Часть 23. Пересдача

      Никита отложил листы с информацией, взятой с первого же сайта, выданного поисковиком — не учится, что тут сделать.       — А я тебе говорю: надо измором брать, — произнес Антон. — Говорит, что еще три раза можно прийти. Устанет, надоест ей — тройку и поставит.       — Может принципиально не поставить, — ответил Никита.       — Надо ходить не вдвоем, а по очереди, — сказал Антон. — Чтобы запуталась и, если что, не три раза прийти, а четыре, пять, шесть…       — Надо — иди, — махнул рукой Никита.       С момента последней пересдачи прошло дня три. Антон заглянул на кафедру, увидел Марину, спросил:       — Марина Исаевна, можно попробовать сдать?       — А вы выучили? — недоверчиво уточнила Марина.       — Я честно учил, — ответил Антон.       — Идите в кабинет напротив, — сказала Марина.       Антон вышел. Молохин, сидевший неподалеку, спросил:       — Это тот, который молчал, или тот, который жалобщик неудавшийся?       — Второе, — ответила Марина и встала, чтобы выйти.       — А что билеты не берете, Марина Исаевна? — поинтересовался Молохин. — Мне у вас что, опять заподозрить коррупционную составляющую? Екатерине Васильевне расскажу, вам премию порежут. Ну или просто на ковер вызовут.       — А, может, они в моих документах, — произнесла Марина.       — Разрезанные, — сказал Молохин. — Ну ладно, Марина Исаевна, на сто двадцатой пересдаче можно и разрезанные. На комиссии все равно все будет правильно, без возможного крапления.       «Мудак», — подумала Марина, выйдя в коридор. Прошла пару шагов, мысленно добавила: «Впрочем, что я жду от того, кто так всегда поступал? Как говорится, смешно нюхать одуванчик и ждать от него аромата роз».       Прошла в аудиторию, достала из папки свои разрезанные лентами билеты — а смысл тратить бумагу зря, отыскала тот, который более-менее подходил под вопросы, данные Антону заранее, сказала:       — Не нравится — тяните любой другой.       — Да вы что, Марина Исаевна, хорошенький билетик, — ответил Антон и начал готовиться.       Марина на всякий случай бросила остальные билеты кучей на стол, села, взяла телефон, начала листать ленту соцсетей — буквально через пару минут в аудиторию вошел Молохин.       — Марина Исаевна, можно вас на пару секунд? — спросил Молохин.       Марина отложила телефон и вышла в коридор.       — Ну вот что это такое? — продолжил мужчина. — У студента на столе и пенал лежит, и еще какая-то ерунда — где гарантия, что там нет шпаргалок? Преподаватель не за обстановкой смотрит, а в телефон пялится. Я не верю, что они вам денег дали, но по тому, что вижу, иначе подумать трудно.       — Антон Викторович, — Марина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, — зачем вы так со мной?       — Вспоминайте, где вы работаете, — ответил Молохин. — Имейте совесть, в конце концов.       — Я пошла следить за студентом, — сказала Марина. — А то спишет же.       — При успешно заданных вопросах и списывание не поможет, — произнес Молохин.       Мужчина зашел в кабинет, взглянул на билет Антона и, выходя обратно, взглядом позвал Марину к себе:       — Марина Исаевна, нет у вас никакой совести. Вообще ни капли. Следите за своим студентом, если хотите, а я к Екатерине Васильевне.       Марина почувствовала, что начинает плакать.       — Вот так жалеть нельзя, — произнес Молохин. — Хотите принимать как Насонова — принимайте как Насонова. По билетам и как положено.       Молохин пришел к Катерине:       — Екатерина Васильевна, предлагаю посмотреть вам, как Вальева принимает экзамен. По заранее выданным вопросам. Хоть докладную с вопросами, нет ли там коррупционной составляющей, пиши.       — Давайте без бумаг, — сказала Катерина. — Сама приду и посмотрю.       Едва Молохин вышел, Марина тихо обратилась к Антону:       — Доставайте телефон, списывайте оттуда все, что только можно, если не хотите, чтобы меня завтра же уволили.       — А в чем дело? — спросил Антон.       — Больше жаловаться надо было без повода, — сказала Марина.       Однако в коридоре раздались шаги, приближающиеся к кабинету, поэтому Марина просто молча села за преподавательский стол и увидела, что в кабинет входит Молохин и Катерина.       — Так вторая же попытка сегодня… — растерянно произнес Антон, глядя на вставших у окна нежданных гостей.       — А вы сдаете своему преподавателю, — ответила Катерина. — Мы просто следим за тем, чтобы все было объективно. Вы же сами этого хотели и даже заявление написали.       Антон написал пару строк, начал отвечать:       — Реформы Ликурга. Это комплекс законодательных мер, которые преобразовали Спарту в военно-политическое государство.       Марина выслушала краткий ответ, спросила:       — Частью какого более крупного государства является Спарта?       — Так Спарта — это и есть государство, — ответил Антон.       — Кто управлял Спартой? — продолжила Марина.       — Царь, — произнес Антон.       — Один, два, три? — спросила Марина.       — Марина Исаевна, вы уже необъективны, экзамен можно было останавливать, — сказала Катерина.       — Один — не два же, — удивился Антон.       — Переходите ко второму вопросу, — произнесла Марина.       — Марина Исаевна, я подтверждаю слова студента — вы необъективны, — сказала Катерина. — Какой здесь второй вопрос? Вы его на тройку вытягивать собрались?       — Я хочу послушать и второй вопрос тоже, — ответила Марина.       Антон вздохнул, прочитал:       — Салическая правда. Органы государственного управления у франков. Суд. Этого вопроса не было в перечне.       — В урезанном перечне вопросов, которые вам выдал преподаватель? — спросил Молохин. — Ну рассказывайте уже, что вы дома готовили.       Антон сказал пару слов про Золотую буллу.       — А теперь расскажите мне про ранги и обязанности курфюстов, — произнес Молохин. — Начните, наверное, с того, кто такие вообще курфюсты. Какие были у них права?       Антон промолчал.       — Ну вам же преподаватель этот вопрос выдал заранее, — уточнил Молохин. — Рассказывайте.       — Я не знаю, — выдавил Антон.       — И какие тогда у вас вопросы к преподавателю? — спросил Молохин. — Идите.       — Я прочитал, что такое испанский сапожок, — произнес Антон.       — Расскажите тогда про усиление папской власти и инквизицию, — сказал Молохин и обратился к Катерине. — Это, Екатерина Васильевна, я уже вошел в образ Марины Исаевны. Она же принимает экзамен.       К немалому удивлению всех присутствующих Антон начал неплохо отвечать на вопрос.       — Беседуйте, Марина Исаевна, на понимание, — сказала Катерина.       Марина, едва собравшись с мыслями, задала пару вопросов, однако они явно были слишком легкими.       — Инквизиция выносила приговоры? — спросил Молохин, не дождавшись ничего от Марины.       — Да, — ответил Антон.       — Нет, не выносила, — сказал Молохин. — Это делали светские власти. А тогда ответьте мне на такой вопрос: что было целью инквизиции?       — Установление справедливости? — наугад спросил Антон.       — Нет, — ответил Молохин. — Вторая попытка.       — Кара? — предположил Антон.       — Нет. Раскаяние и спасение души. То есть, признание, — Молохин немного задумался и продолжил. — А скажите мне: что такое отсутствие сторон в инквизиционном процессе?       — Защитник не полагался? — предположил Антон.       — Да и стороны обвинения не было, — сказал Молохин. — Обвиняемый изначально считался виновным. Ну а теперь скажите мне: какой может быть экзамен при таком незнании? Или вам бы преподаватель за такой ответ тройку бы поставила?       — Нет, не поставила бы, — ответила Марина.       — Вы истратили свою вторую попытку сдать, дату комиссионной пересдачи узнавайте в деканате, — произнес Молохин.       Антон вышел. Марина встала из-за стола, обошла его, присела на край.       — А расскажите-ка мне, Марина Исаевна: понимаете ли вы что-то иное, кроме лишений премии или выговоров в личное дело? — спросила Катерина. — У меня, знаете ли, есть все аргументы усомниться в вашей честности и подумать о коррупционной составляющей.       — Мне было его жалко, поэтому я сократила список вопросов, потому что все равно спрашивала бы достаточно глубоко, — сказала Марина.       — Если я, Марина Исаевна, поймаю вас за руку на нарушении процедуры принятия экзамена или зачета и это будет, скажем так, не что-то общепринятое по типу автомата, сдачи зачета на последнем занятии или, уж ладно, методики Таисии Георгиевны с многократными попытками сдачи, то это будет акт о нарушении трудовой дисциплины и дисциплинарное взыскание со всеми последующими радостями в виде урезанных стимулирующих, — произнесла Катерина. — Прекращайте уже всех жалеть.       Марина провела еще одну пару, вернулась на кафедру.       — Нельзя так, Марина Исаевна, — уже не так резко сказал Молохин. — Работать нужно как положено. Жалко студентов — принимайте как Таисия Георгиевна, если не жаль своего времени, но вот таких жалеть не стоит.       — Зачем же вы так со мной, Антон Викторович? — вздохнула Марина.       — Прекращайте свои ПТУшные замашки, вы не в своем техникуме, — ответил Молохин.       — А нахрена ты посоветовала накатать жалобу в деканат? — спросил Антон Софку. — Меня там дураком выставили.       — Так потому что ты и без того дурак, — сказала Софка, все еще злясь на Антона за то, что им с Никитой дали повторку, а она ее с трудом выбивала. — Сам подумать не мог, что это я пошутила так? Накатать телегу.       — Привык доверять людям, — ответил Антон. — А так я пришел сдавать — а ко мне на экзамен пришли Молохин с Зябликовой, сперва меня втоптали в грязь, выставили последним идиотом, а потом и Вальеву пропесочили. Уже когда я ушел.       — И ее прямо вот так Молохин с Зябликовой пропесочили? — не поверила своим ушам Софка, от радости даже забыв добавить что-то, вроде «ты и без того идиот». — Надо же, хоть какая-то радость в жизни!       — Ты не понимаешь? — спросил Никита. — Если Молохин Маринку вот так опустил, то что с нами у него на зачете будет? Маринка его коллега, как-никак!       — Да какая она коллега? — удивилась Софка. — Они же помнят, как она училась.       «Позволите что-нибудь подобное — получите в глаз не дверью», — вдруг всплыли в голове Софки слова Марины. Решив скорее исправиться, ведь про учебу Марины знала только Надюшка и она, Софка, девушка добавила. — Она для них до сих пор студентка. Она же, сколько ей там лет…       «А то кто знает, что от этой ебанутой ждать?» — подумала Софка.       — Да ладно, сдает же как-то народ Молохину, — сказал кто-то. — И мы, значит, сдадим.       — Да ладно, сдавала же я как-то комиссии с Молохиным — один раз даже на четверку умудрилась, — сказала Софка и обратилась к Антону. — И ты, значит, сдашь.       — Дай бог, — ответил Антон.