Часть 50. Фотосессия

      Дебильные мечты у Марины были две. И обе девушка решила осуществить в ближайшее время. Первой мечтой была фотосессия в свадебном платье. Второй — посетить Крым весной, посмотреть, как все цветет.       Конференция в одном из университетов подходила сюда просто идеально. С некоторым трудом согласовав командировку, ведь то, что она едет больше развлекаться, чем заниматься наукой, было понятно сразу, Марина отправилась в поездку.       Наверное, самым сложным было найти фотографа. Ведь, как говорится, цена — не гарантия качества, а портфолио не всегда может отражать реальность. Однако фотограф все же нашелся, поэтому фотографий с магнолиями, вишней, миндалем и еще какими-то цветами было немало.       Больше всего Марине не хотелось, чтобы фотограф начал лезть в душу и задавать вопросы, вроде: «А что за концепт», мысленно добавляя «дебильный», «а почему без мужа» и так далее, поэтому при переписке девушка сразу уточнила: свадьба была давно, зимой, красивых фотографий не было, но очень хочется, муж особо фотографироваться не любит, поэтому она решила исполнить свою мечту и пофотографироваться и в свадебном платье, и в Крыму сразу. Чтобы не тратиться или, что было более актуальным, не искать парикмахера, Марина сама накрутила локоны, которые виделись вполне красивыми и удачными. И, что самое главное, хорошо сочетались с фатой, которую Марине тоже приспичило иметь вдобавок к платью.       С Матвеем они встретились, немного поговорили, погуляли. Выяснили, что ни у кого нет ничего нового и, в целом, все хорошо. Марина предложила поучаствовать в фотосессии, получила неожиданное согласие на небольшое количество кадров. В целом, версия «муж не любит фотографироваться» вполне подтвердилась.       Удачное выступление на конференции, хотя, конечно, больший акцент Марина делала на экскурсиях и прогулках по Крыму, особенно, южному берегу. Ну а потом вернулась домой, попутно загрузив фотографии в разные соц.сети.       Реакций на ее фотографии было много. Разнообразие тоже не подвело: от «ой, прикольно» и «ну не сходила замуж, так хоть фотки есть» до «а зачем» и «бред какой-то». Разумеется, автором «а зачем» была Оля, которая вполне искренне не понимала, в чем смысл такой фотосессии без свадьбы, а аргумент «просто захотелось» тоже не могла осознать, а «бред какой-то» сказала именно мать. Которая полагала, что подобное действо только отпугнет возможных женихов, которых и без того нет.       На работу она принесла все необходимые документы, не забыла и копию сертификата участника. Ответила на пару вопросов, получила реплики в стиле «ну а что, прикольно нахаляву съездить в Крым» от Анны, ответила, что конференция была открыта для всех, а не только для лиц, моложе тридцати пяти лет.       — Надежда, — произнесла Марина. — Вы наукой-то занимайтесь. Тоже будете ездить по всей России, а если повезет — то и по всему миру, да еще и за халявные деньги.       — Если все будет хорошо, мы с Софьей в мае поедем в Томск, — ответила Надюшка. — В Москву научный отбор не прошли.       — Обидно, — честно сказала Марина. — Ну что поделать, в следующий раз получится.       — Марина Исаевна, — начал Молохин, придя на кафедру. — Простите, конечно, но вы какая-то альтернативно-одаренная.       — А в чем дело? — спросила Марина, попутно понимая, что Анна прислушивается к разговору, да и не одна Анна.       — С Матвеем зачем такие фотографии выставили? — продолжил Молохин. — Выставляете его каким-то дурачком.       — Какие «такие»? — спросила Марина. — Не хоум-видео, как говорится.       — И на том спасибо, — ответил Молохин. — Ладно, как говорится, съездили в Крым за казенные деньги, понятно, ради чего — на цветущие сады посмотреть, но зачем такие фото выставлять?       — И какие же «такие»? — еще раз произнесла Марина. — Что в них не так?       Подумав, девушка добавила:       — Что такого в фото в свадебном платье?       — Вас в ЗАГСе не было, — ответил Молохин. — А ему звездочку снимут.       — Он обманул кого-то? — спросила Марина. — Вся контора знает, что у него невеста-сучка, которая кинула его перед ЗАГСом. Тварь, которая морочила только голову.       — Ну это ваша версия, которую вы запустили, — сказал Молохин. — Ну вы же даже в ЗАГС заявление не подавали, чтобы об обмане перед росписью говорить.       — Антон Викторович, да хватит уже полоскать мою личную жизнь, — ответила Марина. — Захотела — и сфотографировалась. Захотела — и с половым партнером фотографии сделала. Он был не против — он и сфотографировался, никто его на аркане никуда не тянул. И вообще, какие еще снятия звездочек: что он, погулял на стороне? Захотел — и пофотографировался с матерью его ребенка.       Вдруг поняв, что она ляпнула, Марина срочно добавила:       — С бывшим, в смысле, партнером. А то пойдут еще тут мне слухи…       Молохин немного помолчал, добавил:       — Марина Исаевна, надо вашу диссертацию обсудить. Здесь или в коридоре?       — В коридоре, — погрустнев, ответила Марина.       Марина вышла в коридор, остановилась, как бы ожидая приглашения в класс.       — Марина Исаевна, надо обсуждать диссертацию, — произнес Молохин. — На кафедре. Я вас честно предупреждаю, что будет дискуссия, поэтому волноваться не стоит. Не факт, что вы с первого раза вообще пройдете так называемую предзащиту, ну то есть получите положительное заключение кафедры, поэтому давайте первый раз делать тогда, когда не обидно получить отказ.       — А если доработать и готовую диссертацию показать? — спросила Марина.       — А вы ее доработаете? — произнес Молохин. — Вы ее, конечно, допишете, но до ума пока что не доведете. И точно такой же отказ, слезы, истерики, фразы про то, что в гробу видите науку…       — А обязательно будут слезы, истерики и фразы про науку в гробу? — опешила Марина.       — А это уже от вас зависит, — ответил Молохин. — От вашей реакции. Я честно говорю, что может быть всякое. Как говорится, пока что еще без рецензентов, они же будут критиковать, как говорится, это их работа.       — А кто будет рецензентами, оппонентами? — решила узнать Марина.       — Марина Исаевна, ну кто может быть рецензентами и оппонентами в ведомственном совете? — спросил Молохин. — Подумайте сами. Доцент или профессор ведомственного учебного заведения. Скорее всего, один оппонент с ученым званием, второй, как говорится, не из академической среды. Слово «орел» знаете?       — Знаю… — вздохнула Марина.       — Не нравится — идите в неведомственный совет, — ответил Молохин. — Не слушайте никого, и без блата научного руководителя туда можно подать документы. Разумеется, это если совет хороший, а не там, где блат на блате сидит. Ну или там, где люди предпочитают материальную выгоду.       Марина загрустила и сказала:       — Нет, давайте более простым путем, если он более простой.       — Доверять научному руководителю — хорошее качество, — произнес Молохин. — Да и, как говорится, вы, Марина Исаевна, на свою тему посмотрите. Она прямо просится в ведомственный совет.       — Хорошо, — ответила Марина.       — Второе обсуждение на кафедре планируем на осень, — сказал Молохин. — Допустим, все будет хорошо. Вы подаете документы в совет — явно не успеваете до декабря. Вам назначают дату защиты на весну следующего года. Ну, в целом, и все. Конец третьего года, как и положено у нормальных людей.       — Хорошо, — повторила Марина.       На кафедру Марина вернулась без слез, без красных глаз и чуть с подрагивающей рукой. Не успела Анна откомментировать что-нибудь, вроде: «А где сегодня слезы», как на кафедру вошла Катерина.       — Ну что у вас нового? — спросила она, как это нередко и бывало.       — Рассказывайте, Марина Исаевна, — произнес Молохин.       — А что рассказывать? — не поняла Марина. — Ну хорошо в Крыму, хорошо. И красиво, раз фотографии выложила. Особенно вид на море с горы, где все цветет.       — А что-нибудь из делового есть? — Катерина явно не ждала такого ответа.       — Марина Исаевна, я вам все пытаюсь подсказать, что нужно говорить, а вы не понимаете, — произнес Молохин.       — Екатерина Васильевна, я прошу об обсуждении моей диссертации на ближайшем заседании кафедры, — сказала Марина.       — Марина Исаевна… — казалось, Катерина даже запнулась. — Вы уверены? Нет, давайте так: вы понимаете, что должны представить?       — Текст кандидатской диссертации и три статьи, — ответила Марина. — Но третья статья у меня еще в печати, пока что только принята журналом к публикации. Надеюсь, к моменту обсуждения уже будет опубликована.       — Да ладно, не в третьей статье дело, — махнула рукой Катерина. — Марина Исаевна, вы уже сваяли сто пятьдесят страниц текста и считаете, что его нужно обсудить?       — Да, — подтвердила Марина. — Плюс мой научный руководитель полагает, что текст нужно обсуждать уже.       — Марина Исаевна, неплохо же вы на пинковой тяге работаете, — ответила Катерина. — Вот только я считаю, что в науке уже пинковая тяга лишняя. Вас научный руководитель предупредил, что обсуждение будет не в стиле «как все хорошо»?       — Что же, надо тренироваться перед защитой в совете, — вздохнула Марина.       — Да в совете будет легче, — сказала Катерина. — Особенно если в ведомственный пойдете. Хорошо, Марина Исаевна, с вас диссертация на адрес моей электронной почты, я подумаю, кого вам назначить в рецензенты.       — Да что тут думать? — спросила Анна. — Варвару Игнатьевну — это без сомнений. Доктор наук.       — Ну если с позиции «пусть здесь будет хуже, чем в совете», как говорится… — произнесла Катерина. — А что, как говорится, давайте по классике. Марина Исаевна, вы только валерьянку заранее не пейте, а то думать не сможете. Потом хоть упейтесь. Хоть чего.       — Потом обычно нормальные люди разбирают ошибки со своим научным руководителем, — сказала Анна. — А не идут бухать.       — Ну если в глаза ему могут смотреть, — ответила Катерина. — А то, знаете ли, разное бывает…       — Ну так предупредите Марину Исаевну, — произнесла Анна.       Марина непонимающе наблюдала за всем этим разговором.       — Марина Исаевна, бывают случаи, когда научный руководитель топит своего подзащитного, — сказала Анна, так и не дождавшись ничего от Катерины. — В норме, если все нормально, если все нормально с отношениями, он топит его работу. А если взять ситуацию, когда в глаза потом друг другу не могут смотреть, топит именно подзащитного. Обычно потом разбегаются в разные стороны после такого.       — Марина Исаевна, вас не вижу смысла топить, — вступил в разговор Молохин. — А вот вашу работу есть, за что. Хоть сейчас, хоть через год — всегда без проблем найду.       — Марина Исаевна, с вас еще автореферат на мою почту, — продолжила Катерина. — Его же надо разослать заранее.       — Послезавтра, — произнес Молохин. — Диссертант его еще не подготовил.       — Антон Викторович, так, может, не будете гнать вперед свою подзащитную? — спросила Анна. — Пусть идет спокойным темпом. Особенно с учетом того, что ее месяца так четыре назад отчисляли.       — Так вы видите, Анна Геннадьевна, что если Марину Исаевну не гнать вперед, то ее будут отчислять, — ответил Молохин.       — Ну и к чему это все? — продолжила Анна. — Быть кандидатом наук необязательно. Как говорится, побухать в баре ни к чему потом не обязывает. Ну напоили вы Марину Исаевну, обсудили с ней все то, что хотели — и все. Перефразируя известную фразу, напоить — не значит потом стать научным руководителем.       — Вас, Анна Геннадьевна, когда-нибудь спрашивали о том, почему просел процент остепененных на кафедре? — произнесла Катерина. — А меня спрашивали. Поэтому хочется Антону Викторовичу сделать еще одного кандидата наук — пусть делает, это пойдет кафедре только на пользу.       — Вот именно, «сделать», а не дождаться, когда человек сам дойдет до мысли, что нужно что-то сделать полезное для науки, — ответила Анна.       «Пошла нахуй», — подумала Марина.