Часть 51. Предзащита

      Сертификат в танцевальную студию Марина передарила Кристине: все равно он не именной, а раз Кристине такое нравится, а ей полубезразлично, то пусть лучше развлекается та, которой эти танцы интересны. Тем более, со временем были проблемы: и Вите надо уделить время, и с диссертацией разобраться, и документы для работы сделать, и самой развлечься…       В следующий день, вернувшись на кафедру после очередной пары, Марина встретила там Катерину.       — Марина Исаевна, не вижу вашего автореферата, — произнесла Катерина.       — Екатерина Васильевна, не волнуйтесь, — сказал Молохин. — Марина Исаевна сказала, что пришлет автореферат сегодня — Марина Исаевна пришлет его не позднее двадцати трех часов пятидесяти девяти минут. Ну ладно, максимум в ноль часов сколько-то минут.       — А без таких четко оговоренных рамок вы, Марина Исаевна, работать не можете? — удивилась Катерина.       — Как говорят программисты: «работает — не трогай», — произнесла Анна. — Все устраивает — и прекрасно.       Вернувшись домой, Марина с тоской села за компьютер. Разумеется, делать автореферат она еще не начинала, но «продолбать сроки», как говорили бывшие одногруппники, было слишком рискованным делом.       На основании уже имеющегося текста автореферат получился достаточно быстро. Марина отправила его Катерине, взглянула на часы — около восьми вечера, не так уж и поздно.       Предзащиту диссертации Марины назначили через три недели — на ближайшее заседание кафедры. Так заранее и не зная никого, кто будет рецензентом, кроме Варвары, Марина, чуть волнуясь, села за стол.       «Да что мне, в самом деле, в первый раз унижать будут? — подумала девушка. — Я уже собрала все комиссии, которые могла, сколько раз меня позорили на кафедре…»       Катерина взяла диктофон, включила, положила на стол.       — Уважаемые коллеги, мы начинаем заседание кафедры, посвященное предзащите диссертации Вальевой Марины Исаевны. Марина Исаевна, вам слово для представления своей работы.       Марина не стала вставать, взяла в руки листы бумаги, начала читать, практически не отрываясь глазами от текста:       — Здравствуйте, уважаемые коллеги. Хотелось бы представить свою диссертацию…       По сути, чтение автореферата вслух.       — Если вы закончили, то скажите это, — произнесла Катерина.       — Доклад окончен, — сказала Марина.       — Варвара Игнатьевна, слушаем вас, — произнесла Катерина.       Характеристика работы, разбивающая ее в пух и прах, причем с методологической стороны.       Марина почувствовала, что руки начали дрожать.       — Считаю, что работа может быть исправлена и представлена для дальнейшего обсуждения, — произнесла Варвара.       Вдруг Марина увидела, что Варвара потянулась к диктофону, остановила запись и сказала:       — Марина Исаевна, у вас что стоит по методологии науки?       — Первый раз сдала на двойку и преподаватель выгнала ее с полуматами, — ответила Анна.       — Это философия была, — сказала Марина.       — Это, Марина Исаевна, была история и философия науки, а «просто философию» нефилософы не сдают, — произнесла Анна. — Вы даже название предмета не знаете, не знаете, что именно сдавали. Что уж тут говорить… Как я не так давно говорила? Тот, кто напоил, не обязан после этого становиться научным руководителем. Или, как говорится, напоил — возьми под научное руководство?       — История и философия науки у меня сдана на «отлично» их заведующему, — обратилась к Варваре Марина.       — Марина Исаевна у нас первые полгода сидит без стипендии за заваленную сессию и неудавшееся отчисление, а стоило бы хотя бы раньше без стипендии оставить, — сказала Анна.       — Марина Исаевна, а не под аудиозапись скажу, что работа — полная ерунда, файл можете взять и удалить, — произнесла Варвара. — Бред сивой кобылы.       — Она будет защищаться в ведомственном совете, — ответила Анна. — Там смотрят на другое. В том числе, на количество звездочек на плечах научного руководителя. Но, Марина Исаевна, скажу вам, чтобы сильно не расслаблялись: качество специалиста оценивается количеством и размером звездочек и на его плечах. А вы сугубо штатская. Поэтому как специалист вы никто.       — Я бы и под ведомственный совет переделала методологию, — сказала Варвара. — Мало ли, вдруг и на это обратят внимание. Уважаемые коллеги, включаем аудио дальше?       — Да как желаете, — произнесла Анна. — Все равно товарищ майор пишет полную версию аудиофайла сугубо для того, чтобы была, если что.       Варвара включила аудиозапись дальше.       — Артем Германович, — произнесла Катерина.       Характеристика работы, разбивающая ее в пух и прах с точки зрения уголовного права.       — Кто пишет протокол? — спросил Харенков. — И какова цель аудио?       — Протокол будет писать Надежда Сергеевна под моим руководством, аудио пишется для того, чтобы я ничего не забыла и объяснила Надежде Сергеевне, как пишутся протоколы и что оттуда выбрасывается, — сказала Катерина, — в чем разница между кратким и полным протоколом. Это не стенограмма, если что, она никому не нужна.       — Тогда я не буду ничего останавливать, — произнес Харенков. — Марина Исаевна, лучше бы вы не позорились с частью с уголовно-правовой характеристикой. Хотя, как говорится, как вы учились… Удивлен, что так, а не как в годы учебы.       — Итог подводите, — озвучила Катерина.       — Итог для протокола: считаю, что работа нуждается в корректировке, — сказал Харенков. — Итог для Марины Исаевны: вы бы удалили все, что касается уголовно-правовой характеристики, а то всплывет в совете, где вы учились — только кафедру опозорите. И родной университет. Альма-матер свою. Что там творится в ведомственных советах, особо не интересовался.       — В неведомственных советах диссертант должен доказать, что он что-то вносит в науку, а не занимается чушью собачьей, — ответила Анна. — В ведомственном не защищалась. В ином качестве там тоже не была.       — Анна Геннадьевна, вам слово, — произнесла Катерина.       Речь, критикующая в пух и прах все то, что связано с уголовным процессом в современности.       — Я сразу не для протокола, пусть в протокол Надежда сама думает, как исправит мои слова, — сказала Анна. — И раз Марина Исаевна иной лексики не понимает, то скажу просто: Марина Исаевна, это пиздец какой-то, а не работа. Значит, вы выбросите оттуда методологию по совету Варвары Игнатьевны, выбросите оттуда уголовное право по совету Артема Германовича, выбросите оттуда уголовный процесс после моих слов — и что здесь останется?       — Анна Геннадьевна, скажите все же для Надежды, — ответила Катерина.       — Пусть переделывает с самого нуля, — произнесла Анна.       — Уважаемые коллеги, кто хочет что-нибудь сказать? — спросила Катерина.       Небольшая пауза.       — Ефим Геннадьевич, откомментируйте, — предложила Катерина.       — Марина Исаевна, я вашу работу не читал, но, судя по тому, что слышал от вас и от коллег, могу предложить откорректировать методологическую часть, сократить уголовное право и процесс, углубиться в историю… — начал товарищ полковник.       — И подаваться в исторический совет, — прокомментировала Анна.       — …и всем недовольным отвечать, что это история государства и права, — подытожил Ефим Геннадьевич. — И да, в ведомственном совете будет защищаться легче.       — Я хочу высказаться не для протокола, — сказала Вера Марковна.       — Да, конечно, — чуть удивилась Катерина, которая не ожидала реплики именно от Веры Марковны.       — Я окончательно поняла, что правильно сделала, что бросила аспирантуру, — произнесла женщина.       — А по сути текста? — спросила Катерина.       — Да мне все понравилось, хотя как можно доверять моему непрофессиональному в этом вопросе мнению? — ответила Вера Марковна.       — А с точки зрения уголовного процесса? — не выдержала Анна.       — Марина Исаевна, простите меня, пожалуйста, но вы жестоко плаваете в уголовном процессе, — сказала Вера Марковна. — Может быть, без этой главы можно обойтись? Ну не сравнивайте, в конце концов, что было и что стало. И в уголовном праве вы плаваете. Мне часть с историей понравилась — этого не отнять.       — Ну хоть не я одна считаю, что Марина Исаевна вообще ноль — вообще полнейший ноль — в уголовно-правовых дисциплинах, — ответила Анна. — Может, кроме криминалистики, в которой, по версии Ефима Геннадьевича, она разбирается.       Потом ее, пусть и в вежливой форме, раскритиковала Воронкова все в том же уголовном праве. Пришел черед Молохина.       Такого разгрома именно исторической части Марина не ожидала. Потеряв последние остатки самообладания, девушка заплакала.       — На сорок шестой минуте, — произнес Молохин. — Вступительную часть в расчет не берем. Ну что сказать, достаточно долго продержались. Так, Марина Исаевна, успокаивайтесь и слушайте внимательно дальше. Вам же все реплики, которые вы слышали, отбивать. Или вот так сдадитесь без боя?       Еще минут пять полнейшей критики исторической части.       — Ну, в целом, все, — сказал Молохин.       Дальше была Катерина. Раскритиковала часть с уголовным процессом, положительно высказалась об исторической части.       — Марина Исаевна, ваше ответное слово, — произнесла Катерина.       Марина ничего не сказала.       — Марина Исаевна, вы сейчас станете счастливой обладательницей заключения кафедры, что работа нуждается в корректировке, — уточнила Катерина. — Неужели сдаетесь?       Тишина.       — Марина Исаевна, отбивайте хотя бы историческую часть, — сказала Катерина.       — Раз признаете все свои ошибки в праве и процессе, — добавила Анна.       — Перекурить бы, — пошутила Марина.       — Ой, надо же, а я думала, что Марина Исаевна врала как дышала, когда говорила, что ходила тогда курить, — съязвила Анна.       Марина начала как будто издалека — надо же было что-то говорить, когда мысли только идут в голову. Потом подошла к самой сути вопроса, кажется.       — То есть, вы положительно оцениваете работу жандармерии и считаете, что все беды были от наличия царя? — спросил Молохин.       — Да, верхи не могут, низы не хотят, — ответила Марина.       — Этому тезису, Марина Исаевна, больше ста лет, — сказал Молохин. — И где здесь новизна?       — И в какой же работе, Антон Викторович, товарищ Ульянов положительно характеризовал жандармерию? — спросила Марина.       Казалось, дискуссия более-менее завязалась. Однако на уголовном праве Марина поплыла после первых же двух вопросов.       — Марина Исаевна, надо было уводить в историю, где вам было бы легче отбиваться, — сказал Молохин. — Давайте теперь дальше по процессу.       Казалось, что-то откомментировать ей удалось.       — Уважаемые коллеги, — сказала Катерина. — Давайте проголосуем: за какой вы вариант? За «рекомендовать к защите» или «устранить замечания»?       Рука товарища полковника, который сразу же проголосовал за рекомендацию к защите, Харенкова, Веры Марковны, Воронковой, Порошиной, Катерины, Анны, Молохина…       — Единогласно, — произнесла Катерина. — Марина Исаевна, поздравляю. Но, как говорится, работу-то доделать надо.       — Спасибо, — выдохнула Марина. — Обязательно.