Глава 1: Дева-волчица из Винтерфелла

      Богороща несла вместе с ветром шёпот, шелестя листьями и скрипя ветвями, сгибающимися под тяжестью раннего мороза. Эйра Старк сидела под чардревом, прижавшись спиной к бледной коре; красные листья запутались в её чёрных волосах, словно корона из крови и тени. Боги вырезали лицо на сердце-дереве задолго до её рождения, и всё же, она могла поклясться, оно смотрело на неё неподвижными древними глазами, что истекали соком, исчезающим в мёрзлой земле.       Её пальцы рассеянно скользили по лезвию охотничьего ножа, прохладная сталь приятно ласкала кожу. Начался лёгкий снегопад, нежный, словно кружево. Это был её мир — снег, сталь и резкий ветер. Она выросла среди мальчишек, владела мечом ещё до того, как освоила придворный этикет, и сбивала в кровь костяшки пальцев не за пяльцами, а на тренировочных площадках. Разумеется, к большому разочарованию матери.       Кейтилин Старк всегда старалась смягчить дикость дочери, втиснуть мягкость Талли в железо Старков. Но Эйра родилась от зимы и волков, с ледяными жилами и упрямой волей, отражавшей волю её отца, а до неё — Лианны. Она была первой дочерью Эддарда Старка, и хоть мать желала видеть в ней, в первую очередь, леди, отец понимал её. Может, потому, что она была его первой девочкой, или потому, что, глядя на неё, он видел призрак сестры, — возможно, и то, и другое.       Винтерфелл был для неё испытательным полигоном. Двор, где она тренировалась с Роббом, Джоном и Теоном, стал её полем битвы, уроки мастера над оружием Родрика Касселя сформировали из неё нечто большее, чем просто благородную девушку. Ей дали клинок, но только при условии, что она овладеет грацией леди. Так она научилась ездить верхом, сражаться, кланяться и править.       — Эйра!       Она подняла взгляд, когда Робб приблизился. Его плащ был присыпан снегом. Он держался, как их отец, расправив плечи под тяжестью долга, но, не смотря на это, в его взгляде она всё ещё находила мальчика, с которым выросла, — того самого, который однажды вытащил её из замёрзшей реки, когда им было по шесть, и смеялся, когда она назвала его своим рыцарем.       — Должна ли ты всё время быть здесь и мёрзнуть до смерти? — упрекнул он её, опускаясь рядом с ней на промёрзшую землю. — У очага теплее.       Она ухмыльнулась.       — Да, но он не шепчет секреты.       Робб фыркнул, проводя рукой в перчатке по каштановым волосам.       — Мама ищет тебя. Ей нужна твоя помощь в подготовке к приёму гостей.       — Она бы предпочла, чтобы я шила платье, а не точила клинок, — размышляла Эйра, перебирая кинжал в пальцах.       — Она желает тебе самого лучшего, — сказал Робб, хотя они знали, что то, что Кейтилин Старк считала «лучшим», часто противоречило желаниям Эйры.       Эйра вздохнула и убрала лезвие.       — Знаю.       В детстве она пыталась преодолеть разрыв между той женщиной, которой от неё ожидали, и той, какой она хотела стать. Она училась быть настоящей леди, внимательно наблюдая за тем, как её мать управляла делами Винтерфелла, с каким достоинством она говорила и контролировала помещение, не повышая голоса. Эйра смирилась с тем, что однажды выйдет замуж за какого-нибудь северного лорда, родит ему детей и будет править его замком. И всё же какая-то часть её жаждала большего — чего-то невысказанного, неопределённого.       Робб толкнул её в плечо.       — Тогда пойдём. Я провожу тебя обратно.       Эйра ещё раз взглянула на чардрево, на его кровоточащие глаза и шёпот обещаний древних богов. Ветер донёс аромат снега и сосны, хрустящую свежесть зимы. Это был запах дома.       Она встала и пошла бок о бок с братом, оставляя на снегу два одинаковых следа. Когда-то они были неразлучны — две половинки одной души. Даже сейчас, в семнадцать лет, она оставалась единственной, помимо родителей, кого Робб по-настоящему слушал. Вместе они были силой, с которой приходилось считаться.

***

      Дневной свет лился сквозь высокие окна солнечной комнаты, окутывая её золотистой дымкой. Аромат лаванды и пчелиного воска витал в воздухе, смешиваясь с тихим шорохом игл, прокалывающих ткань.       Эйра сидела среди сестёр с пяльцами в руках, хотя стежки получались неровными, а внимание, как всегда, рассеянным. Санса была уравновешена, сохраняла спокойствие, её тонкие пальцы ткали золотую нить, приобретавшую очертания лютоволка. Арья же, напротив, ткнула свою ткань так, будто та причинила ей личное зло.       — Ты всё портишь, Арья! — фыркнула Санса, сердито глядя на младшую сестру.       Арья закатила глаза.       — Не понимаю, зачем нам вообще это нужно. Даже рукоделие не помешает одичалому перерезать тебе горло.       Эйра рассмеялась, покачав головой. Когда-то она была такой-же: беспокойной под бдительным окном матери и презирающей тишину и спокойствие благородных дел. Единственное, что смягчало её разочарование, — обещание, что после уроков она сможет тренироваться. Под строгим руководством сера Родрика Касселя она научилась ездить верхом, стрелять из лука и владеть клинком. Эти навыки она ценила больше всего, хотя мать также позаботилась и о том, чтобы она умела вести хозяйство.       — Ладно, девочки, хватит. Думаю, на сегодня мы уже достаточно натерпелись вышивки, — объявила Эйра, откладывая пяльцы.       Санса раздражённо вздохнула, но возражать не стала. Арья, ухмыляясь, уже была на полпути к двери, прежде чем кто-либо успел передумать.       Эйра последовала за ними и, вдыхая свежий осенний воздух, вышла во двор.

***

      Стены Винтерфелла возвышались высоко над ней, и древние камни казались прохладными под кончиками её пальцев, когда она проводила по ним рукой. Она всегда любила эти стены. То, как они обволакивал её, словно вторая кожа, непоколебимые и крепкие.       — Где ты был? — крикнула Эйра, когда к ней приблизился Джори Кассель.       Джори улыбнулся, его обычная лёгкая теплота не угасла.       — Кто-то пришёл со стены.       — Значит, обезглавливание? — Эйра подняла бровь.       Джори сначала не ответил, но в его взгляде мелькнуло веселье. Вместо этого он присел и поднял что-то с земли.       — Это вам.       Эйра подошла ближе, и у неё слегка перехватило дыхание, когда она увидела маленькое дрожащее существо в его руках.       — Ты купил мне собаку? — спросила она, наклонив голову.       Улыбка Джори стала шире.       — Не собака, миледи. Лютоволк.       Эйра моргнула.       — В наших лесах лютоволков не бывает.       — Теперь бывают, — сказал Джори. — Их семеро. Ваш отец разрешил вам, вашим братьям и сёстрами оставить их себе.       Прежде чем она успела ответить, их прервал радостный крик.       — Эйра! Смотри!       Бран прибежал, прижимая к груди серого щенка, лицо его светилось от удивления.       Эйра посмотрела на чёрного щенка, которого держала на руках, на его маленькое тельце, прижатое к ней, на его серебристые глаза, встретившиеся с её глазами. В их глубине было что-то древнее.       Лютоволк.       Возможно, это знак древних богов. Шёпот ветра о грядущих переменах. И Эйра Старк тоже почувствовала это в глубине души. Эйра поправила маленького чёрного щенка на руках, его тепло успокаивало, отгоняя холод, пробравший её кожу.       — Идём со мной, — раздался голос её отца.       Эйра вздохнула, уже предчувствуя, что сейчас произойдёт. Она переглянулись с Джори, который сочувственно улыбнулся ей, прежде чем вернуться к своим обязанностям. Неохотно кивнув, она последовала за отцом по тускло освещённым коридорам к его солярию.       Нед Старк был тихим человеком, и его молчание производило большее впечатление, чем речь большинства людей. Он стоял у тяжёлого деревянного стола, взяв несколько писем, запечатанных воском. Мерцающий свет свечи отбрасывал глубокие тени на его лицо, а на лбу пролегли морщины тревоги.       — К нам прилетело несколько воронов с предложениями, — сказал он размеренным голосом.       — От кого? И сколько лет? — спросила она, как всегда прямо, сложив руки на груди.       Нед выдохнул, потирая рукой висок.       — Некоторые моложе...       — Нет, — оборвала его Эйра, прежде чем он успел продолжить.       — Эйра, они не такие уж и молодые, — снова попытался он, но она решительно покачала головой.       — Отец, нет, — повторила она ровным голосом. — Я не против замужества — я знаю свой долг перед нашим домом. Но у меня есть пределы. Я не выйду замуж за мальчика.       Взгляд Неда смягчился, хотя на мгновение он замолчал. Он не был неразумным человеком, но всё же оставался лордом, связанным долгом и честью.       — У Тиреллов есть сын, — наконец сказал он. — Он примерно твоего возраста.       — Лорас. Тот, который любит мужчин? — Эйра сухо усмехнулась.       Губы Неда дрогнули, хотя он не улыбнулся.       — Это всего лишь слухи, Эйра.       — Большинство слухов — это просто правда, которая ждёт своего часа, — возразила она, изогнув тёмную бровь. — А как же тот, что постарше?       — Он недавно женился.       — Отлично, — пробормотала она, закатив глаза и прислонившись спиной к каменной стене.       — Молодой мужчина не так уж и плох, — рассуждал её отец.       — Для меня, увы, это так, — прямо заявила Эйра. — Я хочу выйти замуж за настоящего мужчину, а не за мальчишку, которого можно сбить с ног на тренировочной площадке.       Нед снова вздохнул, но на этот раз в его глазах мелькнула тень улыбки.       — Понимаю, — наконец сказал он. — И я желаю тебе самого лучшего, Эйра. Не волнуйся. Мы найдём кого-нибудь, кто тебя достоин.       Эйра кивнула, чувствуя, что вопрос пока решён. Но в глубине души что-то подсказывало ей, что её будущее не должно определяться письмами и сургучными печатями.       Эйра свернула за угол и чуть не столкнулась с Роббом. Он небрежно прислонился к холодной каменной стене, скрестив руки, но напряжение в его позе выдавала его. Он ждал.       — Ну как всё прошло? — тут же спросил он, его серо-голубые глаза изучали её.       — Пока ничего, — выдохнула она и повела плечами, будто стряхивая с себя тяжесть разговора. — Просто кучка мальчишек. Так просто ты от меня не отделаешься, брат.       Облегчение промелькнуло на лице Робба, и он выдохнул, проведя рукой по своим каштановым кудрям. Эйра знала, что мысль о её отъезде тревожит его. Они были неразлучны с рождения, связанные кровью и общим дыханием, их судьбы переплелись, подобно корням одного дерева. Быть без неё — всё равно что лишиться конечности.       Она видела войну в его мыслях, невысказанную правду, тяжестью висящую между ними. Однажды ей придётся уйти. Однажды её больше не будет рядом с ним в залах Винтерфелла, на поле боя или за пиршественным столом. Эта мысль тревожила его.       Робб вздохнул.       — Он найдёт кого-нибудь хорошего. Он никогда не отдаст тебя кому попало. Ты всегда была его любимицей.       — У отца нет любимчиков. — Эйра фыркнула.       — Сказала любимица. — Робб ухмыльнулся, наклонив голову.       Из её горла вырвался тёплый лёгкий смех.              — Идиот.       — Ты меня любишь.       Эйра закатила глаза, Но отрицать было нечего.       — К сожалению.       — Ну же. Если ты собираешься остаться незамужней, то хотя бы докажи, что ты этого заслуживаешь. Хочу посмотреть, сможешь ли ты всё ещё надрать мне зад. — Робб обнял её за плечи и повёл во двор.       Она усмехнулась, мысль о драке уже согревала её кровь.       — Всегда смогу.       Зима приближалась, но пока они смеялись. Пока они всё ещё были вместе.