобы не дернуться. Но тем не менее несколько горячих капель выплеснулись из кружки, оставляя на полу прозрачно-зеленые кляксы. И все же он обратил все свое внимание на Хатаке. - От Каге есть несколько условий. Ты будешь частично лишен чакры в целях безопасности окружающих. А также будешь выполнять задания в составе команды номер семь. Перспектива сотрудничать с Наруто и Сакурой его не прельщала. Он воспринимал их как два булыжника, что привяжут к его ногам и попросят бежать вперед на время. Но тем не менее, это хоть какой-то вариант выбраться из заточения в этих стенах. Если уж на то пошло, Саске отлично справлялся с позицией лидера. Потерпеть их несколько заданий, а после и вовсе отказаться от их помощи, вынуждая заниматься бесполезной ерундой, - отличный выход из положения. - И это еще не все. - Снова сказал Хатаке, смотря прямо в глаза своего ученика напротив. - Твое психическое состояние будет проверено. И, в случае отклонений, тебе назначат лечение. Я мало, что понимаю в этом. Но таково условие твоего освобождения. - Думаешь, Наруто с чакрой Кьюби не сможет остановить меня, если я вдруг сойду с ума? - Спросил Саске со своим привычным равнодушием. - Нет, Саске. Я думаю, что тебе нужна помощь. Да и по-другому тебя не выпустят. Я долго готовил этот план и ждал стечения обстоятельств. Не согласишься сейчас, о втором шансе можешь забыть. Учиха сел за стол напротив и сделал глоток чая. Хотелось бы ему работать с его прошлой командой? Конечно, нет. Но просидеть всю жизнь на цепи он хотел еще меньше. Он итак уже потерял довольно много времени, протирая свои брюки здесь, вдали от реальности. Он пообещал себе продолжить дело Итачи, защитить Коноху и Страну Огня. Да и его желание стать во главе деревни и поменять ненавистный ему порядок ни на миг не ослабло. Сейчас же он бесполезнее тех двух камней, с которыми сравнил Сакуру и Наруто. Как бы он не понимал серьезность своего положения, его терпение основывалось только на одном - на том, что однажды он покинет эти барьеры и станет свободным человеком. - С меня не снимут браслеты? - Спросил Учиха, взглядом кивая на покрытые печатями металлические черные устройства на своих руках. - Ослабят печати. Ты сможешь использовать чакру, но для начала немного - сможешь ходить по воде, использовать технику клонирования, подмены, но не более. В дальнейшем мы сможем договориться о том, чтобы еще больше ослабить ограничения. Но об этом говорить пока рано. Какаши взял с пола пакет с книгами и поставил на стол. - Если все пойдет по плану, дочитать их сможешь уже свободным человеком. Так что, ты согласен? Учиха поставил на стол кружку, всматриваясь в нее же. Его риннеган был прикрыт отросшей челкой. Поэтому сейчас Хатаке смотрел в один прикрытый черный глаз, прежде, чем получил кивок в знак согласия.

***

- Психопатия очевидна. Он не способен испытывать множество чувств и эмоций, потому что не видит в них... смысла. Он безжалостен, скрытен, недоверчив. Не думаю, что его стоит допускать до миссий. Хатаке выгнал всех из своего кабинета для этой совершенно конфиденциальной беседы с психологом Учихи. Психолог Учихи. Это даже звучит смешно и совершенно нереально. Сена Кохури стала известным психологом именно после окончания войны. Шиноби, что теряли родных и близких, вернулись домой разбитыми, сломанными, отчаявшимися. Она создала технику, что позволяет в момент разговора с пациентом смотреть на то, как тело и разум откликаются на что-либо. Так она узнала, что Саске полностью лишен эмпатии - а значит абсолютно не может чувствовать такие простые эмоции, как банальная радость чему-то, тоска, сострадание. И не может понимать их со стороны остальных. Что уж говорить о любви? - И что вы предлагаете? - Разумеется, вариантов несколько. Терапия - один из них. Но говорить о том, что сдвиги в лучшую сторону будут в ближайшее время, явно не стоит. Он совершенно апатичен. Доверять и понимать не способен. Поэтому мы начнем с более радикального, но крайне эксперементального варианта в его случае. - Что вы имеете в виду? - Антидепрессанты и ноотропы. Дозировку и типы таблеток я составлю. Если Саске Учиха не хочет испытывать необходимые человеку эмоции, мы можем попробовать вынудить его это сделать. Если он не испытывает радости, мы активируем в его теле этот гормон так, что он воля не волей, но найдет причины радоваться. И так далее по аналогии. Разумеется, есть риски, что от этого он станет еще более нестабильным. Представьте, он разом начнет испытывать все то, что давил в себе и презирал многие годы? Но, если его друзья будут рядом, возможно, ему удастся перебороть это и уже в ближайшее время стать... нормальным. Какаши слушал это и совершенно недоумевал, как современный мир дошел до такого. До того, что сейчас называется «психотерапия». В его молодости терапией были задания, ранения и бессонные ночи под открытым небом вдали от дома. Правда, эффект от такой терапии проявился слишком поздно, когда он успел наделать множество ошибок и потерять всех своих близких.

***

Ответ пяти Каге был на удивление быстрым и однозначным. Какаши полагал, что идея накачать Учиху таблетками, радовала Райкаге больше, чем возможность его казни в самом начале заключения. А может, напротив, старик хотел сделать как лучше, раз уж понимал, что ему придется жить с Саске в одном мире, как бы он того не хотел. Но вот как это воспримет сам потомок проклятого клана, он не знал. Он был согласен на терапию при учете абсолютной конфиденциальности и договора о неразглашении. На удивление, в Саске проснулся юрист. Но принимать таблетки, которые будут влиять на его чувства и эмоции - это уже слишком. Даже сам Шестой это понимал. Но сделать ничего не мог. Пять Каге настояли на том, чтобы Какаши докладывал им о прогрессе его лечения регулярно. А также прикладывал анализы крови, которые подтверждают, что Саске принимает все назначенные ему препараты. Гордость и стержень этого юноши втаптывали в землю с каждым новым приказом, который позволял его контролировать. Тем не менее от себя он тоже смог кое-что добавить. У Учихи не будет ограничения на перемещения и барьера в новом доме. Разумеется, он не выдаст ему в квартиру в одном из оживленных жилых комплексов. Но дать более живой дом поближе к центру деревни вполне мог. С его условиями все Каге согласились. Теперь же осталось только сказать Наруто и Сакуре о том, что их друг наконец на свободе. Заливистый громкий смех прорядил аккуратный сдержанный женский смешок. Какаши сидел в своем кресле и мог только представлять их реакцию. Саске стоял напротив и лениво разглядывал окно позади Хокаге. Находиться здесь ему совсем не хотелось, тем более терпеть расспросы двух бывших сокомандников. А если они кинутся ему на шею? Учиха пообещал Хатаке никого не покалечить. Но уже не был уверен, что сдержится. Наруто хотел войти в кабинет без стука, как обычно, но был остановлен Сакурой, которая громко цыкнула, а после постучала сама. Какаши тут же сказал «Войдите», и дверь открылась. Саске не услышал шагов за собой. На мгновение, их сразил ступор. Они оба смотрели в спину своего друга, нукенина, что за это время стал выше и шире в плечах. Его черные волосы немного отросли и стали меньше топорщиться, но все равно были хаосом. Наруто первым вошел в кабинет, размахивая руками. - Темэ, черт возьми! Ну и долгий ты. Мог бы выйти и пораньше. Узумаки улыбнулся во все тридцать два зуба и встал слева от Саске, легко толкнув своим плечом его. На это экс-нукенин мог только хмыкнуть и прикрыть глаза. Послышались шаги позади него. Но прежде, чем она подошла, он почувствовал запах. Приятный аромат цветочных духов. Такой легкий, не приторный, совершенно не броский. А после его взгляд боковым зрением выловил яркую фигуру девушки. Она подошла весьма уверенно, так, что правую руку Саске обдало прохладным воздухом. Он уже знал, что будет дальше. И уже готовил вспышку раздражения, когда она наконец поздоровается с ним. Он в голове уже слышал это «Саске-кун». Не по ситуации обеспокоенное, влюбленное и раздражающее. Учиха даже немного повернулся к ней, чтобы она смогла рассмотреть эмоции презрения на его лице. Но вместо этого услышал сдержанное: - Привет, Саске. Ее голос. Он стал таким глубоким и мягким. В нем больше нет былой девчачей звонкости. Звонкости, которая его страшно бесила. От удивления он даже повернулся к ней. Сакура смотрела на Хокаге, слегка подняв бровь, чтобы показать свое непонимание. Он думал, что встретится с ней взглядами, но нет. Казалось, он совершенно не интересовал ее. Поэтому сейчас он вовсю пялился, надеясь, что никто больше этого не заметит. Но в этом неловком молчании все, что оставалось делать - так это наблюдать за ним. Всем, кроме Сакуры. Харуно стала выше. Ее волосы отросли уже до талии. Ромб Бьякуго ей шел, по цветовой гамме. Сейчас она была в красном платье, которое по форме напоминало ее ципао, но длинной в пол. Обтягивающий фасон, разрез от бедра, но не слишком высокий. Босоножки на каблуке. На руке было несколько золотых браслетов. А также он заметил, что у нее... маникюр? Короткие ногти были выкрашены в лиловый цвет. Ресницы были легко накрашены, а губы едва блестели от прозрачного блеска. - Что ж, как вы уже поняли, Альянс принял решение освободить Саске. - Сказал Какаши, смотря то на Наруто, то на Сакуру. - Разумеется, с рядом условий. Его чакра будет ограничена. И какое-то время вы будете выполнять задания вместе. Первое будет уже через неделю. На удивление, негодование было не у Наруто, а у розововолосой куноичи. И это негодование было связано отнюдь не с тем, что задание начиналось так поздно. - Какаши-сенсей, у меня защищается группа молодых ниндзя-медиков. А после я планировала принять предложение Гаары о подготовке в Скрытом Песке отряда квалифицированного мед персонала. Шестой устало потер переносицу, прикрывая глаза. «Да уж, с прошлой Сакурой было куда проще», - подумал он. За эти три года многое изменилось. Эта фраза была в мыслях каждого из всех собравшихся в кабинете Хокаге в этот день. Каждого, включая Саске, который стоял сейчас среди людей, которых, казалось, знал от и до. Мог предугадать их действия, слова и мысли. И в первую очередь это касалось именно Сакуры. Той девочки, что была так безмерно влюблена в него, готова пойти за ним хоть на край света, перешагнуть за черту законности и правильности, лишь бы быть рядом. А сейчас все, что он чувствует справа, со стороны, где стояла куноичи, явное недовольство и нежелание работать с ним. За эти три года изменилось многое. Сакура Харуно на Четвертой Великой войне превзошла Цунаде. И переняла ее дело - активно развивала медицину в Конохе и всей стране Огня. А также по договоренности с Альянсом часто отправлялась в другие страны, чтобы обучать шиноби там. Ее последняя командировка была самой долгой. Девушка отправилась в Суну по приглашению самого Казекаге. Разумеется, Какаши не отправил ее без присмотра. С ней он отправил двух Анбу и двух ниндзя-медиков в помощь. Анбу обеспечивали безопасность куноичи. А также периодиечски докладывали Какаши об особо важных моментах ее командировки. В частности, ему доложили, что Гаара пригласил девушку на ужин. А после регулярно прогуливался с ней по деревне. А на его вежливое предложение жить в апартаментах на территории резиденции, девушка учтиво ответила «нет». Но тем не менее была не против отправиться на более затяжную миссию в Суну, которая продлилась бы от шести месяцев до года. «Неужели Гаара смог...» - пронеслось в голове копирующего ниндзя, когда он перевел взгляд от Сакуры на Саске, который сейчас вовсе прикрыл глаза, не желая и на толику участвовать в этом разговоре. - Принять экзамены любезно согласилась Шизуне. А Казекаге при подписании разрешения на освобождение Саске упомянул о том, что готов отстрочить твою миссию настолько, насколько потребуется. Сакура глубоко выдохнула и кивнула. Узумаки тут же оживился и, положив руку на плечо Саске, облокотился о него и подался вперед, чтобы увидеть девушку. - Да ладно тебе, Сакура. Команда номер семь снова вместе! Мы нужны Саске, пусть он и не признает этого. Учиха старался не обращать внимание на раздражение, которое он почувствовал, как только блондин коснулся его плеча своей рукой. Но тем не менее, сорвавшись, он тут же локтем ударил его в бок так, что тот резко закашлялся. - С каких пор ты стал таким недотрогой, а? - Захихикал Узумаки, выпрямляясь, но все еще держась за бок рукой. - Но... как же Сай? - Спросила Сакура, заметно смягчившись. - Сай полностью переведен в развед отряд. Если его помощь понадобится, я поставлю его к вам на выполнение задания четвертым. - Он точно расстроится, даттебайо. - Сказал Наруто. - Но он поймет, я уверен. Это все? Если да, то предлагаю сходить в Ичираку, отметим освобождение Саске. Тем более, Сакура, ты только вернулась. Я не видел тебя, кажется, вечность. Блондин снова улыбнулся во все тридцать два и глупо завел руки за голову, как делал всегда, когда немного смущался. Харуно от этого зрелища не сдержала легкую милую улыбку, слегка покачивая головой в стороны. - Вы двое можете быть свободны. С Саске мне еще предстоит пообщаться. Наруто обиженно вздохнул и принялся высказывать Какаши все, что было у него на уме. Ни капли уважения к Хокаге. Он говорил ему о том, что Саске итак чертовски долго ждал своего освобождения, а сейчас ему даже запрещают пойти и отведать самого лучшего рамена со свининой в мире. Но Шестой оказался непреклонен. - Уймись, добе. Меня же освободили. Когда этот спокойный бархатистый возмужавший голос прокатился по кабинету, даже Сакура повернулась к нему. Его глаза все еще были закрыты. Руки свободно покоились по швам. Он присек этот спор одной простой фразой. И Наруто было достаточно, чтобы оставить в покое Хатаке. - Тогда, пойдем вдвоем? - Повернулся он к Сакуре. - Я чертовски соскучился. - Я тоже. Без тебя там было совсем не то, Наруто. Чур ты угощаешь. - Я не против. Когда Сакура уже развернулась, чтобы уйти, Саске почувствовал на себе ее взгляд и больше инстинктивно повернулся к ней, чем намеренно. Когда их взгляды встретились, он увидел легкую улыбку. А после услышал: - С возвращением. Харуно и Узумаки кивнули Хокаге, а после неспешным шагом направились прочь из кабинета и резиденции. Саске слышал улыбку в ее голосе, когда она говорила, что скучала. По кому? По Наруто? Сакура, которая всегда осуждала его, критиковала его сумбурный подход к выполнению задания, тренировкам, да чего бы то ни было. Сакура, которая лупила его до полусмерти каждый раз, как он проказничал или подглядывал за девушками на горячих источниках, сейчас говорит, что скучала? Саске на мгновение подумал, что он попал в Вечное Цукуеми. Но, к сожалению, все весьма прозаично. Его сокомандники просто выросли. И... научились жить без него. Эта мысль почему-то задела. Саске казалось, что поддержка этих двоих была для него перманентна. Он так долго уходил от Узумаки, но тот всегда догонял его и пытался развернуть к себе. В конечном счете ему удалось. И сейчас, слыша шаги этих двоих позади, он думал, что к нему вернутся, возьмут за руку и силой поволокут в дурацкое Ичираку. Но все, что он слышал - это стихающие, отдаляющиеся все дальше и дальше, голоса его сокомандников. В поддержке Узумаки он был уверен. Даже привык к нему, к тому, что тот раз в неделю или две его навещал. Они даже говорили. Хотя в основном Саске просто слушал. Как бы то ни было, в том последнем бою в Долине Завершения, Учиха впустил джинчурики в свое сердце и признал его. А также признал себя его другом. Он даже дал ему несколько советов по тренировкам, когда тот пришел к нему и сказал, что решил освоить кендзюдцу. Наруто и кензюдцу? Уму не постежимо. Но, тем не менее, наедине они могли общаться. И Саске не брызгал ядом, когда услышал, что у дитя пророчества есть затруднения в тренировках с мечом. Когда Наруто приходил с Какаши, он не разговаривал. Односложно отвечал на вопросы, на которые посчитает нужным ответить. Это один-два за все время. Наруто это понимал. И он был чертовски ему благодарен за это. - Вижу, ты удивлен? - Спросил Какаши, складывая руки в замок и пристально поглядывая на экс-отступника. - Они повзрослели, как и ты. Нужно время, чтобы привыкнуть. - Ты хотел мне что-то сказать? - Откинув фамильярность и переводя тему, спросил Саске. «И на что я только рассчитывал? На разговор по душам?», - спросил сам себя Хатаке и встал со своего кресла. Он открыл одну из папок, что лежала на его столе и передал Саске. Тот не сразу, но взял ее. Его ониксовый, нескрытый челкой глаз, быстро перемещался по тексту. И как только дошел до конца, прищурился, возвращаясь к началу и пробегаясь еще раз. - Ты со мной так не поступишь. - Твердо и низко сказал он, наконец отрываясь от папки. - Саске, ты прекрасно знаешь, что не все в моей власти. Это подписанное всеми Каге условие твоего освобождения. И его нужно выполнить. - Позволив чужачке лазить у меня в голове и выписывать мне таблетки для настроения? Я сделал все, что ты сказал. Почему не сработало? Какаши готовил Саске к визиту психолога. Они должны были действовать по отлаженной схеме. Он должен был говорить о том, что проникся чувствами к Конохе после войны. Что наконец признал другом Узумаки и Сакуру. А также Какаши, который был его наставником и неоценимо помог в сражении. Он даже говорил об Итачи. О том, что ему сильно его не хватает, но он принял его жертву и готов защищать Коноху уже ценой себя. Так что же пошло не так? - Я знал, что она ниндзя-медик. Но никак не подозревал, что у нее есть техника, которая может показать, как действует разум при том или ином вопросе. И она легко распознала твою ложь. А также то, что половину чувств, о которых ты говорил, у тебя попросту не было. Последние слова Какаши произнес достаточно резко. Так, что глаза Саске в мгновение стали еще более темными и отрешенными. Он снова начал непроизвольно сжимать выращенную руку в кулак. Так он делал всегда, когда хотел заглушить вспышки ярости, хотел вернуться к реальности. Сейчас Какаши было его крайне жаль. Хотя он уже привык, что все, касаемо Саске, не должно вызывать у него жалости. Это подставляет под удар его классические моральные ценности. Ведь мститель и его методы были далеки от них, по крайней мере в прошлом. - Попробуй начать терапию. Возможно, с таблетками тебе будет проще, и мы сможем их отменить. Если почувствуешь себя плохо или как-то... необычно... - Замялся он. - Сразу же приходи ко мне. Учиха еще раз пробежался по листу, расписанному необычными названиями трав, таблеток и дозировках. А после только вымученно кивнул, чувствуя подступающую головную боль. Хотелось поскорее оказаться дома и отдохнуть, не чувствуя на себе постоянный взгляд Анбу. Хатаке пообещал снять надзор за ним и отслеживать его местоположение только с помощью чакропоглощающих браслетов. - Никто, кроме тебя и нее не должен знать о том, что я принимаю. - Сказал Учиха приказным тоном. Какаши уверенно кивнул ему, а после брюнет просто вышел из кабинета, не попрощавшись. Какаши облегченно выдохнул. Все же он согласился. Пять различных средств, две сессии с Сеной Кохури в неделю, если не будет затяжных миссий. Он благодарил Ками за то, что за эти три года Саске стал мудрее и терпеливее.

***

- Он повзрослел. Сакура палочками взяла кусочек свинины и положила в рот, неспешно пережевывая. Они с Наруто сидели в Ичираку и, обсудив ее долгую миссию в Суне, вернулись к тому, что, разумеется, волновало каждого из них. - Я даже не заметил. Альянс шиноби и сам Какаши-сенсей разрешили только мне посещать его. Естественно, для тебя он сильно изменился. Но поверь, это все тот же Саске. «Все тот же Саске... Мне кажется, что я даже “все того же Саске” уже не знаю», - подумала розововолосая, но все же поспешно кивнула и улыбнулась, чтобы не расстраивать своего друга. Наруто был для нее самым близким человеком, не считая родителей. Он всегда был рядом, поддерживал ее и ни разу не отвернулся. И, когда она решила отдалиться от Саске и заняться развитием своей медицинской карьеры, он расстроился, но не отговорил ее. Разумеется, Сакура все еще считала Саске своим другом. Детские воспоминания о миссиях и сцены войны, которая была бы проиграна, если бы не он, часто посещали ее. Но его последние слова перед уходом в Долину Завершения, которые все же она услышала сквозь его Цукуеми, подействовали на нее, и весьма сильно. Он сказал, что не видит причин быть любимым ею и любить ее в ответ. Поэтому Сакура после возвращения с войны много думала как раз об этих причинах. Не любить себя, конечно нет. О причинах любить его. И чем меньше она находила, тем больше уверяла себя в том, что это детское чувство нужно перерасти. И, кажется, у нее получилось. Сейчас ее мир не вращался вокруг идеи стать девушкой Саске и добиться его расположения. Она достигла куда большего, даже не подозревая об этом. Она получила признание мира шиноби. И, если в этом море людей не будет хватать уважения одного конкретного, некогда такого важного, человека, ее это не взволнует. Теперь нет.   Наруто, как и обещал, оплатил их обед. И сейчас привычно провожал ее до дома. Они часто ходили на такие «свидания». По крайней мере так это называл Узумаки. В последние годы, получив так много признания, он стал более... обаятельным? Да, именно так. Девушки, которые раньше не обращали на него внимания, теперь смотрели на него с обожанием и надеждой, что вот-вот он разглядит в них свою вторую половинку. Его заваливали комплиментами, подарками, даже приглашали на свидания. Сначала он смущался и отказывался. Но и его стойкости пришел конец. Сейчас он активно знакомится с девушками, ходит на свидания, но серьезных отношений так и не нашел. Он ниндзя номер один во всей стране Огня. Даже, если бы он и хотел, у него банально не хватит времени на любовь. По крайней мере сейчас. Сакуре же он всегда шутливо говорил о том, что ждет, когда же она наконец признает, что беззаветно влюблена в него. И тогда они сразу же сыграют свадьбу. Но Сакура к нему не чувствовала ничего, кроме той сестринской чистой любви, какую испытывала еще в детстве. С возрастом эти чувства стали нежнее. Так, она уже не размахивает кулаками каждый раз, когда он делает что-то глупое и бестактное. Позволяет обнимать себя, брать за руку и редко целовать в щеку. - Разве в Скрытом Песке так много дел, что Гаара просит тебя аж на год? - Спросил Наруто, когда они уже подошли к ее дому. - Мы с Казекаге распланировали программу обучения медиков на полгода. Но, если что-то пойдет не так, то да, затянется примерно на год. - Мы с Казекаге? - Хитро улыбнулся Наруто, подозрительно щуря глаза. - А не превышает ли он свои полномочия? Харуно мгновенно бросило в краску, но она поспешила отмахнуться от Наруто и ретироваться как можно скорее. - Не неси чепухи. Я очень устала с дороги, хочу отдохнуть. До встречи. - Сакура поцеловала блондина в щеку, чего не успела сделать еще при первой встрече с ним после такой долгой миссии. Узумаки улыбнулся и помахал ей рукой. Смотрел вслед до тех пор, пока дверь за ней не закрылась. Сакура зашла в дом и осмотрелась. Родителей до сих пор не было. Пахло едой и какой-то вкусной выпечкой. Запах дома и уюта тут же привел в себя. Она едва ли не попалась. Да, она ходила на свидание с Гаарой. С самим Казекаге! И что она может сказать? Ей понравилось. Он был учтив, мягок, нежен и сдержан. Воспринимал ее, как девушку столь же, сколь и куноичи. И ей это очень нравилось. Возможно, это случилось еще четыре года назад. Когда она спасла Канкуро, отравленного ядом Сасори. А после вместе с бабушкой Чие победила Великого Красного Кукольника. А может быть, это все случилось только после войны. Многие отношения начались как раз после. Видимо, страх смерти и боль от потерь своих союзников может заставить даже самых скромных признаться в чувствах, не боясь быть отвергнутым. Шикамару начал встречаться с Темари. Он посылал Сакуре письма и посылки, в которых всегда было что-то, что нужно передать сестре Казекаге. Ино начала встречаться с Саем. Хотя термин «встречаться» и «пара» не сразу дошел до безэмоционального художника. Он даже как-то сказал о том, что не жалеет, что выбрал Ино, а не саму Харуно. Яманака оказалась куда нежнее и милее наедине. Слава богу, сама Ино об этом не узнала. А художник получил нехилую затрещину от Узумаки. Но что касалось Сакуры, тут было сложнее. Она все свое внимание сосредоточила на работе, на госпитале, на приеме всех дел Цунаде. Да, она ходила на несколько свиданий в Конохе. Но все это было как-то чуждо, не отзывалось в ее сердце. Даже такие прогулки с Наруто отзывались куда больше, чем свидание с симпатичным парнем, который даже подарил ей букет цветов при встрече. Ей чего-то не хватало. И с Гаарой все было по-другому. Она чувствовала слабый отклик, но цеплялась за него. Хотела развить его, раздуть искру в пламя. Рядом с ним она чувствовала себя девушкой. Пусть он не дарил ей цветов, не делал подарков. Она чувствовала его тепло и дарила тепло в ответ. Разве это не причина любить и быть любимой? То, что ее миссия отсрочится на неопределенный срок, ей не нравилось. А то, что отсрочится из-за Саске, не нравилось куда больше. Она не хочет слышать его оскорблений, обвинений в бесполезности и навязчивости. Ей только удалось выгнать из сердца и памяти все его слова, что презрительным тоном были брошены ей. Даже после войны он считал ее своим балластом, хотя она смогла встать на один уровень с ними. Пусть ненадолго, пусть она едва ли не погибла, но какое-то время их силы были равны. Девушка устало выдохнула и помассировала рукой шею. Она вернулась в деревню только сегодня. Нужно как следует отдохнуть. Она решила заварить чай и обязательно попробовать пирог, что мама испекла к ее приходу.

***

Саске, выйдя из резиденции Хокаге, осмотрелся. Та деревня, что он видел, едва ли похожа на отрывки его детских воспоминаний. Она дважды была разрушена. Один раз во время битвы Наруто с Нагато. А второй раз ветвями божественного древа, которое захватило в Вечное Цукуеми всех оставшихся здесь женщин, детей и стариков. В мыслях тут же вспыхнули очертания квартала Учиха. Его снесли еще во время правления Третьего Хокаге. Сейчас не осталось даже слабого напоминания о том, что когда-то там жили несколько десятков людей из одного великого клана. Он поднял голову к небу. Ранняя осень была теплой. Можно назвать ее продолжением лета. Люди снуют из стороны в сторону. Саске даже слышал звонкие детские голоса справа, из здания академии. В мыслях сразу же вспыхнули качели, на которых сидел и грустил светловолосый мальчик. Это был Наруто. Его он помнит так отчетливо, словно это было вчера. Послышался шепот. Выйдя из ностальгии, он повернулся влево и увидел двух женщин, что смотрели на него и шептались. «Узнали», - подумал он и подпрыгнул вверх. Он оказался на крыше резиденции Хокаге. Его дом должен быть через два квартала на север. Но ноги сами понесли его в обратную сторону. Несколько минут, и вот, он стоит на каменном лике Третьего Хокаге. Того самого, которого до сих пор ненавидел. Шквалистый ветер развевал отросшие темные пряди его волос. Сейчас вглубь деревни смотрели два глаза. Два самых сильных доодзюдцу в мире. Что он видел? Видит ли он сейчас то, что видел Итачи? Он снова вспомнил брата и почувствовал едкий укол в груди. Этот укол распространял в нем многие чувства. И ни одно из них нельзя было назвать хорошим. Он ненавидел его миссию, ненавидел его предательство, ненавидел свой недальновидный клан, ненавидел Третьего Хокаге, ненавидел Данзо, ненавидел... всех жителей этой деревни в какой-то степени. Но каким-то загадочным образом после встречи с воскрешенным Итачи, а после с Мудрецом Шести Путей, в его душе зародилось новое чувство, что смогло победить эту ненависть. Желание сделать лучше. Исправить ошибки всех предыдущих Каге или же самому стать Каге. Защитить страну Огня и сделать ее, самое главное, достойной этой защиты. Он запутался. Возможно, именно поэтому психолог при проверке не смогла увидеть у него какого-то конкретного чувства. Потому что он сам не знал, что ему хотелось чувствовать, и что нужно. Разумеется, его мстительные амбиции - дело давно прошедшее. Как бы он не разделял мнений вечно оптимистичного Узумаки, в одном он прав. Тебя не признают за то, что ты стал Хокаге. Ты становишься Хокаге, потому что тебя признали. И, возможно, у него еще есть шанс встать во главе деревни. У Гаары получилось даже с его темным прошлым. Гаара. При мысли о нем он тут же вспомнил разговор в резиденции Хокаге. Как отчаянно Сакура хотела выполнять свою миссию в Суне. С каких пор она отдает предпочтение не Конохе? Тем более, если он правильно помнит, она только сегодня вернулась с трехмесячной миссии в Скрытом Песке. Головная боль усилилась. И начала давить на виски так сильно, что вытеснила из головы все ненужные мысли. Последний раз мельком глянув на деревню, он спрыгнул на крышу и направился в сторону дома. Дорога оказалась короче, чем он думал. Небольшой жилой квартал домов на двадцать. Все они были расположены друг от друга достаточно далеко. Его дом был одноэтажным. Из темного дерева, красивого глубокого коричневого оттенка. Первое, что ему бросилось в глаза - плотно занавешенные окна. Наконец-то ему не придется терпеть взгляды Анбу на своем затылке. Он недолго постоял у двери, а после дернул ручку и вошел внутрь. Напольный коврик, небольшой шкаф, вешалка для одежды. Эти вещи всегда делают дом уютнее. Он прошел по небольшому коридору и увидел скромную кухню. На кухонном шкафу уже стоял небольшой пакет с базовым набором продуктов. А на столе лежали пять таблеточных упаковок и инструкция рядом. Саске тяжело вздохнул и подошел к столу. Аккуратным почерком Какаши было написано, что сегодня первый день приема таблеток. Их все необходимо принимать дважды в день во время еды. Когда его взгляд полностью упал на таблетки, он почувствовал мурашки вдоль позвоночника, что скрылись где-то у затылка. Один из препаратов представлял собой травяной шарик, что больше похож на солдатские пилюли. Он знает о них. Больше, чем кто-либо. Орочимару, пользуясь его лояльностью из-за тренировок для «одной конкретной цели», часто экспериментировал с ним таким образом. Ему было интересно, как поведет себя сосуд в тех или иных условиях. Каждый раз, когда он принимал таблетку, не представлял, какой от нее будет эффект. Однажды он не спал неделю. От недосыпа он бредил, видел галлюцинации, чуть сам себя не угробил, когда ему привиделся Итачи и сцены той самой ночи. В другой раз он заболел. Его температура не сбивалась несколько дней и доходила до 45 градусов. А сам Орочимару просто смотрел. Записывал что-то в свиток и наблюдал, как Саске корчится от боли и страданий. Тогда ему казалось, что цель оправдывает средства. Интересно, думает ли он так сейчас? Победив свой приступ тяжелых воспоминаний, он все же достал по одной таблетке из каждой пачки. А после, порывшись в пакете с продуктами, нашел яйца и помидоры. Он быстро сделал себе омлет, которым и пообедал. А также выпил все таблетки до последней.