3| Шахмотная партия со Снейпом

Аврора Кроу застыла на месте, будто пораженная заклинанием Петрификус Тоталус. В ушах стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь отдалённым плеском воды о стены подземелья и её собственным бешеным сердцебиением. Профессор Снейп, холодный и неумолимый, как базальтовая глыба, развернулся и удалился бесшумной, развевающейся тенью, не оставив ничего, кроме тяжёлого запаса полыни, железа и унижения. Её губы беззвучно дрогнули, пытаясь сформировать хоть какое-то слово — протест, мольбу, вопрос. Но язык прилип к нёбу, а горло сжалось от кома беспомощности. Что можно было сказать человеку, чей взгляд способен вывернуть душу наизнанку? Воздух в коридоре внезапно стал густым и тяжёлым, словно его можно было резать ножом. Она почувствовала, как дрожь, начавшаяся в кончиках пальцев, медленно поднимается по рукам, охватывает плечи и сковывает всё тело. Это была не просто растерянность — это было полное крушение всех её планов и надежд, которые она начала строить, едва увидев тот злополучный фолиант. Путь до гостиной Слизерина в тот вечер показался бесконечным. Факелы отбрасывали на сырые стены прыгающие, уродливые тени, которые казались ей воплощением её собственных тревожных мыслей. Разум, обычно ясный и аналитичный, лихорадочно перебирал варианты, натыкаясь на ледяную стену непонимания. Каждый её шаг эхом отдавался под сводами, подчёркивая одиночество и беззащитность. Она ловила на себе взгляды портретов, казалось, они смотрели на неё с немым укором, осуждая за непростительную оплошность. Зачем? — этот вопрос стучал в висках в такт её шагам. Просто чтобы продемонстрировать власть? Унизить? Или в этой книге было что-то… запретное? Она мысленно перелистывала страницы, пытаясь вспомнить каждую деталь. Старые рецепты, сложные формулы, алхимические символы… и те самые заметки на полях, написанные убористым, колючим почерком. Чужим? Или… его? Может, он узнал чей-то почерк? Может, эта книга была украдена или потеряна? Каждая версия казалась одновременно правдоподобной и нелепой. Её ум, обычно такой острый, теперь метался в панике, не в силах найти логичное объяснение. Возможно, это было наказание за излишнее любопытство, за ту дерзость, с которой она осмелилась прикоснуться к знанию, не предназначенному для учеников. Или же за тем, что она — Кроу, представительница обедневшего рода, чьи амбиции явно превосходили её скромное положение. Гостиная Слизерина встретила её низкими сводами, призрачным зеленоватым светом и тихим гулом голосов. Она пробралась к своему месту, не встречаясь ни с чьим взглядом, чувствуя на себе невидимую метку изгоя. Несколько старшекурсников, игравших в шахматы у камина, на мгновение замолчали, когда она проходила мимо, и ей почудилось в этой паузе безмолвное осуждение. Она опустилась в своё кресло, стараясь быть как можно менее заметной, и уставилась на потухающие угли в камине, пытаясь найти в их угасающем свете ответы на мучившие её вопросы. Ритуал подготовки ко сну — душ, смена одежды — был совершён на автомате. Прохладная вода на мгновение остудила пылающие щёки, но смыть ощущение колючего, пристального взгляда ей было не под силу. Даже здесь, в относительной безопасности своей спальни, она чувствовала себя уязвимой, будто стены имеют уши, а тени — глаза. Она нырнула под прохладное шёлковое одеяло, но сон не шёл. Под закрытыми веками снова и снова проигрывалась сцена: как его длинные, бледные пальцы сцепились на кожаном переплёте, как тень от ресниц падала на впалые щёки, как губы изогнулись в едва заметной усмешке презрения. «Завтра я верну её вам». Эти слова звучали не как обещание, а как угроза. Что он будет делать с ней до завтра? Изучит? Проверит на наличие чар? Сожжёт? А может, это была ловушка, и теперь он ждал, что она совершит какую-нибудь глупость, чтобы окончательно унизить? Усталость от долгого дня и эмоционального истощения всё же взяла своё, и она провалилась в беспокойный, прерывистый сон, где тёмные коридоры вели к запертым дверям, а с полок на неё смотрели тысячи пар чёрных, бездонных глаз. Она бежала, спотыкаясь о собственные ноги, а за спиной слышала мерные, неумолимые шаги, и знала, что это он, что он найдёт её, где бы она ни пряталась. Утро не принесло облегчения. Аврора Кроу проснулась с тяжёлой головой и ощущением, будто всю ночь таскала мешки с углём. Глаза припухли от бессонницы, а в душе зияла пустота. Спускаясь в общую гостиную, она пыталась придать лицу привычное маскообразное выражение, но, видимо, безуспешно. Казалось, её унижение было написано на лбу огромными буквами. — Божественный Салазар, Кроу, — фыркнула Пэнси Паркинсон, с изяществом хищной кошки развалившись на кожаном диване. — На тебе лицо, будто тебя призрак Плаксы Миртл целовал всю ночь. Или Гойл пытался рассказать анекдот. Что случилось? Аврора колеблясь секунду. Но Пэнси была не только сплетницей, но и живым радаром всего, что происходило в Слизерине. Скрыть что-то от неё было бесполезно. Более того, в её язвительности и цинизме была своеобразная поддержка — они были подругами, и в мире Слизерина это означало больше, чем просто приятельские отношения. — Снейп, — коротко выдохнула Аврора, опускаясь рядом. — Вчера в библиотеке. Он конфисковал книгу по зельеварению, которую я нашла. Она вкратце, опуская личные восторги от содержимого, описала произошедшее. Пэнси слушала, не перебивая, её глаза сузились от живейшего интереса. Она отложила в сторону журнал с новыми коллекциями мантий, который только что изучала, всем видом показывая, что дело серьёзное. — Интересно, — протянула она, когда Аврора закончила. — Очень интересно. Старый Слизнюк просто так ничего не делает. Если он забрал книгу, чтобы изучить её, а не просто сжечь в печи… это о чём-то говорит. — О чём? — нетерпеливо спросила Аврора, впиваясь в подругу взглядом, полным отчаяния и надежды. — О том, что либо в книге есть что-то ценное, либо в тебе он что-то заподозрил. Может, проверяет твою реакцию. Будет ли ты ныть, побежишь жаловаться к Макгонагалл… или проявишь характер. — Пэнси многозначительно подняла бровь. — Он уважает только силу, хитрость и амбиции. Унижение — это просто его… способ общения с миром. Если ты сломаешься — для него ты никто. Если найдёшь способ дать сдачи, не прямо, конечно, а хитро… возможно, ты его заинтересуешь. Мысль о том, что её действия могут на что-нибудь повлиять, заставила Аврору Кроу сжаться внутри. Это было как ходить по канату над пропастью. Но в то же время это было лучше, чем бессмысленная жестокость. В этом был шанс. Крошечный, призрачный, но шанс. После завтрака, который прошёл для Авроры в тумане (она даже не заметила, как Гарри Поттер чуть не столкнулся с Драко Малфоем у входа, и пропустила возможность обменяться язвительными комментариями с каким-то гриффиндорцем), они с Пэнси отправились в библиотеку. Мадам Пинс, как страж древних знаний, с подозрением проводила их взглядом из-за стойки, словно чувствуя, что они задумали что-то нехорошее. Их поиски, однако, оказались тщетны. Они пролистали десятки трудов по зельевару — от классического «Магических отваров и зелий» Арсениуса Джиггера до более современных и спорных трактатов. Никаких следов похожих заметок, никаких упоминаний о специфических символах, которые она мельком запомнила. Каждая книга была чиста, как утренний снег, её страницы не хранили тайн, которые искала Аврора. Это было обескураживающе. Казалось, та книга была единственной в своём роде, призраком, появившимся из ниоткуда и исчезнувшим в никуда. — Ничего, — с досадой хлопнула толстый фолиант Пэнси. — Как в воду глядели. Если Снейп что-то хочет спрятать, то это останется спрятанным. Он знает все тайные места в этой библиотеке, да и не только здесь. Аврора Кроу чувствовала, как волна разочарования и бессилия накатывает на неё с новой силой. Она сидела за столом, заваленным книгами, и чувствовала себя полной дурой. Всё её упорство, вся её надежда разбились о каменную стену реальности. Она была всего лишь ученицей, а он — всемогущим профессором, деканом её же факультета. Как она могла надеяться соревноваться с ним? Трансфигурация у профессора Макгонагалл стала настоящей пыткой. Аврора Кроу сидела с идеально прямой спиной, устремив взгляд на профессора, но её сознание было где-то далеко, в сумрачном кабинете зелий. Она видела не строгие черты Макгонагалл, а насмешливый взгляд Снейпа, слышала не её объяснения, а его ледяной голос. Она пыталась сосредоточиться, заставить себя слушать, но мысли упрямо возвращались к той злополучной книге, к её тайнам, к её утрате. — Концентрация, мисс Кроу! — раздался вдруг ледяной, отточенный голос. Аврора вздрогнула. Профессор Макгонагалл смотрела на неё поверх очков, её взгляд был острее отточенного кинжала. — Без полной концентрации воли даже самый простой трансфигур обречён на провал. Продемонстрируйте. Немедленно. Сердце Авроры Кроу ушло в пятки. Она неуверенно подняла палочку, чувствуя, как десятки глаз упёрлись в неё. Весь класс замер в ожидании. Она знала заклинание, она практиковала его, но сейчас её ум был пуст, а руки дрожали. «Вердимиллиус», — прошептала она, и её голос дрогнул. Скрепка на парте дёрнулась, жалобно звякнула и покрылась уродливыми ржавыми пятнами, навсегда оставшись куском кривого металла, так и не превратившись в иглу. — Позорная демонстрация невнимательности, — отрезала Макгонагалл, и её слова упали, как камни. — Минус пять очков Слизерину. Не позорьте свой факультет. Жгучее унижение залило её лицо алым румянцем. Она, всегда собранная и безупречная, провалилась публично. Из-за него. Из-за этой проклятой книги. Она слышала сдержанные хихиканья гриффиндорцев и видела неодобрительные взгляды однокурсников. Хаос в её разуме достиг апогея. Она должна была что-то сделать. Не могла же она просто сидеть сложа руки и позволять ему разрушать её жизнь, её репутацию, её успехи. Она должна была вернуть себе контроль. Решимость, отточенная как клинок, привела её к знакомой, увенчанной грозными горгульями двери. Глотающий комок страха, она постучала. Стук показался ей неестественно громким в гробовой тишине подземного коридора. — Войдите, — послышался из-за двери низкий, маслянистый голос. Кабинет Снейпа был таким же, каким она его запомнила: полумрак, запах консервированной неизвестности и странных растений, стеклянные сосуды с пугающим содержимым. Сам профессор сидел за столом, и при свете единственной свечи его лицо напоминало маску из бледного воска. Он что-то писал, не поднимая головы, давая ей понять, что её время не столь ценно. — Профессор, — начала Аврора Кроу, заставляя голос не дрожать, — я хотела бы поговорить о книге, которую вы изволили забрать вчера. Снейп медленно, с театральной неспешностью, поднял на неё глаза. Казалось, прошла вечность, прежде чем он заговорил. Его чёрные глаза, казалось, впитывали весь скудный свет в комнате. — А, мисс… Кроу, — произнёс он, намеренно сделав паузу, будто с трудом вспоминая её фамилию. Этот унизительный трюк сработал — Аврора почувствовала, как сжимаются кулаки. — И какой, интересно, интерес может представлять для вас этот специфический фолиант? Судя по вашим… скромным… успехам в варке даже элементарного Зелья от фурункулов, вам следует сосредоточиться на азах, а не на трудах, которые вам не по зубам. Он знал. Он прекрасно знал о её интересе, он следил, он отмечал её провалы. Это было хуже, чем просто оскорбление. Это была демонстрация его всеведения и её ничтожности. — Я намеревалась использовать её для самостоятельного изучения, — выдавила она, чувствуя, как горит лицо. — Чтобы улучшить свои знания. — Намеревалась, — прошипел он, и слово повисло в воздухе, ядовитое и колкое. — Ваши намерения, мисс Кроу, так же далеки от реального результата, как порошок рога единорога от яда акромантулы. Книга останется у меня. Пока я не решу иначе. Тема закрыта. Вы свободны. — Но, профессор… — она сделала шаг вперёд, отчаянное упрямство пересилило страх. — Вон! — его голос не повысился, но приобрёл такую густую, ядовитую концентрацию угрозы, что у Авроры Кроу перехватило дыхание. Он не кричал. Он изрёк это слово с такой леденящей душу тишиной, что оно прозвучало громче любого крика. Она вышла, не сказав больше ни слова, дрожа от ярости и унижения. Дверь захлопнулась за ней с глухим стуком, похожим на звук захлопывающейся ловушки. Она прислонилась к холодной каменной стене, пытаясь перевести дыхание. Глаза её были сухими и горячими. Она не позволит себе плакать. Не здесь. Не из-за него. Она шла по коридору, почти не видя ничего перед собой, когда её ухо уловило обрывок разговора двух старшекурсников-Слизеринцев, прятавшихся в нише. Они курили какие-то зелья, и дымок вился в воздухе, пахнущий серой и горечью. — …говорят, Снейп в ярости, не может найти какой-то редкий компонент, — ворчал один, косясь по сторонам. — Для какого-то супер-секретного зелья. Весь кабинет перерыл. — Ага, — отвечал второй, затягиваясь. — Что-то вроде… корня мандрагоры лунного сбора или ещё какого-то безумия. Слышал, что-то подобное можно найти только в самых глубоких частях Запретного леса, где даже кентавры не шастают… Говорят, он ночью туда пробирается, но пока безрезультатно. Сердце Авроры Кроу ёкнуло. Запретный лес. Редкий ингредиент. Снейп. В её голове, словно части сложного пазла, всё встало на свои места. Внезапный интерес к старой книге, его нежелание её отдавать, его колкости насчёт её навыков… А что, если в той книге был не просто рецепт, а указание на этот самый компонент? Или особый способ его добычи? И он не хочет, чтобы об этом узнал кто-то ещё? Может, он сам ищет его и боится конкуренции? Или проверяет, догадается ли она, проявит ли инициативу? И тогда, сквозь пелену гнева и обиды, в её сознании родился новый, отчаянный и безумный план. Она не могла заставить его вернуть книгу. Она не могла превзойти его в знаниях. Но она могла сделать нечто, что заставило бы его если не уважать, то хотя бы заметить её по-настоящему. Она найдёт этот ингредиент. Сама. Проникнет в Запретный лес, отыщет его и принесёт прямо ему. Это будет её ответ. Не слова оправдания, а действие. Дерзкое, рискованное, чисто слизеринское. Она докажет ему, что она не просто «мисс Кроу», которую он с трудом вспоминает. Она — сила, с которой стоит считаться. Мысль о нарушении одного из главных школьных правил заставила её кровь похолодеть, но вместе с тем по жилам пробежался и пьянящий трепет авантюры. Она посмотрела в высокое арочное окно, за которым темнели верхушки мрачных деревьев Запретного леса. Он ждал. И она ответит на его вызов. План кристаллизовался в её сознании, холодный, отточенный и безумно опасный. Запретный лес. Она представила себе спутанные корни, хлюпающую под ногами сырую землю, шепот невидимых существ в густых сумерках между деревьями. Сердце ёкнуло от страха, но вслед за страхом пришла острая, почти болезненная волна решимости. Это был её шанс. Не просить, не оправдываться, а действовать. Она представила его лицо, когда она положит на его стол тот самый редкий корень. Удивление? Злость? А может, та самая искра уважения, которую она так жаждала увидеть? Она уже почти представила, как отодвигает ветви и делает первый шаг под сень древних деревьев, когда её взгляд упал на что-то, заставившее кровь застыть в жилах. На краю массивного каменного подоконника, у самого окна, выходившего на мрачные вершины леса, лежал небольшой, ничем не примечательный предмет. Кусок пергамента. Аккуратно сложенный в плотный квадратик. Никогда прежде его там не было. Аврора огляделась — коридор был пуст, лишь отдалённые голоса доносились с другого конца. Сердце заколотилось чаще. Она медленно, почти не дыша, протянула руку и взяла его. Пергамент был гладким и прохладным на ощупь. Пальцы её дрожали, когда она развернула его. На нем не было ни приветствия, ни подписи. Только одна-единственная строка, выведенная острым, знакомым почерком — тем самым, что она видела на полях зловещей книги. Чернила были чёрными, как ночь, и, казалось, впитывали окружающий свет. "Не ищи то, что не должно быть найдено тобой. Лес не прощает чужаков, мисс Кроу."" Она отшатнулась, будто обожжённая. Он знал. Он знал, о чём она думала, что планировала, ещё до того, как план окончательно оформился в её голове. Чувство, будто за ней постоянно наблюдают невидимые глаза, стало почти осязаемым. Это была не догадка, не предположение — это было прямое, безмолвное предупреждение. Угроза. Он следил за ней, читал её мысли, предвосхищал её поступки. Возможно, он даже подослал тех старшекурсников, чтобы они рассказали ей о компоненте. Всё это была его игра. Ледяная дрожь пробежала по её спине. Он следил за ней. Не просто как профессор за учеником, а с пристальным, проникающим в самое нутро вниманием. И теперь он дал ей понять, что игра началась, но правила устанавливает он. Он как паук, который раскинул паутину и теперь ждёт, когда мушка сделает первый неверный шаг. Аврора сжала пергамент в кулаке, её костяшки побелели. Страх боролся с яростью, а ярость — с непреодолимым, жгучим любопытством. Что было страшнее: гнев Снейпа или его всевидящее внимание? И что скрывалось за этой игрой? Просто желание унизить? Или нечто большее? Она снова посмотрела в окно. Запретный лес теперь казался не просто вызовом, а гигантской ловушкой, расставленной специально для неё. Деревья, казалось, шептали её имя, манили и предостерегали одновременно. Но запрет, брошенный таким образом, лишь разжигал азарт. Если он так старается её остановить, значит, она на правильном пути. Значит, в её идее была доля правды. Или же он просто вёл её к верной гибели, и её упрямство сыграет с ней злую шутку. Она сунула смятый пергамент в складки мантии. Уголок её губ дрогнул в подобии улыбки, лишённой всякой радости. Её глаза, полные решимости, встретились с её отражением в тёмном стекле окна. Вызов принят, профессор.