Глава XIII.

— Остановись. Мысли молниеносно сменялись в его голове одна за другой, но остановки среди них не было. Костяшки на сжатых до скрипа кулаках побелели даже на фоне бледной кожи. Узумаки раз за разом пытался ухватить быстро идущего друга за плечо, но тот ловко ускользал. Даже грохот разваливающейся Арены не смог сбить с него одно единственное желание  — найти тех, кто забрал ее. И стереть с лица земли. Вокруг царил хаос. Узлы связи повреждены. Отряды джонинов и Анбу лишились единственной возможности связаться друг с другом. Крики гражданских смешались с грохотом продолжающих разрушаться зданий. В нос бил резкий запах гари от взрывчатки и бетонной пыли. — Саске, мы должны разработать план. Какаши догнал их и поравнялся с Наруто. Его широкопольная шляпа и мантия Хокаге была похоронена под завалами Арены. А тот, словно позабыв о своем титуле, присоединился к рядовым джонинам для спасения замурованных в бетоне гражданских. Как благородно. Ненависть. Она, как давняя подруга, своевольно выбралась из сердца, распространяя щупальца по всему телу, захватывая каждый его нерв под свой жгучий непрощающий контроль. Каждый вдох распылял чакру по телу, кулаки непроизвольно сжимались и разжимались, а глаза с активированным доодзюдцу сканировали местность на предмет его новой цели. В голове начался обратный отсчет, у его бомбы замедленного действия наконец появился таймер. И тикал он быстро. — Саске. — Хатаке снов окликнул его привычным спокойным голосом, и именно это заставило его наконец остановиться. Его чертово спокойствие. — Я просил оставить ее в Конохе. Перенести экзамен. Усилить охрану. И сейчас, когда случилось все, о чем я говорил, ты просишь составить чертов план? У его гнева наконец появилось направление. Посредственность режима. Сколько бы Узумаки не говорил о свободе и так называемом «абсолютном мире», он был несовершенен, неидеален, противоречив и словно бы незакончен. Как будто у Ками не хватило чернил, чтобы дать простым смертным еще пару ответов на вопросы мироздания. Четыре года назад Наруто остановил его перед одним из путей, который он подсознательно до сих пор считал верным — уничтожение правительства всей Великой Пятерки и хвостатых зверей. Произошедшее сегодня — одно из доказательств его прошлой правоты. — Мы найдем ее. — Ответил Какаши, спокойно выдержав его полный ненависти взгляд. — Сакура не слаба. Кто бы ни был нашим врагом, и какой бы не была их численность, чтобы одолеть Сакуру им понадобится много сил и времени. Хатаке был непоколебимо спокоен и уверен в своих словах. Он был также спокоен во время драк и бесконечных споров с Наруто в их юности в команде номер семь. Был спокоен, когда самолично пришел убить ученика, сбившегося с пути. Был спокоен, когда нашел их в Долине Завершения на грани смерти. Чувственность этого человека, ходящая нога в ногу с холодом и стойкостью, смогла на мгновение усмирить пыл экс-нукенина. Но лишь на мгновение. Из-за спины Хатаке показалась грозная фигура Райкаге. Он шел прямиком к ним с выражением едва ли сдерживаемого гнева. Каждый его шаг был таким грузным, что, казалось, он топнет еще раз и Арена, уже скривившаяся, упадет окончательно. — Сегодня утром караул Анбу у дома Харуно сменился. — Эй многозначительно посмотрел на Хатаке и продолжил: — Приказа смениться не было. Он не мог не хмыкнуть, вложив в этот короткий звук все свое презрение. Ровно как Учиха не умел извиняться, Райкаге не умел признавать свои ошибки — они оплошали. Но гнев на недальновидность правителя Облака смогла перекрыть зацепка, которая наконец у него появилась. — Выясни все, что сможешь. Они в моем кабинете. В глазах Саске вспыхнуло то, чего Эй страшно боялся. Жажда мести.

***

Тяжелое дыхание, закатившиеся до белков глаза, слюна, тянущаяся по подбородку. Яманака стояла за спиной и тараторила что-то об осторожности. Но Саске не мог быть осторожен. Не мог и не хотел. Ино провела рядом с караульными Анбу, что ушли с поста у дома Харуно, около десяти минут, и не смогла увидеть ничего важного. Разумеется, чтение разума — наука тонкая. Чтобы не повредить ни одного нейрона в голове объекта — следует мягко отодвигать одну стену воспоминаний за другой, поочередно открывать двери. Саске бесцеремонно шел напролом, сбивая все на своем пути. И наконец нашел. Расплывчатый силуэт, неразличимый приказ, словно буквы произнесены наоборот, коверкая всю суть сказанного. Это была техника Генго, после которой шиноби был уверен в приказе Райкаге сменить караул в назначенный день. Ничего более. Ни другой задачи, ни конкретной цели, ни одной зацепки о местонахождении куноичи. Генерал использовал гендзюдцу хирургически, внедряя задания по маленьким осколкам в головы ничего не подозревающих шиноби Облака. А, возможно, и всех стран Альянса. Каждое задание никак не компрометировало выполняющего, рядовые вещи, положенные по службе. Поразительный контроль разума. Обмякшее безвольное тело осело на пол. Фарфоровая маска, висящая на его поясе, звонко треснула подстать самообладанию экс-нукенина и сознанию владельца. Яманака пискнула, приложив ладони к груди, но не посмела сказать и слова против действий Саске. Как и Наруто, сверлящий его спину без клановой нашивки. Время стремительно утекало вперед, работая против них. Не обладая конкретной информацией о местонахождении Сакуры и планах организации на ее счет, они все рискуют. Потерять тех, кого любят. Учиха повернулся и проник в самую глубину голубых глаз джинчурики, передавая все увиденное за доли секунды. Узумаки кивнул ему. Это то, что получалось у них лучше всего — говорить без слов. Оба одновременно двинулись к двери, ведущей к выходу из кабинета. А после и из резиденции Райкаге. Они должны направиться к дому Харуно. В место, где все началось.

***

Череда случайностей, выстроившихся в закономерность, была до ужаса простой по отдельности и разрушимой в общности. Караульные Анбу у дома Харуно не заметили и толики подвоха, услышав приказ своего капитана. Часовые дозорные джонины на перекрестке в сотне метрах от ее дома приветливо поздоровались с ней, передавая по радиосвязи следующему пункту информацию о том, что она идет одна. Следующий пост предупредил девушку на входе в Арену о том, что Сакуру Харуно необходимо проводить в медицинское крыло для подписи каких-то важных медицинских бумаг. Что может быть логичнее для главного медика Конохи, да и вообще для без пяти минут саннина в области ирьенин-дзюдцу? Как же легко она поверила. Саске запомнил каждую морщинку под ее глазами от приветливой улыбки. Видел, как на мгновение она прищурилась, смотря вглубь открытого зала Арены, словно искала кого-то знакомого, но после кивнула и отправилась вслед за девушкой. Отправилась в чертов капкан, так аккуратно для нее расставленный. Она сомневалась, это было видно по ее лицу. Черт возьми, она сомневалась. Но все ее сомнения развеялись, когда она увидела одного из мед-работников Кумо, с которым однажды пересеклась во время миссии. Свитки с техниками, которые нуждались в одобрении Харуно, уже лежали на столе. Как достоверно. Куноичи слегка нахмурилась, так, как она хмурится, залечивая серьезную рану или перечитывая сотую историю болезни за день, когда она делала что-то важное. И принялась за работу. Тогда и раздался первый взрыв, самый глухой и отдаленный. А за ним череда новых, более громких. На пятом стены Арены сотряслись, с потолка посыпалась штукатурка. Отряд Мабуи появился в кабинете слишком рано. Достаточно рано, чтобы она заметила странность. Но то, что произошло дальше, лишило ее бдительности и возможности рационально мыслить. Первый взрыв пришелся на Облачную Долину. Группировка ударила по генинам. В зеленых глазах проскользнула тень первобытного страха, словно она одна из тех генинов, на которых совершено нападение. При мысли о гибели ни в чем не повинных детей она попалась на крючок, добровольно зашла в смертоносные сети противника. Капитан отряда, владевший техникой телепортации Мабуи, предложил перенести ее сразу на поле боя, где ее должен был дожидаться отряд подкрепления. Сакура кивнула, сосредоточила в теле чакру, а после исчезла в синем свистящем сиянии техники.

***

Учиха слышал тревожный набат в своей голове, как колокольный звон он предостерегал о чем-то опасном. Вихрь чувств в его груди совершенно не облегчал задачу. Как бы ему хотелось быть холодным, как раньше. Рационализировать все происходящее, не обращая внимания на сантименты. Но сейчас его ненависть подпитывала нужда в Харуно. Ее слова, ее руки, обнимающие плечи. Ее тело, так близко прижатое к его. Томные выдохи и несколько несдержанных высоких стонов, от которых внизу живота закручивался чертов водоворот. У него забрали ее. Украли, как драгоценность, которую он беспечно не спрятал в сейф под сотней замков. И он должен, просто обязан вернуть ее. Вернуть ее себе. С каких пор это стало важным? Он не сможет назвать конкретного дня, момента, этой роковой случайности, когда все началось. Возможно, еще во времена Академии. Хотя, нет. Экзамен на чуунина? Смотря на длинную копну густых волос он невольно вспоминал неаккуратный розовый ежик, обрезанный кунаем в бою. Возможно, это случилось тогда. Или же во время обучения Орочимару в стране Травы. Он увидел ее впервые после ухода из деревни. И, признаться, хотел бы потратить чуть больше времени, чтобы ее рассмотреть. Возможно, именно это стало важным тогда. Плевать на начальную точку. Он не может позволить Харуно умереть и поставить конечную. В воспаленном разуме возник ее тихий смех. Он прикрыл глаза, словно этот смех сможет привести его к ней. Но поморщился, когда его несформированное видение исчезло из-за отрицательного выкрика Цучикаге. Переговоры в кабинете Райкаге были похожи на жужжание роя мух. Тихие голоса слились в неразборчивое щебетание. Каге и их советники столпились у большого круглого стола с видом напряженного средоточия, от которого Учиха раскалялся с каждой секундой чертового бездействия. Он рассказал этим недоумкам все, что знал, ожидая, что пять признанных великих умов наконец начнут действовать. Но вместо проявления своей силы, о которой по всему миру шиноби ходят легенды, они бесполезно чешут языками. Шаринган забрал слишком много чакры, но ненависть, словно чувствуя настрой своего хозяина, капля за каплей приливала силу в его сжатые в кулак руки. Покалывание стамины было приятным. Чидори так и норовило вырваться из его тела и разрушить душный кабинет. Волоски на руках наэлектризовались и встали дыбом. В районе локтя даже выскочила первая синяя искра его едва сдерживаемого гнева. Он не мог больше медлить. Она больше не продержится. Уже в десятый раз он прокрутил в голове наизусть выученные печати с прямой и обратной последовательностью. Время пришло. Облачная Долина находилась за границей Кумо. Добраться туда можно в лучшем случае за три часа. Враг не просто так выбрал это место. Он рассчитывал, что Харуно окажет сопротивление. И дал себе достаточно времени с ней расправиться. Он чувствовал мурашки, пробирающиеся от затылка вниз по спине, и боялся. Черт возьми, он боялся. Его монохромный мир, казалось бы, давно лишился этой привилегии — страха. Его первым и последним страхом был и остается Итачи — иллюзии, навеянные им. Те, что он никогда не видел наяву, но не может забыть в своем подсознании. Кто бы мог подумать, что Харуно, не умеющая создать даже самого простого гендзюдцу, сможет аналогично застрять в его разуме и сердце болезненной тонкой занозой? С момента пропажи куноичи прошел час. Слишком мало, чтобы в условиях разрушенной Кумо составить хоть какой-то план действий. И слишком много для нее, возможно, последней, кто находится сейчас между группировкой и зелеными генинами. Единственный шанс спасти ее — действовать безрассудно. Броситься напролом, как обычно делает Узумаки. Коротко взглянув на все еще тихо переговаривающихся политиков за столом, Саске сделал первый шаг в сторону двери. Второй, третий и... — Учиха! — Раскатистый голос Райкаге привлек к экс-нукенину внимание собравшихся. — Как всегда собрался со всем разобраться в одиночку? — И сделаю больше, чем вы. Эй вышел вперед, закрывая обзор на стол Каге полами своего белого плаща. — Группировка смогла повлиять на самых доверенных моих людей. Их влияние на тебя погубит всех нас. Ты останешься в деревне! И снова этот бескомпромиссный приказывающий тон, который подрывал опоры его терпения. Что ж, пришло время взорваться? — Из-за твоей трусости и беспечности погибли люди. Наверняка погибли генины, ради которых ты так старательно играл роль влиятельного правителя процветающей деревни. От Кумо остались руины. И каждый труп ребенка, женщины или мужчины на твоих руках, Райкаге. — Он наконец повернулся к нему, сверкая своими разными глазами. — Извини, руке. Учиха подчеркнуто ему тыкал, заведомо опуская на десяток уровней ниже своей персоны. Нара, стоящий за спиной Хатаке, взволнованно посмотрел на своего начальника, и завел руки за спину, готовясь сложить печати для техники Теневого Захвата. — Да как ты смеешь, щенок? — Райкаге засветился синей чакрой молнии и оказался перед Учихой за долю секунды, пытаясь схватить того за локоть, но промахнулся, на скорости пролетая мимо. Мангеке, спасший владельца от атаки, угрожающе окинул элиту мира шииноби. Толстая каменная стена позади Саске с грохотом развалилась, делая еще один проход в коридор. Разгневанный Эй поднялся на ноги, стер пыль с плеч своего плаща и крикнул: — Даруи! Правая рука Райкаге тронулся с места, на ходу складывая известные Саске печати. При наличии совести он бы обязательно извинился перед пропавшей Харуно за то, что подсмотрел в ее сознании блокирующую чакру технику. Но совести он лишился очень давно.   Двое шиноби из других деревень, получив кивок от своих Каге, также направились в его сторону. Учиха скривил небрежную улыбку и дернул рукой, чувствуя за спиной обжигающую чакру. Фиолетовая стамина мгновенно приобрела образ скелетной руки и, следуя воле владельца, сбила с ног всех атакующих. Покров рыцаря образовался вокруг него, создавая абсолютную защиту. — Стойте! Он же хочет спасти Сакуру! Узумаки, которого не пустили на собрание, наконец посетил его в привычной для него манере — неожиданно, но крайне вовремя. Желтая чакра лиса на его теле мгновенно озарила полумрак кабинета. А две руки, выставленные в сторону в защищающем жесте снова стали неприступной стеной между ним, экс-нукенином и Пятью Великими Нациями. — Тэме, скажи, что у тебя есть план. — Тихо прошептал Наруто. — Теоретически. Но мне нужна чакра. — Я иду с тобой. В груди знакомо потянуло. Саске почувствовал натянутую тетивой нерушимую связь с Узумаки. Друг всегда принимал его сторону. Шел за ним, в какой бы тьме он не был. И в конце концов реабилитировал его, казалось, совсем пропащего проклятого наследника проклятого клана. И он снова здесь, снова не позволил растерзать его во имя гнилой политики и устарелых ценностей. Снова безоговорочно поверил в него, не зная плана. Джинчурики сложил печати и рукой, созданной одним из хвостов за спиной, схватил Учиху за плечо, одновременно снимая чакропоглащающие браслеты и передавая свою чакру. Со стороны стола послышался удивленный ох, которому вторил лязг двух тонких пут из металла. От плеч до локтя руки сковала приятная россыпь электрических мурашек стамины. Саске чувствовал, как капля за каплей в его тело возвращается украденная ранее чакра. Печати, прокрученные в голове вдоль и поперек, выплывали из разума в реальность. Быстрые отточенные движения и концентрация. Саске закрыл правый глаз, вперив свой монохромный риннеган перед собой. Со стороны послышались угрозы. Вечно полуприкрытые глаза Хатаке округлились в восторженном понимании. Райкаге нетерпеливо зарычал и сделал первые несколько гневных шагов в сторону ненавистного ему мстителя, как путь преградила груда листов бумаги. Один за другим листы поднимались с многочисленных полок и столов кабинета, закручиваясь в круг перед вытянутой вперед рукой Учихи. В самом его центре показалась темная сфера. Саске магнетизмом притянул Узумаки к себе и расширил портал. Оба исчезли, оставив после себя бумажный водоворот бумаг Кумо.

***

Волосы липли к лицу. Сакура неровным движением одергивала их назад, чертыхаясь на свое безрассудство не взять с собой резинку. Нос уже не морщился по инерции от смеси запахов гари, сырости и кислоты. Обнаженные плечи не покрывались мурашками от холода из-за отсутствия давно сожженного плаща. Три тела Кацую за ее спиной, что были единственным полукольцом между множеством врагов и обезумевшими от страха генинами, медленно уменьшались в размере. Она выиграет время. «Время». Это слово она твердила про себя каждый раз, как ее ранили, каждый раз, как Кацую выплевывали новый заряд кислоты на нукенинов за кольцом, каждый раз, как слышала испуганный вскрик ребенка за своей спиной. Она помнит свой экзамен на чуунина. Помнит, как взрослые джонины скрывали их, таких же генинов, за своей спиной, не давая в обиду врагу в разы сильнее себя. И она намерена поступить точно также. Катана в ее руке снова засветилась от поглощенной вглубь нее чакры. Напротив четверо врагов. Их наглые ухмылки видно даже сквозь грязную мокрую ткань, что скрывала половину их лиц. Они ухмыляются так, словно за спинами не лежат тела дюжины их товарищей, которых Сакуре уже удалось одолеть. Ухмыляются так, словно они не смогут стать следующими. — Этот танец затянулся, не так ли? — Спросил один из них. Трое вышли вперед и ринулись в атаку. Один из них сложил печать огня и запустил в Харуно очередной за это долгое сражение залп. Сакура влила больше чакры в катану и, раскрутив ее, создала плотный поток энергии, не пустивший пламя сквозь. В это время второму нападающему удалось оббежать обездвиженную в защите Харуно и сделать выпад мечом. Куноичи упала на землю, оттолкнулась и нанесла точный удар ногой в шею. Послышался подтверждающий хруст. Подтверждающий его смерть. Один есть. Напавший со стихией огня, видимо, использовав коронный номер, перешел в ближний бой. Сакура блокировала каждый его выпад и, прочнее перехватив рукоять, нанесла удар прямо в сердце. Второй есть. Осталось двое. Они стояли напротив нее с отрешенным видом, словно не теряют численность своих бойцов в бою с ней. Словно они были к этому готовы. — Пора заканчивать. Мы же не хотим видеть на балу незванных гостей? Она не успела сделать и шага, как ее ноги были взяты в прочные каменные оковы. Сакура прилила чакру к рукам и сбила камень, после чего он вырос снова. — Сколько усердия. Харуно выпрямилась для нового шага, как ее тело пронзило каменным копьем. От вспышки режучей боли она выронила катану из рук, схватившись за толстую каменную пику, торчащую из груди. «Время», — твердила она. Она должна выиграть время. Стопа оторвалась от земли, намереваясь сделать шаг вперед сквозь боль. Ее тело медленно заскользило по шершавой каменной поверхности. Зубы, покрытые кровью, оскалились. Печати, и еще одно копье пронзает ее грудь. Еще одно, и еще. Копья пронизали тело куноичи со всех сторон, пока она не потеряла возможность двигаться и совсем не обмякла, упираясь руками в поразившее ее орудие. Легкие сдавило. Каждое из них было пробито. Печать Сотни начала заживление, но этого недостаточно. Ей нужно освободиться, чтобы выжить. Выжить и выиграть время. Наглец, стоящий рядом с мастером стихии земли, наконец подошел к ней. В его глазах плескалось нескрываемое восхищение. Он поднес к ее опущенному лицу руку и резко дернул вверх, вырвав из груди хриплый стон боли. — Как жаль терять такие таланты. Ты бы нам пригодилась. Твоя сила, мощь, превзошедшая саму Цунаде. — Слащавый голос резал по ушам не хуже камня, разодравшего вклочья все ее внутренности. — Но твоя жертва куда более значима, Сакура. — Почти аккуратным движением он убрал прядь розовых волос, прилипших к щеке за ухо. — Ты — мост к нему. И я его сожгу. Черный кунай в его ладони засиял синей чакрой. На рукояти затуманенный болью разум распознал знакомую гравировку. Вот он. Перед ней. Создатель чакропоглощающего оружия. — Все закончится быстро. — Прошептал он, занеся над ней руку. Куноичи закрыла глаза в ожидании удара, но почувствовала лишь воздух от пронесшегося рядом с ней генина. Он оттолкнул шиноби и встал перед девушкой живым щитом. — Вы не смеете трогать Сакуру-сама! Его голос дрожал от страха, но маленькая ручка, намертво сжавшая кунай, не дрогнула, ни на йоту. Нукенин скривился в улыбке. А после громко наигранно засмеялся, вращая кунай на пальце в кругу его основания. И, не глядя, метнул прямо в грудь мальчишки. — Нет! — Хрипло крикнула Сакура, изо всех сил сжимая колья треклятых каменных копий. Вся чакра сосредоточилась в ее груди, продляя недолгие мгновения жизни. Генин упал и обмяк сразу же. Количество чакры в теле слишком мало, чтобы дать ему время. Разум медика отсчитывал биение артерии на его шее. И оно с каждой секундой становилось реже. — Твоя очередь, красавица. — Он снова подошел к задыхающейся от боли, гнева и беспомощности Сакуре. — Будем ждать, что ваш зверек съест наживку. Новый кунай блестнул в руке. Но вместо того, чтобы окраситься в синий цвет его стамины, он окрасился черным. Черным пламенем. Крохотный язычок огня перекинулся на его пальцы и разгорелся самым настоящим пожаром, поедая плоть клетка за клеткой. В мгновение черное пламя, как проклятье самой Ками, расползлось по всему поля боя. Послышался гул чакры. Знакомый гул за пару секунд сменился свистом ультразвука, а после Харуно увидела огромный черный шар бомбы хвостатого, направившийся в средоточие врагов, с которыми безуспешно сражалась Кацую. Сакура всмотрелась в горизонт в поиске своих друзей, но не видела ничего ровным счетом кроме тел, камней и воды. Но вот, пространство перед ней зарябило. Порыв нежданного ветра поднял вверх ее волосы, а после Саске показался через портал, который последний раз она видела на Четвертой Великой Войне. Его разные глаза бегали по ее лицу не в силах остановиться. Зрачок риннегана был расширен, как никогда прежде. — Держись за меня. Я уберу их. — Не дожидаясь ответа, экс-нукенин сам приподнял ее рукой за плечи, вынимая риннеганом одно копье за другим. Сакура старалась не выдать ему своей боли, старалась быть сильной. Но сдавленные хрипы все равно раз за разом выбивались из ее груди. И, когда последнее копье было извлечено, она позволила себе всхлипнуть в его влажное уже едва теплое плечо. — Я открою портал и перенесу тебя с генинами в деревню. Ты должна быть в безопасности. Кацую, защищающие детей, резко уменьшились в размере, а Харуно скривилась. Маленький призывной слизень вылез из набедренной сумки. — Сакура-сама, для поддержки призыва чакры почти не осталось. Вам нужно залечить свои раны. В подтверждении ее словам кожа на груди зашипела от попавшей на горящие от заживления ткани воды. — Мальчик... Я должна вылечить его. Сакура оттолкнулась от плеча Саске и неуверенным шагом направилась к генину, чье сердце почти перестало биться. Она не смогла опуститься рядом с ним на колени, а просто плюхнулась, не ощущая боли в отмерзших конечностях. Резко выдернув кунай из его груди, она перевернула храбреца на спину и занесла ладони, озаренные зеленым свечением. — В его теле больше нет чакры. — Сказал Учиха, не препятствуя лечению, но стоя аккурат за ее спиной. Чакры было недостаточно. Свечение рук было едва-едва различимо в полумраке ливня. Сакура закусила губу, приливая еще больше стамины. Тела Кацую, защищающие детей, стали еще меньше, едва ли прикрывая их головы. Наруто, подоспевший как раз вовремя, принял обороняющую позицию на себя. — Слишком много раненных. Они погибнут без моей помощи. Во время боя я не могла лечить, только поддерживать жизненно-важные показатели. Я останусь. — Сакура. — Экс-нукенин требовательно сжал ее плечо и присел рядом, обращая к себе ее внимание. Зрачок риннегана был все еще расширен. — Ты и была их целью. Если с тобой что-то случится... Я не смогу... Этому противиться. — Что? О чем ты говоришь? — Если ты погибнешь, я использую Шинра Тенсей.

***

Flashback. Он расхаживал по комнате, не в силах оторвать глаз от своего неожиданного, но такого желанного пленника. — Он — Учиха. Их проклятие — любовь. Всепоглощающая, бесконечная. Они обречены терять тех, кого любят, сгорая в огне ненависти. Наш мститель уничтожит все причастное к потере, вырвет с корнем. — Генерал, вы уверены? — Да. Если кто и сможет уничтожить Альянс, это он. Осталось дождаться финального аккорда, и все будет кончено. Сакура Харуно должна умереть. - Сказал Генго, после чего сложил печети и коснулся виска Саске. End of flashback.

***

Звон потолочной лампы заполонил собой все сознание, вымещая страх, боль и горечь от прошедших суток. День сменился вечером, вечер ночью, а ночь, кажется, уже должна была смениться ранним утром. Операционная без окон с одной единственной дверью, куда ввозили все больше и больше раненных стала самым настоящим ее склепом. Ассистенты приносили солдатские пилюли, но их было недостаточно. Руки на ее глазах становились тоньше и бледнее. А пару часов назад ромб Бьякуго, украшающий ее кожу уже четыре года, исчез. Спасти удалось не всех. Она чувствовада, как жизнь утекала сквозь ее пальцы, но своим настойчивым пылким характером и стаминой Сакура удерживала последние остатки души в теле, пока на приборах рядом со столом не раздавался продолжительный похоронный писк. Она скорбно прикрывала глаза, переходя к следующему раненному. Задерживалась дольше, если это были дети. Да, среди них были дети. Храбрец, закрывший ее спиной, ускользал от нее трижды. Именно столько раз его сердце останавливалось, но Сакура все равно возвращала его к жизни. И остатками своей стамины вернула окончательно, заживив рану клеточной регенерацией, что не успела до конца залечить ее солнечное сплетение. Эта жертва — меньшее, что она могла отдать за его героическую храбрость. Сил не осталось. За ее кропотливую работу сменилось несколько смен мед. персонала Кумо. Она вежливо отказывалась от предложений предоставить ей отдельную палату, хотя голос наставницы, резко пробудившийся в голове, твердил о верности этого решения. Но она не могла позволить себе остаться здесь. В месте, где она снова видит множество коек, накрытых белой холодной простыней. Погибших не успели перевезти из-за подряд проводившихся операцией. На выходе с реанимационного крыла Сакуре предстояло пройти через него снова. Через коридор погибших. Голубой свет холодной зари вернул ее снова в те ночи, две ночи, когда конца и края не было погибшим и раненным. И первым иногда даже больше. В груди встал ком, подпитанный болью от перенесенной незажившей травмы. Обессиленный организм тут же выдал рвотный рефлекс, который куноичи стойко проглотила. Желудок был совершенно пуст. Ватные ноги несли ее вперед, к двойным темно-серым дверям, таким же монохромным, как все вокруг. Ей хотелось спрятаться, скрыться, исчезнуть. Все сразу и в отдельности. Ее шаг сменился на бег. Вытянув ладонь, она раскрыла двери и вышла в холл пустого больничного отделения, залитый ярким светом. Приступ головокружения пошатнул ее. И она уже летела вниз, как вовремя ее поймали руки. Его руки. — Я не справилась. Не справилась. — Ее шепот чередовали еле слышные усталые всхлипы. Саске крепче прижал ее к себе, поглаживая розовые волосы. Он был теплым. Таким теплым, что нахлынувшая истерика начала проходить сама собой. Девушка обвила руки вокруг его талии и спрятала на спине, за полами теплого черного еще влажного плаща. Он вернулся с поля боя совсем недавно. Он вернулся к ней. Капли дождя с его челки падали на ее лицо, смешиваясь с горячими солеными слезами. — Ты сделала слишком много, Сакура. Он редко звал ее по имени. И каждый раз, когда все же это делал, действовал на самые глубины ее подсознания, как сильнейшее в мире гендзюдцу. Харуно кусала губы, жмурила глаза, чтобы наконец перестать плакать. Перестать делать то, за что мужчина напротив некогда презирал ее. Когда-то, но не сейчас. Он позволил ей быть слабой. Также, как позволил проявить силу и остаться ненадолго на поле боя, несмотря на возможную угрозу. Он видел ее, как куноичи. И этого было достаточно. Сакура уперлась крохотной ладонью в его грудь и отстранилась, заглядывая ему в глаза. — Обещай, что мы остановим их. — Обещаю. Она устало прикрыла глаза и снова уткнулась в его грудь. Словно его обещание -единственное, что сдерживало ее от падения в небытие Сакура обмякала с каждым новым вдохом. Одна стопа скользнула назад, но Учиха вовремя перехватил ее. Куноичи провалилась в сон. Саске расстегнул пуговицу плаща и укутал в него девушку, одновременно подхватывая ее на руки. Вес почти не ощущался. Яркий свет холла коснулся бледного непривычно пустого лба. Впалые от истощения чакры щеки придавали Сакуре волнующий болезненный вид. Он не видел ее такой даже после войны. Однажды Наруто рассказал, как Цунаде истощилась, спасая жителей Конохи после атаки Пейна. Девушка на его руках пошла на те же жертвы. Учиха двинулся в сторону выхода из больницы. Уже у самых дверей он услышал тихие голоса, один из который принадлежал Какаши. Когда они вышли на воздух, Сакура поежилась, прижимаясь к груди Саске как можно ближе. Это не смогло укрыться от собеседника Хокаге. — Как она? — Спросил Гаара, пытаясь рассмотреть лицо куноичи за высоким воротом явно мужского плаща. — Истощена. — Ответил он куда грубее, чем было нужно. Какаши позволил себе подойти ближе, не взирая на убийственный взгляд экс-ученика. — Печать исчезла. Ей нужен хороший сон. На днях прибудет Шизуне, она знает, как ей помочь. Учиха сдержанно кивнул и, приложив чакру к ногам, в один прыжок оказался на крыше одного из зданий Облака.